В число первых законопроектов бюджетного пакета правительства, к рассмотрению которых новая Госдума приступила в октябре, вошел документ, регулирующий долговые обязательства регионов. Федеральные власти предлагают отсрочить погашение бюджетных кредитов, которые субъекты Федерации должны были вернуть в 2027—2029 гг. Это позволит регионам получить дополнительные возможности для маневра при планировании бюджетных расходов.
Инициатива стала продолжением целого ряда программ кредитования и снижения долговой нагрузки регионов, запущенных в последние годы. Саму идею переноса сроков погашения бюджетных кредитов Владимир Путин поддержал еще в апреле. Тогда, однако, речь шла о задолженности, которую регионы должны были погасить в 2026 году.
На начало 2026 года общий долг российских регионов составлял немногим менее 3,5 трлн рублей. Эта сумма соответствует 18,9% их собственных доходов — вроде бы не так много. Но за год долговая нагрузка выросла более чем на 10%. Согласно разным прогнозам, к концу года долговая нагрузка может возрасти до 3,6−4 трлн рублей.
Состояние региональных бюджетов сейчас не такое плачевное, как, например, во время долгового кризиса 2015−2016 гг., когда отношение совокупного долга к собственным доходам примерно вдвое превышало нынешний уровень. Тот кризис потребовал вмешательства федеральных властей. Минфин ужесточил требования к бюджетной политике регионов и начал выдавать им льготные кредиты, чтобы они могли рефинансировать коммерческие займы, которые привлекались по значительно более высоким ставкам. Со временем эта политика принесла результат. К 2025 году около 80% регионального долга приходилось на государство, а расходы на его обслуживание заметно сократились.
Но причины для беспокойства есть, хотя риски теперь носят иной характер. В июне на Санкт-Петербургском международном экономическом форуме министр финансов Антон Силуанов говорил о долгах регионов как о проблеме. Дело не столько в их размере, сколько в динамике. Иначе говоря, власти обеспокоены тем, где и какие именно долги растут.
Возвращение коммерческих кредитов
В 2025 году вырос не только общий объем региональной задолженности, но и объем коммерческих заимствований. Это отчасти свело на нет результаты программы замещения коммерческого долга бюджетными кредитами. Объем банковских кредитов вырос втрое и достиг 676 млрд рублей. При этом 17 регионов вышли на рынок заимствований впервые за долгое время. За первые восемь месяцев 2026 года объем рыночного долга (банковских кредитов и облигационных займов), вопреки ожиданиям, несколько сократился. Но назвать это однозначно хорошей новостью нельзя.
Ссуды выдаются под высокие проценты. Согласно действующим правилам, банки могут добавлять к ключевой ставке не более 3,5 п.п. Но и это немало. При этом ЦБ сначала замедлил цикл снижения ключевой ставки, а в сентябре 2026 года и вовсе поставил его на паузу. В результате расходы консолидированных региональных бюджетов на обслуживание долга в 2025 году выросли более чем на 41%.
Понятно, что регионы прибегают к коммерческим заимствованиям, когда иных вариантов просто нет, а расходы на приоритетные направления (зарплаты бюджетников, социальную поддержку и нужды войны) необходимо каким-то образом финансировать. У большинства пока нет сложностей с обслуживанием коммерческих кредитов. Наиболее заметно расходы на обслуживание долга выросли в регионах, которые испытывают серьезные бюджетные трудности из-за кризиса в ключевых отраслях — например, в угольной промышленности, металлургии или лесопромышленном комплексе. 28 регионов завершили 2025 год с дефицитом бюджета уже третий год подряд. Перед ними стоит непростой выбор: либо сокращать наиболее важные расходы, либо искать новые источники доходов.
Признаков полноценного долгового кризиса нет. Скорее, речь о нарастающем расслоении. У большинства регионов пространство для маневра в бюджетной политике медленно сокращается, но острая нехватка средств им не грозит. Однако в нескольких случаях ситуация уже тревожная. За январь-август 2026 года расходы на обслуживание долга в Архангельской, Мурманской, Томской и Кемеровской областях составили от 6% до 11% собственных доходов. Для сравнения: средний показатель по стране — 0,8%. В Кемеровской области расходы на обслуживание долга в 2025—2026 гг. почти удвоились относительно собственных доходов. Согласно проекту бюджета на 2027 год, Архангельская область должна выплатить коммерческим банкам 18 млрд рублей процентов по кредитам (рост на 40%).
Пока оба проблемных региона еще сохраняют доступ к банковскому кредитованию, однако их положение постепенно ухудшается. Тендеры на открытие кредитных линий, которые Архангельская область проводила в сентябре, оказались неудачными: ни один банк не согласился кредитовать регион по ставкам, которые были готовы предложить власти. Кемеровская область с аналогичной проблемой столкнулась еще в 2024 году. Когда в 2025 году в регионе остановились несколько угольных шахт, федеральный центр не стал предлагать программу финансового оздоровления или помогать с реструктуризацией задолженности. Области пришлось наращивать коммерческие заимствования по высоким ставкам. В результате в 2025 году ее долг вырос на 76% и продолжил увеличиваться в 2026-м. Вероятно, федеральные власти просто не хотели создавать прецедент. Но также можно отметить, что на росте закредитованности таких испытывающих трудности регионов, как Новосибирская, Иркутская и Тюменская области, зарабатывает банк «Россия», одним из совладельцев которого является близкий к российскому президенту Юрий Ковальчук.
Что стало с программой списания долгов
Изменения в налоговой политике, которые рассматриваются вместе с федеральным бюджетом на 2027−2029 гг., подчинены старой логике: доходы федерального центра увеличиваются за счет регионов. При этом объем федеральных трансфертов регионам либо не растет, либо сокращается в реальном выражении. Ситуацию может дополнительно осложнить обсуждаемый налог на сверхприбыль для добывающих и металлургических компаний. Для регионов, которые и без того страдают от падения поступлений по налогу на прибыль, это означает дальнейшее сужение налоговой базы. О возможном ущербе для региональных бюджетов публично говорил губернатор Мурманской области Андрей Чибис.
Одновременно федеральные власти подталкивают регионы к поиску новых источников доходов. Для этого им предлагается выводить бизнес из тени, повышать налоги на коммерческую недвижимость и транспорт, а также сокращать налоговые льготы. Еще одна идея — нарастить доходы от внутреннего туризма, который переживает подъем из-за того, что россиянам стало труднее ездить за границу. Однако это актуально лишь для небольшого числа регионов. Да и там речь идет о сравнительно скромных суммах. По данным Минфина на сентябрь, с начала 2026 года туристический налог принес муниципалитетам около 7 млрд рублей. По итогам года ожидаются поступления в размере 10,4 млрд.
Самой заметной мерой федеральных властей стала программа списания долгов — логическое продолжение прежней политики замещения коммерческих кредитов бюджетными. Согласно ее условиям, регионы могли рассчитывать на списание двух третей задолженности перед федеральным центром, накопленной к 1 марта 2024 года. Взамен они обязаны были направлять средства на заранее определенные цели и удерживать дефицит бюджета в пределах, установленных федеральными властями. Другими словами, правительство предпочло обменять долги, которые все равно было бы трудно взыскать, на еще больший контроль над расходами регионов. Поэтому неудивительно, что в июне министр финансов Антон Силуанов отказался идти на уступки руководителям регионов. Так, губернатор Рязанской области Павел Малков просил компенсировать выпадающие доходы, связанные с федеральными налоговыми льготами. Аналогичное предложение выдвигал глава Мордовии Артем Здунов, который предлагал включить такие компенсации в программу списания долгов. Это дало бы регионам больше финансовой свободы и пространства для маневра. Однако Силуанов эти идеи отверг.
К середине октября 2026 года было списано около 550 млрд долга. Участниками программы стали 76 регионов, причем девяти из них списали всю задолженность, подпадавшую под действие программы. Впрочем, у программы есть важная особенность. Чтобы претендовать на списание долга, регион должен заранее продемонстрировать расходы по одобренным направлениям. Более бедным регионам это создает дополнительные трудности. В этом смысле программа напоминает механизм инфраструктурных бюджетных кредитов. Его условия долгое время благоприятствовали более обеспеченным регионам, которые могли выделять больше средств на софинансирование проектов и тем самым получать преимущество перед менее обеспеченными соседями. Лишь в этом году Минэкономразвития предложило установить ограничения, которые должны были ослабить этот эффект. Кроме того, Счетная палата критиковала программу за несоблюдение ряда целевых показателей.
При всех своих недостатках эта программа все же приносила определенную пользу. Однако постепенное превращение финансирования войны в основной приоритет российских финансовых властей заметно изменило ее содержание. Изначально списанные средства предполагалось направлять на развитие инфраструктуры и связанные с этим закупки. Использовать их на расходы, связанные с войной, могли только 27 регионов, оказавшихся в самом сложном финансовом положении. Однако с февраля 2026 года такая возможность появилась у всех. Более того, после внесения в июне 2026 года поправок в Бюджетный кодекс регионы с бюджетной обеспеченностью ниже средней получили право не соблюдать даже требование направлять не менее 50% высвободившихся средств на развитие жилищной и иной инфраструктуры. А это большинство российских регионов. Сейчас Госдума рассматривает законопроект, который с 2027 года предлагает полностью отменить это требование для всех регионов.
К августу 2026 года, согласно данным Минфина, не менее 58% средств, высвободившихся благодаря списанию долгов, были направлены на расходы, связанные с войной. На жилищно-коммунальное хозяйство, на развитие которого регионам хронически не хватает средств, пришлось лишь 17%. Таким образом, смысл программы существенно изменился. Вместо того чтобы стимулировать инвестиции в инфраструктуру и развитие регионов, она все больше используется для финансирования краткосрочных политических приоритетов, связанных с продолжением войны.
Отложенные проблемы
Тот же подход прослеживается и в других инициативах, призванных улучшить финансовое положение регионов. Отсрочка по бюджетным кредитам, подлежащим погашению в 2026—2029 гг., снижает нагрузку сегодня (речь примерно о 400 млрд рублей), но переносит ее на начало 2030-х. Именно тогда регионам придется погашать и инфраструктурные кредиты, ранее выданные федеральным центром. По всей видимости, власти рассчитывают, что к тому моменту война в Украине завершится, а у федерального бюджета появится больше возможностей для маневра. Это может произойти либо за счет сокращения военных расходов, либо благодаря росту доходов после возможного смягчения санкций. Однако этот расчет строится на весьма зыбких предпосылках. Тем более что эффект от нынешней отсрочки не так уж велик. Ее объем лишь немного превышает сумму, которую регионы с временно свободными средствами на счетах в казначействе заработали на процентах в 2025 году (328 млрд рублей).
Острых кризисов ликвидности, скорее всего, удастся избежать. Регионам доступны краткосрочные бюджетные кредиты под 0,1% годовых, которые можно брать на срок до года (а с июня 2026 года и на срок до месяца по упрощенной схеме). Дополнительные 100 млрд рублей предусмотрены в бюджете на 2027 год для регионов, которые испытывают финансовые трудности. Однако структурных проблем эти меры не снимают. Не случайно губернаторы Мурманской и Челябинской областей, а также руководство аннексированного Севастополя добиваются от федерального центра более длинных кредитов и индексации дотаций. Впрочем, рассчитывать на такие решения до окончания войны не приходится.
Вместо этого правительство предлагает переложить часть финансовой нагрузки на муниципалитеты. Входящий в бюджетный пакет законопроект предусматривает, что начиная с 2028 года в их распоряжении будет оставаться меньшая доля налога на доходы физических лиц: гарантированная доля муниципалитетов сократится с 15% до 7%. Помимо этого, планируется перераспределить поступления от сельскохозяйственных налогов и в целом расширить возможности регионов по изъятию доходов у муниципального уровня власти. Все это происходит на фоне муниципальной реформы, проводимой федеральным центром. Она уже вызвала недовольство во многих регионах, поскольку доступ населения к государственным и муниципальным услугам ухудшается.
Разгребать эти проблемы придется региональным властям. Во все большем числе регионов ответственность за это будут нести не только губернаторы, но и главы правительств субъектов Федерации. Если только экономическая ситуация неожиданно не улучшится, им придется решать, какие расходы сокращать, чтобы свести бюджеты и одновременно минимизировать политические риски. Хотя уровень бюджетного давления различается от региона к региону, почти все субъекты, успевшие к моменту подготовки статьи опубликовать проекты бюджетов на 2027 год, планируют дефицит. Те из них, кто особенно остро ощущает нехватку средств, обычно сокращают расходы по статьям, которые урезались и раньше. Прежде всего это капитальные вложения и жилищные программы. Так, Иркутская область намерена существенно сократить расходы на жилищное строительство, дорожные работы и модернизацию коммунальной инфраструктуры. Самарская область урезает финансирование школ и дорожного строительства. А Нижегородская область вслед за Москвой и Московской областью планирует сократить численность региональных и муниципальных чиновников на 15%.
Нынешний кризис региональных финансов действительно не похож на кризис 2015—2016 гг. Он менее масштабен и носит более локальный характер. Но главное отличие заключается в другом. Десять лет назад у федерального центра были и ресурсы, и политическая воля для поиска системного решения проблемы. Сейчас принимаются лишь временные решения. Главная задача состоит в том, чтобы вся бюджетная система страны могла направлять еще больше средств на продолжение войны.
