В начале недели Центризбирком подвел официальные итоги выборов в Госдуму: «Единая Россия» якобы получила 58% при явке 60%. Второе место у коммунистов (13,67%), третье у ЛДПР (9%), четвертое у «Новых людей» (8%). «Справедливая Россия» преодолела пятипроцентный барьер в последний момент подсчета: в ее активе неожиданно появились 60 тысяч голосов. Политблок администрации президента и региональные администрации поставили новые рекорды выданных избиркомами цифр, которые, пожалуй, как никогда резко расходятся с реальными настроениями людей. В мае ВЦИОМ фиксировал рекордно низкий за последние годы рейтинг «Единой России» — 27%, после чего сменил методику опросов (накануне выборов центр давал партии уже 37%). ФОМ за неделю до голосования оценивал единороссов в 33% — почти вдвое меньше того, что выдал в итоге Центризбирком.
В основе этих рекордов лежит простой рецепт: усиленная корпоративно-бюджетная мобилизация с тотальным контролем была помножена на вернувшиеся в обиход практики фальсификации (вбросы, «карусели», переписывание протоколов в комиссиях разных уровней). Эта смесь не позволяет точно определить, какова была реальная явка, сколько процентов набрала «Единая Россия» и сколько потеряли остальные партии. Расчеты могут быть только приблизительными. Значительно искажает результат и корпоративная мобилизация, сопровождаемая контролем волеизъявления за выдвиженцев власти: ее тоже можно считать видом фальсификации. В нормальной ситуации эти люди могли проголосовать иначе или вовсе не прийти на участки. Зависимый электорат гонят к урнам в первый же день голосования — отсюда и 30% проголосовавших в пятницу. Для вероятностных моделей такое распределение неестественно и, скорее всего, попадет в разряд приписок, хотя формально люди приходили на участки и действительно кидали в урны бюллетени.
Таким образом, ни официальная явка, ни результат «Единой России» ничего не говорят о реальных общественных настроениях. Они говорят о другом: о пределах корпоративно-бюджетной мобилизации (30−40%) и о готовности административной системы идти на прямые фальсификации в виде переписывания протоколов и вбросов.
Официальная явка и результат единороссов выглядят явно избыточными и неправдоподобными. Политический блок изначально рассчитывал привести зависимого избирателя и засушить естественную явку. KPI партии дважды понижали (для регионов с не самым сильным административным ресурсом он падал до 45%, затем стремился к 50%), а потом снова подняли. Когда в кампанию «Единой России» встроился Владимир Путин, речь пошла о мощных рекордах, и для их обеспечения пустили в ход все средства. Политблок и региональные власти работали на одного заказчика, давно привыкшего получать красивые цифры якобы народной поддержки.
В отличие от традиционных плебисцитов российские процедуры не направлены на то, чтобы выяснить реальные настроения или получить от общества одобрение. Итоги известны заранее и оформлены в KPI, которые озвучивают сотрудники политблока. Кремль ни у кого ни о чем не спрашивает: максимум — давлением и угрозами требует поддержки у зависимого электората. Представители власти и прежде всего сам Путин могут ссылаться на эти цифры, объясняя ими давно принятые решения. На деле же все решения готовились и готовятся в отрыве от электоральных процедур. Это и возможная мобилизация (меры для ее организации регионы принимают давно), и повышение налогов, и продолжение войны.
Голосование влияет лишь на срок введения непопулярных мер: их обычно откладывают на послевыборный период. Это логично. Решения, которые общество не поддерживает, бьют по рейтингу власти; принять их до выборов — значит усложнить работу политических администраторов и повысить риск протестов, который в Кремле все равно имеют в виду.
Непопулярные меры
Вышеупомянутые непопулярные меры не заставили себя ждать. За несколько дней до выборов пресс-секретарь президента Дмитрий Песков убеждал россиян, что повышения налогов после голосования не планируется. Уже в середине этой недели правительство и сенаторы начали такие меры анонсировать. В Совете Федерации вернулись к теме повышения налогов для самозанятых — на него и сенаторы, и чиновники намекали давно. Минтранс и Минпромторг готовят дополнительные сборы, которые будут заложены в стоимости авиабилетов: предполагается, что они поддержат авиапромышленность. Минпромторг также напомнил, что скоро повысят утильсбор на ввозимые автомобили. Минфин предлагает повысить НДС на «зарубежные» товары, продаваемые на маркетплейсах.
И это только налоговые меры. Россиян ждет повышение тарифов ЖКХ. Серьезно изменятся условия «семейной» ипотеки, низкие ставки по которой позволяли части россиян покупать жилье. В регионах с самым высоким спросом — Москве, Московской области, Санкт-Петербурге и Ленинградской области — ставка для семей с одним ребенком вырастет вдвое: с 6% до 12% (в остальных регионах — до 10%). Семьи с пятью и более детьми смогут взять кредит под 2%. Публично власти объясняют это стимулированием рождаемости, но, скорее всего, в дефицитном бюджете просто нет денег на прежнюю «семейную ипотеку». Значит, многим россиянам надолго придется расстаться с мечтой о собственном жилье.
Власти откладывают непопулярные меры на послевыборный период не в первый раз. В 2018 году через два месяца после президентских выборов правительство — разумеется, с одобрения Владимира Путина — предложило повысить пенсионный возраст. В предвыборной программе Путина этого не было. Более того, он неоднократно обещал, что в его правление возраст выхода на пенсию не поднимут. Люди почувствовали себя обманутыми — рейтинги власти упали, и показатели «Единой России» с тех пор так и не восстановились. Кандидаты власти проиграли губернаторские кампании в четырех регионах.
Введение непопулярных мер не связано с «мандатом», полученным на выборах, хотя единороссы, Кремль и правительство, возможно, будут объяснять их именно так. Волна недовольства после нового обмана почти неизбежна. Власти не выдержали паузу и открыто дезинформировали граждан, уверяя, что повышения налогов не будет. Последствия этих решений будут видны в опросах через неделю-две.
Снова Володин
«Единая Россия» в третий раз выдвинула Вячеслава Володина в спикеры Государственной думы. Если Владимир Путин в последний момент не примет иного решения (как было в 2016 году с тогдашним спикером, ныне главой Службы внешней разведки Сергеем Нарышкиным), Володин побьет все рекорды пребывания в этой должности. После того как лидер «Единой России», бывший президент и зампред Совета безопасности Дмитрий Медведев не смог возглавить список партии (а это требовалось для поста председателя парламента), у Володина фактически не осталось серьезных конкурентов. Можно было предположить, что при определенных условиях Путин предложил бы кресло спикера лидерам списка ЕР — министру иностранных дел Сергею Лаврову или мэру Москвы Сергею Собянину. Но работа главы Думы предполагает ежедневную аппаратную нагрузку, которая вряд ли подходит 76-летнему Лаврову. Собянин — технократ и аппаратчик, не слишком любящий публичность, хотя опыт спикерства в Ханты-Мансийском автономном округе у него есть. Сам Путин характеризовал московского мэра коротко: «Не Робеспьер», то есть не оратор и не публичный политик. Ходили слухи, что спикером может стать полпред президента в Дальневосточном округе и вице-премьер Юрий Трутнев, но они выглядели скорее элементом аппаратной борьбы.
Самого Володина действительно можно назвать идеальным спикером Госдумы эпохи позднего путинизма. Он умеет улавливать настроения президента (а именно это теперь залог аппаратной выживаемости), не стесняется грубо льстить и так же грубо атаковать несогласных. Если Дума — публичный фасад российской власти, то Володин — главная «скульптура», лицо этого фасада. При этом аппаратную работу он знает и справляется с ней хорошо. С учетом кадрового ультраконсерватизма Путина сохранение поста было самым предсказуемым исходом.
Переназначение можно уверенно считать аппаратной победой Володина: равнозначной компенсации в вертикали для него просто нет. Но, одержав эту тактическую победу, он одновременно терпит серьезное поражение. Ему предстоит руководить парламентом на пике принятия непопулярных мер — от повышения налогов и секвестра бюджетов до потенциальной новой волны мобилизации. Депутатам придется эти решения поддерживать и за них голосовать, а спикер будет олицетворять эту поддержку. Для популиста — а Володин пытается играть эту роль — это политическая смерть. Тем более нельзя исключать, что при серьезном социальном кризисе руководство страны пожертвует Думой и назначит парламентариев и их лидера виновными в проблемах.
