В России завершились выборы депутатов Госдумы. В понедельник, 21 сентября, Центральная избирательная комиссия (ЦИК) сообщила: при явке 60% победила «Единая Россия» с 58% голосов. КПРФ набрала 13,67%, ЛДПР — 8,96%, «Новые люди» — 7,91%, «Справедливая Россия» — 5,1%. Остальные партии получили менее 2% каждая.
К вечеру четверга, 24 сентября, в систему ГАС «Выборы» так и не внесли данные по нескольким тысячам избирательных участков — в том числе по четырем оккупированным территориям Украины и Ленинградской области. Результаты по Башкортостану тоже появились со значительным запозданием. Это экстраординарное событие, которому нет нормального объяснения: даже при одновременном проведении большого числа кампаний результаты обычно публикуют уже к утру понедельника — так и произошло во всех остальных регионах. Таким образом, окончательных результатов не было даже в четверг вечером.
Заградительный барьер за это время смогла преодолеть «Справедливая Россия»: еще в полдень понедельника, когда были обработаны более 95% протоколов, она в парламент не проходила. Все резко изменилось в обед понедельника. Бывший наблюдатель из Приморского края Андрей Гусев заметил, что с момента обработки 96,95% итоговых протоколов до момента, когда этот показатель достиг 97,37% (то есть на отрезке, когда обработке подверглись 0,42% всех протоколов), партия выросла с 4,97% до 5,1%. До этого по стране она в среднем получала меньше 5%, но на финальном рывке внезапно стала набирать по 16,5%. На участке № 2186 в школе № 185 Санкт-Петербурга, расположенной рядом со зданием городского управления ФСБ, эсеры вообще получили 80,8% голосов (у «Единой России» здесь всего 11,7%). На участке № 2201 в той же части города партия также получила высокий результат — 78,5%. При этом на остальных участках той же территориальной комиссии № 16 результаты эсеров обычно держались в пределах 3%.
Дни голосования и подготовка к ним
Чтобы лучше понять прошедшее голосование и его итоги, важно описать условия, в которых оно шло. За предыдущие пять лет законодательство изменили так, что наблюдение на участках стало заметно сложнее. Было уничтожено крупнейшее наблюдательское движение «Голос», а другие специализированные движения либо закрылись, либо сильно просели. Расширилась — до 33 регионов — зона применения дистанционного электронного голосования (ДЭГ). Кроме того, укоренилось трехдневное голосование, которое крайне трудно контролировать, поскольку бюллетени по ночам остаются без присмотра. В фикцию превратилось и видеонаблюдение: даже кандидаты-одномандатники не смогли получить доступ к трансляциям.
К этому добавилось двухнедельное досрочное голосование в 12 регионах — шести оккупированных и шести пограничных, где суммарно проживает около 18 млн избирателей. Зачастую было неизвестно даже, где именно голосуют люди. Уже к первому дню голосования, 18 сентября, явка в оккупированных Россией частях Украины составила: в так называемой ДНР — более 74%, в оккупированной части Запорожской области — более 52%, в Херсонской — более 47%, в Севастополе — более 38%, в ЛНР — около 28%, в Крыму — 25%. В российских приграничных регионах предварительно якобы тоже проголосовало значительное число избирателей: в Брянской области — более 54%, в Воронежской — 44%, в Белгородской — 42%, в Ростовской — 35%, в Курской — более 25%, в Краснодарском крае — около 22%.
Активное включение Путина в кампанию во второй половине августа — выступление на втором этапе съезда «Единой России», встреча с первой пятеркой кандидатов, поездки по регионам и обращение к нации с призывом прийти на участки — радикализовало гонку и, вероятно, подстегнуло бюрократию добиваться повышенных результатов: и по явке, и по голосам за «партию власти».
Мобилизация подконтрольного электората на этот раз была куда жестче обычного. Сообщения о принуждении шли из разных регионов — и из органов власти и бюджетных учреждений, и из коммерческих компаний. В Хабаровске чиновники создали электронную систему контроля явки, а в Санкт-Петербурге использовали систему распознавания лиц. Контроль был жестче еще и потому, что стало больше свидетельств того, что избирателей не просто заставляли участвовать в голосовании, но и указывали, за кого голосовать, а затем требовали фотографии или скриншоты, чтобы удостовериться, что галочка была поставлена в нужном месте. По сути, такие голоса мало чем отличаются от обычного вброса.
Во многих регионах с дистанционным электронным голосованием заявление на ДЭГ подали 10−15% избирателей, а иногда и больше. Из них половина проголосовала уже к 12 часам дня по местному времени. К концу первого дня явка в ДЭГ достигла 70%. Схема повторялась во всех регионах, охваченных ДЭГ: массовое голосование началось сразу после открытия первого дня голосования в 8 утра, едва люди пришли на работу. Система не выдержала нагрузки, и в какой-то момент обе платформы ДЭГ практически перестали работать.
В первый же день началась и подготовка к фальсификации итогов. КПРФ сообщила, что с участков удалили примерно 1,5 тысячи ее наблюдателей — этого достаточно, чтобы перекрыть два-три региона среднего размера. «Яблоко» заявило об удалении 350 наблюдателей. В воскресенье стало известно, что «Новые люди» сами отозвали всех своих наблюдателей в Свердловской области. Особенно вызывающий случай произошел в Ростовской области, где сотрудники правоохранительных органов в штатском и балаклавах вывели наблюдателя от «Яблока» Бориса Миклюкова с участка и увезли его за сто километров от него. У Миклюкова и его родителей затем изъяли телефоны и всю технику, а его самого оштрафовали на 100 тысяч рублей по части 3 статьи 20.1 КоАП за комментарий в социальных сетях. Некоторым наблюдателям-мужчинам в дни голосования приходили повестки в военкомат.
Масштабы фальсификаций
В дни голосования уже появились статистические свидетельства массовых фальсификаций и на региональном, и на федеральном уровне. Их представляли самые разные эксперты: Иван Шукшин, Борис Овчинников, Ренат Факиев, Андрей Гусев, Алеся Соколова, Петр Жижин. КПРФ тоже заявила о фальсификации своих результатов в Краснодарском крае: партия считает, что только в этом регионе у нее украли около полумиллиона голосов. В четырех регионах активисты уже подали уведомления о проведении митингов против фальсификаций.
Имеющиеся оценки в целом сходятся: реальная явка составила около 40%, результат «Единой России» — примерно столько же. С этой оценкой мы согласны. Но графики экспертов часто сложны, и многим приходится принимать их на слово. Мы покажем те же фальсификации на более простых графиках. Они позволят оценить масштаб если не количественно, то качественно.
Для этого мы используем визуализацию с сайта электоральных баз «Выборотека». Каждая точка на графике — результат партии на отдельном участке. По одной оси — доля голосов, по другой — порядковый номер УИК: слева направо участки выстроены по возрастанию их порядковых номеров. Чередующийся цвет фона отделяет участки одной территориальной комиссии от участков другой.
Один из классических признаков фальсификаций виден уже при самом простом статистическом анализе. Он появляется, когда избиркомы получают одинаковые плановые показатели по результатам. Тогда на графиках выстраиваются линейки почти идентичных результатов по всему муниципалитету или, в крупных городах, по всей территориальной комиссии. Именно это видно на графике по Башкортостану: несколько линеек на разных уровнях. Даже там, где участки разбросаны, они в среднем лежат в той же области значений — то есть тоже сфальсифицированы, только искуснее.
Похожий эффект виден во многих районах Воронежской области — только на более высоких значениях. Это один из регионов досрочного голосования.
То же самое — только еще ярче — видно в Кузбассе, регионе традиционных массовых фальсификаций.
Такие же линейки видны и в аннексированном Крыму. На графике ниже представлена территориальная комиссия Ленинского района, где все участки показали результат «Единой России» около 63%.
Иногда местные власти решают не фальсифицировать результаты на всех участках сразу, чтобы средний результат по муниципалитету не слишком бросался в глаза. Так часто бывает в регионах, где еще сохраняется подобие политической конкуренции. Тогда итоги выглядят особенно нелепо. Ниже — несколько примеров.
На графике ниже представлены результаты голосования на участках Западной территориальной комиссии Кургана. Примерно половина УИК, или чуть больше, показывают результат «партии власти» в пределах тех самых «честных» 40%, о которых говорят аналитики. Есть и группа участков свыше 80%. Между этими значениями — почти пустая полоса, без какого-либо перехода.
Похожая картина в ТИК Мотовилихинского района Перми, только «полоса отчуждения» здесь намного уже — между 40% и 47% голосов за «Единую Россию».
То же самое в Кировском районе Самары: очевидная пустота между все теми же «честными» 40% и нечестными 60% голосов за «Единую Россию».
В Самаре есть и районы с другой динамикой. Вот, например, Промышленный: почти все участки лежат ниже линии в 40%, на некоторых даже выиграла КПРФ. Этот район входил в границы округа, по которому шел сильный кандидат коммунистов Михаил Матвеев с серьезной программой наблюдения на участках.
Такие «линейки» из одинаковых результатов захватывают целые крупные регионы, которые еще несколько лет назад были менее однородными. Московская область всегда была проблемной, но сильное наблюдательское сообщество иногда справлялось — и часть региона показывала относительно честные итоги. На этот раз почти вся область превратилась в зону тотальных фальсификаций. Исключение составила лишь одна территориальная комиссия — Павлово-Посадская. Остальной регион выглядит так, будто его вывели по линейке, которая лишь иногда чуть съезжала вверх или вниз.
Регионы, которые раньше считались относительно «чистыми», тоже начали дрейфовать в худшую сторону. В Иркутской области, например, появились районы с несколько завышенными результатами — хотя и не столь сильно, как в другой части страны. Еще хуже в этом году обстоят дела с фальсификациями, например, в сельских районах Новосибирской области и Алтайского края.
На общем фоне по-прежнему неплохо выглядят Томская и Ярославская области. Правда, таких регионов осталось совсем мало — на всю страну, видимо, не наберется и десятка.
Отдельного упоминания заслуживает Вологодская область и особенно Череповец. В регионе уже несколько лет не утихает конфликт между губернатором Георгием Филимоновым, отметившимся одиозными инициативами — от попытки ввести «сухой закон» до установки памятников Сталину, — и одним из богатейших людей России, владельцем «Северстали» Алексеем Мордашовым. Череповец — базовый город компании, которым многие годы управляла команда Мордашова. Депутатом Госдумы от округа тоже был представитель «Северстали». На фоне конфликта Мордашов полностью отдал управление городом областной администрации. В итоге Вологодская область показала самую низкую явку в России, а 300-тысячный Череповец вообще проголосовал за КПРФ: коммунисты набрали там около 40%, «Единая Россия» — около 20%. Партии фактически поменялись местами. В остальной части области, как видно из графика, ситуация также складывалась не в пользу «партии власти»: без административного ресурса крупнейшего предприятия региона электоральная машина областной администрации просто не завелась.
В предыдущих материалах мы описывали, как проходила избирательная кампания с точки зрения медийной составляющей и общественного мнения. Но итоги выборов говорят об одном: российские выборы — институт, который в наименьшей мере ориентирован на выявление воли избирателей. Связанно это с массовым принуждением избирателей и еще более массовыми прямыми фальсификациями. Прошедшее голосование не было ни «референдумом об отношении к нынешнему режиму», ни «референдумом об отношении к войне». Выборы 2026 года лишь показали, что административная машина способна добиться нужного видимого результата. Последствия столь явного пренебрежения волей избирателей еще только предстоит оценить.
