16 сентября Владимир Путин впервые за долгое время обратился к россиянам. Вне новогоднего ритуала такое официальное обращение — редкий жанр: в последний раз президент использовал его после теракта в «Крокусе» 23 марта 2024 года.
О предстоящем обращении утром 16 сентября сообщил пресс-секретарь президента Дмитрий Песков. Это спровоцировало некоторую панику, поскольку о плановых обращениях главы государства Кремль, как правило, оповещает заранее. Однако Путин просто призвал россиян прийти на выборы, чтобы повысить явку и увеличить результат «Единой России», позиционирующей себя «партией президента».
Выступил он в уже традиционном для себя ультрапровоенном духе: «Мы знаем, за что сражается Россия и в чем долг каждого ее гражданина. Победу куют наши герои на поле боя. И участие в предстоящем голосовании, которое пройдет в Год единства народов России, — это тоже ответственность, вклад в укрепление страны. Ваш выбор и воля вновь покажут, что за нашими бойцами — миллионы людей, что мы — сплоченный народ, объединенный общими ценностями, исторической памятью, любовью к Родине, что никому не удастся расколоть и запугать нас, подорвать нашу государственность и общественно-политическую систему».
Президент не стал идти навстречу общественным настроениям и хотя бы намекать на возможный мир или хотя бы перемирие, не говорил о развитии страны и решении социальных проблем. Путин давно действует так, что любой выборный формат фактически превращается в плебисцит в поддержку его действий, а политический блок ему в этом потворствует. Глава государства ставит вопрос о поддержке войны ребром, хотя партия и политический блок пытались отойти от этой темы. Мэру Москвы Сергею Собянину уже приходилось работать с аудиторией, уставшей от войны, и успокаивать ее. В размытой программе «Единой России» война отодвинута на второй план и присутствует там лишь в виде социальной поддержки участников вторжения в Украину и их семей. Но эта тактика идет вразрез со взглядами и устремлениями Путина, который активно поддерживал и поддерживает «Единую Россию» в ходе кампании, но делает это как хочет и может, а не так, как того требует реальная ситуация.
Если содержательная часть обращения Путина скорее вредит «Единой России», то сам факт выступления все равно играет на руку кремлевским чиновникам. Это дополнительный сигнал административной системе выжать из себя все возможное: усилить корпоративную мобилизацию ради явки, проконтролировать голосование за «правильную» партию и не стесняться фальсификаций.
Последние козыри кампании
Российские партии, участвующие в выборах в Госдуму и почти не проявлявшие активности в ходе кампании, в последние дни перед голосованием наконец занялись настоящей агитацией. Речь прежде всего о «Единой России» и «Новых людях». «Партия власти» выпустила ролики с лидерами федерального списка и внушительной группой поддержки, а фактический фронтмен «Новых людей» Владислав Даванков дал программное интервью Андрею Пивоварову. По обычной политтехнологической логике это был бы удачный зачин агитационного периода, который следовало развивать. Но политблок сушит явку, и эффектное начало, которое должно было втянуть избирателя в кампанию, сместилось в ее финал. Команде Кириенко нужно привести на участки зависимый и лояльный электорат, чтобы выполнить KPI в 55%, а остальные избиратели должны остаться дома. Поэтому партии вели кампанию вяло и «проснулись» только в конце.
Для роликов единороссы собрали действительно звездный состав. В одном ряду с лидером списка ЕР, министром иностранных дел Сергеем Лавровым, выступили хоккеист Александр Овечкин, певица Татьяна Куртукова, известная патриотическим хитом «Матушка-Земля», и актер Владимир Машков. Компанию мэру Москвы Сергею Собянину составил, пожалуй, самый известный российский медик, главврач больницы «Коммунарка» Денис Проценко, а также генеральный директор ТАСС Андрей Кондрашов и актер Сергей Гармаш. Военкор и медиаменеджер Евгений Поддубный появился вместе с коллегами — Семеном Пеговым, Александром Сладковым и Евгением Поповым. В поддержку детского омбудсмена Марии Львовой-Беловой выделили хоккеиста Вячеслава Фетисова, а участнику вторжения в Украину, главе штаба провластного движения «Юнармия» Владиславу Головину — борца Федора Емельяненко.
«Единая Россия» могла бы представить эту группу поддержки на одном из этапов съезда, организовать поездки в регионы, собрать именитых сторонников под общим брендом. Все это было бы логично. Но уже весной в партии и в Кремле понимали, что реальный бюджет урежут как минимум на треть (в сентябре технологи партии действительно жаловались на нехватку средств). Масштабное звездное турне стало бы для единороссов тяжелым финансовым бременем. К тому же оно привлекло бы внимание к кампании и помешало бы сушке явки.
«Новые люди» на протяжении кампании фактически не искали прямых каналов связи с протестной аудиторией и сосредоточились на маркетинговых приемах привлечения внимания: надувных слонах, которые в какой-то момент и по не вполне понятной причине стали маскотами партии, и на ярких, но довольно бессмысленных мероприятиях. Почему «новолюды» не расставляли заметных протестных акцентов, понятно: это вряд ли бы одобрили кураторы из политблока. Созданная близкими к Кириенко и братьям Ковальчукам людьми структура иначе вести себя и не могла, хотя проблемных тем в России не просто достаточно, их становится все больше. В этом году к росту цен и усталости от войны добавились блокировки интернета и бензиновый кризис. В эти точки партии могли бы бить прицельно и постоянно — будь они независимыми.
Тем не менее «Новые люди» все же хотели бы набрать больше голосов — тем более что жесткого стопа на их третье или даже второе место Кремль не ставит. Выше процент — больше кресел в Думе, а значит, партия может претендовать на большее число руководящих постов в комитетах и на более широкие лоббистские возможности. Кроме того, во время следующей кампании партия с крупной фракцией сможет эффективнее набирать спонсоров в списки. Поэтому Владислав Даванков в последний момент отправился к протестной аудитории: к тем, кто собирался голосовать за «Яблоко», выступает против сложившегося положения дел и прежде всего против войны. Алексей Пивоваров популярен среди таких граждан и имеет статус иноагента. Все это придает интервьюируемому Даванкову долю фрондерства. Отвечая на вопросы журналиста, фронтмен «Новых людей» говорит о запретах, доносах и некоем давлении на участников политической системы. Но за рамки снова не выходит. Инициатором «давления» у него оказывается не Кремль, а лидер КПРФ.
«Геннадий Андреевич Зюганов приходит к президенту страны и говорит о том, что Даванков — это новый Навальный. Это реальная история. Это называется политическое давление», — заявил вице-спикер от «Новых людей».
В числе доносчиков он перечислил не самых сильных политических персонажей (например, Елену Мизулину), а чиновников и единороссов предпочел не трогать. Голосование за одиозные законы Даванков попытался оправдать тем, что партия затем старается «смягчить» документ, а протестное поведение все равно ничего бы не изменило, поскольку «Единая Россия» могла бы принять любой проект своими силами.
О войне Даванков высказался достаточно расплывчато: он не знает ее сторонников, либо это «нездоровые люди». Но дальнейшие объяснения — рассчитанные, видимо, на то, чтобы не разгневать большое начальство, — размазали весь «мирный» пафос.
«Когда-то Советский Союз распался, и это было ошибкой. Это ошибки конкретных людей, конкретных коммунистов. А вот решать эту проблему приходится нашему поколению, мне, моим друзьям, моим коллегам, которые сейчас там, в том числе на фронте. Ты не можешь эту проблему оставить следующим поколениям. То есть ты не можешь просто безответственно говорить: «Я против войны». Надо придумывать, как прийти к этому миру», — заявил Даванков, сведя все к приятной большому кремлевскому начальству геополитике.
О распаде СССР постоянно сетует Владимир Путин, который войной пытается вернуть его территории. Фронтмен «Новых людей», высказываясь в схожем духе, превентивно снимает претензии к себе (если те вообще возникнут). Но размытость формулировок и заявления о том, что сторонников продолжения войны в России нет (на фоне воинственных эскапад того же Путина), могут оказаться приемлемыми для какой-то части умеренного, уставшего от войны электората. Если бы подобных интервью и попыток вынести в широкую агитацию проблемные темы — даже в таком предельно травоядном виде — у «Новых людей» было больше, их кампания смотрелась бы куда осмысленнее и понятнее.
Контраст между вялым ходом кампании и действиями ее участников в последние дни свидетельствует о том, что в нынешних условиях даже понятные с точки зрения политтехнологий и привлечения лояльного избирателя ролики «Единой России» — слишком большая роскошь для зарегулированной Кремлем внутренней политики. В них есть понятный прагматизм, какой-то политический замысел, которого в вертикали власти уже не осталось, поскольку она ориентирована на поддержание иллюзий одного человека.
