Российские власти давно называют зерно «новой нефтью». Логика сравнения понятна. Позиции России на мировом рынке уже сильны, но могут стать еще сильнее. Другое дело — «старая» нефть, спрос на которую в долгосрочной перспективе будет сдерживаться энергетическим переходом в развитых экономиках. За последние годы доходы от экспорта зерна и другой сельскохозяйственной продукции значительно выросли, превзойдя ожидания самих чиновников. Однако в 2026 году продолжение этой истории успеха вступило в конфликт с основным приоритетом Кремля — войной с Украиной.
Как Россия стала «зерновой сверхдержавой»
В последние два десятилетия своего существования СССР был одновременно одним из крупнейших производителей зерна и его крупнейшим импортером. Такому парадоксальному положению способствовали издержки советской экономики: значительная часть урожая пропадала при хранении и транспортировке, а огромные объемы направлялись на нужды животноводства.
Переход к рыночным отношениям изменил ситуацию. Крупные агрохолдинги консолидировали обширные площади сельскохозяйственных земель и начали активно инвестировать в современную технику, технологии и семенной материал. Важную роль сыграла государственная поддержка.
В начале 2000-х Россия вошла в десятку крупнейших экспортеров пшеницы, а к концу десятилетия — в тройку лидеров. Во второй половине 2010-х, после выхода на первое место, о России заговорили как о «зерновой сверхдержаве». В настоящее время доля России на мировом рынке пшеницы, на которую приходится основная часть российского зернового экспорта, достигает 21%. Доля ЕС, второго крупнейшего экспортера, — 15,1%. Следом идут Канада (12,6%), Австралия (11,6%) и США (11,4%). При этом по объему производства Россия занимает лишь четвертое место в мире после Китая, ЕС и Индии — ее доля составляет около 10%.
В отличие от большинства других отраслей российской экономики, сельское хозяйство в первые годы полномасштабной войны с Украиной чувствовало себя прекрасно. Российские производители не подпали под западные санкции и, воспользовавшись сокращением украинского экспорта (в 2022 году Украина собрала примерно вдвое меньше зерна, чем в 2021-м), смогли укрепить свои позиции на мировом рынке.
В 2022 году благодаря исключительно благоприятным погодным условиям был собран рекордный урожай зерна. Экспорт в 2022—2023 маркетинговом году (в растениеводстве он длится с 1 июля по 30 июня) также установил рекорд: 60 млн тонн. В следующем году, несмотря на менее щедрый урожай, за рубеж было отправлено еще больше: более 70 млн тонн.
Зерно как «тихое оружие»
В общем объеме российской внешней торговли доля зерна сравнительно невелика. В 2025 году экспортная выручка от его поставок составила около $ 11,2 млрд, или примерно 2,7% всех экспортных доходов. Вся продукция агропромышленного комплекса обеспечила около 10% экспортной выручки, при этом зерно остается крупнейшей категорией: в 2025 году на него пришлось 27% стоимостного объема агроэкспорта (в 2024-м — 37%). Доля масложировой продукции составила 22%, продукции пищевой и перерабатывающей отраслей — 14%, рыбы и морепродуктов — также 14%.
Статус «зерновой сверхдержавы» дает России не только деньги. В начале полномасштабной войны бывший президент России Дмитрий Медведев назвал продовольствие «нашим тихим оружием» и предложил ограничить его поставки «недружественным» странам. На практике российское зерно поставляется преимущественно в государства Азии, Ближнего Востока и Африки, которые Россия относит к «дружественным». Для африканских стран Россия — ключевой поставщик.
Объем внешней торговли России с Африкой в целом невелик, но ее роль в поставках отдельных категорий товаров — продовольствия, удобрений и оружия — в сочетании с военным присутствием обеспечивает Москве непропорционально большое влияние на континенте. Оно, в частности, конвертируется в поддержку на международной арене — например, при голосованиях в Генеральной Ассамблее ООН.
Чтобы использовать экспорт продовольствия как «тихое оружие» — особенно в логике, предложенной Медведевым, — необходимо контролировать сами поставки. Российские власти взялись за решение этой задачи вскоре после начала войны и к настоящему моменту в значительной степени с ней справились. Большую часть поставок стали осуществлять компании, связанные с государством. Западные трейдеры из страны ушли, а их некогда крупнейший российский конкурент, трейдер «Родные поля» (прежнее название — ТД РИФ), был национализирован по иску Генпрокуратуры и впоследствии продан связанной с ВТБ компании «Деметра». Ей принадлежит и ряд других крупных активов.
В результате почти весь зерновой экспорт сегодня контролируют государственные или связанные с государством игроки. В 2026 году Минсельхоз распределил основную часть экспортной квоты — 90% — между 213 компаниями. Крупнейшую квоту, 3,5 млн тонн, получила «Грейн Гейтс», которую связывают с ВТБ. На втором месте оказался независимый «Астон» с квотой 2,05 млн тонн, на третьем — «Объединенная зерновая компания», контрольный пакет которой принадлежит государству.
Экспорт в осаде
Объемы сбора зерна в России заметно колеблются от года к году: от 113 млн тонн в засушливом 2018-м до рекордных 157,7 млн тонн в 2022-м. В 2026 году урожай в международно признанных границах России прогнозируется на уровне 137 млн тонн, в том числе 88 млн тонн пшеницы. Экспортный потенциал оценивается в 59 млн тонн. Однако полностью реализовать его, скорее всего, не удастся: этим летом война нарушила привычную логистику.
Около 90% российского зернового экспорта обычно проходит через порты Азово-Черноморского бассейна. Только на Новороссийск, крупнейший российский торговый порт на Черном море, приходится до трети всех поставок. Однако в июле из-за атак украинских дронов работа азовских портов фактически остановилась. Лишь в конце октября появились сообщения о возможном возобновлении отгрузок. Затем были нарушены поставки через инфраструктуру Тамани, а в августе проблемы возникли и у терминалов Новороссийска.
В первом квартале 2026−2027 маркетингового года, то есть с июля по сентябрь, российский экспорт зерна составил 8,5 млн тонн — в 1,6 раза меньше, чем за аналогичный период предыдущего года. Экспорт пшеницы при этом сократился более чем вдвое — с 10,6 млн до 4,8 млн тонн.
Перенаправить поставки можно, но лишь частично. Российские экспортеры задействовали порты Усть-Луга и Высоцк на Балтийском море, а также Астрахань и Махачкалу на Каспии. Кроме того, помимо российских портов на Балтике, пшеница вывозится через порты соседних стран, прежде всего Латвии. В отсутствие санкций формальных препятствий для этого нет. Согласно докладу латвийского Министерства сообщения, запрет на транзит российского зерна нанес бы портам, перевозчикам и другим связанным с отраслью компаниям ущерб в размере € 290 млн в год. Тем не менее Латвия, Литва и Эстония в письме председателю Европейского совета Антонио Косте и председателю Еврокомиссии Урсуле фон дер Ляйен предложили ввести в ЕС формальный запрет на транзит российского зерна через территорию блока.
Впрочем, в сентябре по альтернативным маршрутам прошло лишь около десятой части прежних объемов черноморского направления — всего 800 тыс. тонн. При этом для обеспечения перевалки зерна приходится сокращать поставки других важных экспортных товаров: удобрений и угля. В октябре для вывоза пшеницы и другой сельскохозяйственной продукции начал использоваться абхазский порт Очамчира, однако его пропускная способность невелика.
В результате, если работа портов Азово-Черноморского бассейна не будет восстановлена, по итогам текущего сельскохозяйственного года Россия, согласно экспертным оценкам, сможет поставить на мировой рынок лишь около 39 млн тонн зерна — минимальный объем за последние пять лет. Но даже если судоходство в Черном море удастся восстановить, экспорт может составить всего около 45 млн тонн. Полностью компенсировать уже понесенные потери невозможно: в осенние месяцы зерновые терминалы и так работают на пределе.
Цена войны
Зерно, которое не удастся вывезти, в основном придется реализовывать на внутреннем рынке по ценам ниже себестоимости. При этом затраты производителей, прежде всего на дизельное топливо, которым заправляется сельскохозяйственная техника, продолжают расти. Около 40% участников рынка уже сейчас работают в минус. Следствием станет сокращение посевных площадей и снижение урожая в следующем сельскохозяйственном году.
Украинский экспорт зерна из-за российских атак на порты Большой Одессы пострадает еще сильнее, чем российский. Согласно расчетам украинского Forbes, Украина не сможет вывезти около 24 млн тонн зерна. С учетом роли сельского хозяйства в украинской экономике (до полномасштабной войны на него приходилось 10% ВВП, после ее начала — около 7,5%) последствия могут оказаться крайне тяжелыми: в 2026 году потери от обрушения сельскохозяйственного экспорта могут составить 1,8% ВВП Украины, а в 2027-м — 2,1%.
Именно стремлением нанести дополнительный ущерб украинской экономике, вероятно, объясняется нежелание Кремля договариваться с Украиной о перемирии в Черном море. Ущерб собственным производителям, по всей видимости, российские власти считают приемлемой платой. Возможно, в Москве рассчитывают, что в итоге отказаться от ударов по портовой инфраструктуре придется именно Киеву.
Недавно Владимир Путин предложил США увеличить закупки российских удобрений. Если такая «сделка» начнет предметно обсуждаться, логично ожидать, что Россия попытаться увязать ее с давлением на Киев: без восстановления работы портов существенно нарастить поставки удобрений просто не получится.
Сильнее всего от поставок российского и украинского зерна зависят страны Ближнего Востока и Северной Африки. Прежде всего это Египет и Ливия, которые покрывают за счет импорта из двух стран около 80% своих потребностей. Кения получает из России около двух третей импортируемого зерна, значительные объемы также традиционно закупают Тунис и Алжир.
Пока большинство импортеров занимают выжидательную позицию, однако в ближайшее время им, вероятно, придется искать альтернативных поставщиков. Египет уже объявил о переориентации на Францию и других европейских экспортеров. Это не первый случай за последние годы, когда Каиру приходится менять структуру закупок: в 2023 году причиной стали разногласия с Москвой из-за попыток России навязать свои условия ценообразования. При этом Египет остается главным торговым партнером России в Африке: в 2025 году на него пришлось около 39% всей российско-африканской торговли. Это, по сути, единственная страна континента, с которой Москва выстроила многосторонние связи.
Рано или поздно экспортные ворота вновь откроются. Однако восстановление поставок до прежних уровней не гарантировано. Рынок зерна, в отличие, например, от нефтяного, относительно гибок: конкуренты способны нарастить производство, а крупнейшие потребители — прежде всего Китай — в последние годы и без того активно развивают импортозамещение. Российские позиции не будут утрачены в одночасье, однако в долгосрочной перспективе собственное производство будут наращивать и африканские страны.
Таким образом, война уже лишила Россию ее прежнего «тихого оружия» — газового экспорта. Теперь проблемы возникли и с новым.
