Выборы в Госдуму позади. Масштабная мобилизация, слухи о которой множились в последние месяцы, пока не объявлена. Зато появились новые официальные экономические прогнозы. Они проливают свет на дальнейшую динамику экономического спада. Минэкономразвития базовый прогноз на 2027 год ухудшило. Ведомство Максима Решетникова ожидает, что в следующем году рост инвестиций составит всего 0,2% после падения на 5,4% в 2026-м. Прежний прогноз обещал рост на 2%. Пересмотр оценки говорит о том, что надежды на отскок в следующем году испарились. ЦБ, в свою очередь, понизил прогноз роста ВВП на 2026 год до 0−1% с прежних 0,5−1,5%. Вопрос в том, когда в нынешних обстоятельствах экономика нащупает дно. Прогноз Минэкономразвития, обещающий восстановление инвестиций, выглядит слишком оптимистичным, если учесть, что 86% предпринимателей, опрошенных Российским союзом промышленников и предпринимателей (РСПП), заявили о вынужденном сокращении расходов.
Согласно распространенному мнению, бизнес перестал наращивать инвестиции, потому что не чувствует себя защищенным. Ползучая национализация собственности и готовность государства жертвовать чем угодно ради продолжения войны окончательно подорвали веру предпринимателей в то, что власти не станут глубоко вмешиваться в их работу. Кроме того, руководители крупных компаний хотели бы понимать, что именно государство собирается предпринимать в ситуации, когда многие их активы находятся в зоне поражения украинских дронов. Упорное желание Кремля переложить издержки начатой им войны на частный сектор имеет свою цену. Кто захочет занимать деньги по текущим ставкам, чтобы вкладываться в новые объекты, если им угрожают такие риски?
В условиях сокращения инвестиций рост ВВП может быть обеспечен только потреблением домохозяйств — Минэкономразвития рассчитывает, что оно вырастет на 2,4%. Проблема в том, что граждане сейчас забирают деньги из банков, тратят накопления и предпочитают иметь больше наличных, чтобы справляться с бытовыми трудностями, вызванными дальнобойными ударами Украины и ответными действиями российских властей. Единственным буфером, поддерживающим потребление, остаются расходы бюджета — а точнее та их часть, которая доходит до домохозяйств. Тот факт, что лидерами по росту зарплат стали туризм и общепит, одновременно указывает на то, что рост реальных доходов в целом заглох. Сфера услуг сильнее остальных страдает от дефицита кадров. Повсеместного же повышения окладов больше ждать не стоит. Решение Минфина повысить налоги на пассивные доходы, чтобы отучить граждан хранить избыточные сбережения в банках, может лишь ускорить бегство в наличные — разумеется, это причинит ущерб банковской системе.
Следует также иметь в виду, что у бизнеса есть и другие причины (помимо страха за свои активы) сворачивать инвестиционную активность. В 2023—2024 гг. инвестиции росли так активно во многом потому, что военные выплаты подстегнули ощутимый рост реальных зарплат и резко увеличили покупательную способность наименее обеспеченных слоев населения. В отличие от городского среднего класса Москвы или Санкт-Петербурга, эти домохозяйства обычно тратили значительно меньше средств на импортные товары. Бурный номинальный рост и низкие реальные процентные ставки сделали инвестиции привлекательными даже в условиях жесткой конкуренции бизнеса за кадры, сырье и клиентов.
Теперь же, даже при том что инфляция превышает целевой ориентир, реальные процентные ставки находятся на гораздо более высоком уровне, чем тогда. К тому же экономика больше не может опираться на сильный номинальный рост. Расходы бюджета больше не подстегивают потребление вверх — теперь они скорее удерживают его от падения. Если Минфину удастся урезать дефицит бюджета, основная нагрузка, скорее всего, ляжет именно на домохозяйства. Сокращение частного потребления сделает ориентированные на него инвестиционные проекты еще менее привлекательными. Неслучайно в сентябре лишь 36% промышленных предприятий, опрошенных Институтом народнохозяйственного прогнозирования РАН, охарактеризовали спрос на свою продукцию словом «нормальный».
Бюджетная политика окончательно увязла в военной рутине: раздутые расходы больше не дают экономике расти, но стабильно разгоняют цены и зарплаты. Это сделало экономику еще более уязвимой к внешним шокам. Бюджетное правило, согласно которому сверхдоходы от экспорта нефти должны сберегаться в ФНБ, теперь оказывает меньшее влияние на рубль в силу того, что оно толком не работает. Из-за этого внутренние цены стали сильнее зависеть от объемов экспортной выручки. Когда премьер-министр Михаил Мишустин называет внутренний спрос главным драйвером роста в 2027 году, он, по сути, говорит о том, что все надежды правительства связаны с тем, что высокие экспортные цены на российское сырье каким-то образом поддержат потребление. Однако в условиях непрекращающихся ударов украинских дронов по НПЗ и рисков разрастания мирового дизельного кризиса эти надежды выглядят напрасными.
Экономическое похмелье, пришедшее на смену буму первых лет полномасштабной войны, продолжает терзать чиновников, которые не способны изменить макроэкономические условия. Сваливать подрыв инвестиций на ползучую экспансию государства удобно, но это лишь половина правды. Бюджетные расходы больше не подстегивают экономику. За последние три месяца банкротами стали 1454 строительные компании — на 41% больше, чем год назад. А за кризисом в строительстве неизбежно последует спад и на всем потребительском рынке. Кремлю предстоит пережить куда более затяжную и глубокую просадку, чем прогнозируют власти. При этом появления у правительства механизмов для разворота тренда в обозримом будущем не предвидится.
