Резкий взлет цен на дизельное топливо, который сопровождается ростом доходности облигаций по всему миру, создает идеальный шторм для мировой экономики. ФРС США, Европейский центральный банк и Банк Японии повышают процентные ставки в условиях нарастающего энергетического шока. Сочетание этих двух факторов исторически всегда повышало риск рецессии. Российским властям тоже не удастся избежать последствий.
По мнению Кирилла Тремасова, советника Эльвиры Набиуллиной, несмотря на внешние шоки, динамика российской экономики остается в рамках базового сценария ЦБ, который предполагает снижение ключевой ставки с 14% до 10,5−12,5% в 2027 году. Владимир Путин тем временем заявляет, что правительство ожидает роста ВВП по итогам этого года на 1%. Вполне предсказуемо, что высокие цены на энергоносители не приводят к ощутимому экономическому росту.
Укрепление рубля обычно сдерживает инфляцию, делая импорт более дешевым, но одновременно повышает реальную себестоимость отечественного производства по сравнению с импортной продукцией, а это, в свою очередь, ухудшает перспективы роста ВВП. Впрочем, удешевление импорта приносит гораздо больше выгоды производителям продукции военного назначения, чем гражданским отраслям, которые прежде выигрывали от валютного контроля, слабого рубля и колоссального объема средств, вливаемых в экономику.
Использовать для корректировки курса рубля нефтегазовые доходы Минфину было бы трудно. В августе они были на 16% ниже уровня прошлого года. Из-за ударов украинских беспилотников по НПЗ чиновники вынуждены субсидировать цены на топливо, чтобы не допустить еще более резкого роста издержек. В то же время дефицит бюджета удерживается, судя по всему, на уровне 2% ВВП. Если эта цифра соответствует действительности, объяснить ее можно только более глубоким урезанием социальных расходов (за исключением пенсий и социальных трансфертов). Подтверждением этому служит тот факт, что в первом полугодии российские медицинские учреждения и организации социальной сферы расстались почти с 20 тысячами работников.
В отсутствие бюджетных вливаний или налоговых льгот укрепление рубля в любом случае создаст столько же новых проблем, сколько решит старых. Обвал инвестиций — главная причина, по которой экономика оказалась на грани глубокого спада. Именно инвестиции формируют зарплаты и спрос на товары и услуги. Поскольку сильный рубль повышает стоимость отечественного производства, а потребители все еще сталкиваются с высокими процентными ставками, само по себе укрепление валюты предпосылок для уверенного роста не создает.
Потребительские расходы в июне-августе были на 4% ниже, чем в предыдущем квартале. Рост зарплат практически остановился. Покупатели активно переходят на более дешевые аналоги привычных продуктов. Можно обратить внимание на то, какой популярностью стало пользоваться мясо индейки. Потребление алкоголя снизилось до минимума с 1996 года. Сохранение спроса на отдельные дорогостоящие товары длительного пользования (например, на автомобили) не является признаком стабильности. Деньги на них берутся из бонусов за подписание контрактов с Минобороны, поток которых не ослабевает.
Рост цен на нефть маскирует масштаб проблемы, частично компенсируя сокращение инвестиций. Однако полностью скрыть, насколько стремительно ухудшается ситуация в экономике, он не способен. Объем инвестиций в коммерческую недвижимость сократился на 25% в годовом выражении, а вложения в легкую промышленность, ориентированную на потребительский рынок, упали на 14%. В номинальном выражении инвестиции в основной капитал сохранились на прежнем уровне или выросли только в 23 регионах. В целом по России инвестиционная активность в первом полугодии просела на 9,9%, до 16,2 трлн рублей. Спад подобного масштаба стал крупнейшим с 2016 года — периода, когда нефть большую часть года стоила дешевле $ 40 за баррель (соглашение ОПЕК+ было заключено лишь в декабре) и страна увязала в рецессии.
Если в условиях столь масштабного сокращения инвестиций все еще возможен рост ВВП на 1%, значит, весь этот рост будет обеспечен исключительно государственными расходами. Какой тогда смысл опираться на базовые сценарии, если они очевидно нежизнеспособны?
Ущерб от роста цен на топливо правительство сдерживает субсидированием внутренних цен. Если бы оно этого не делало, инфляция была бы гораздо выше. Однако продукты питания — главная статья расходов домохозяйств — все равно, скорее всего, подорожают. Цены на удобрения остаются высокими, логистические издержки растут, как и ставки фрахта. Кроме того, ожидается сильнейший за всю историю наблюдений Эль-Ниньо. В значительную часть Азиатско-Тихоокеанского региона, южную часть Африки, Центральную Америку и север Южной Америки может прийти засуха. Это еще один мощный фактор роста мировых цен на продовольствие.
В статистике все это может отразиться лишь спустя несколько месяцев. Но ЦБ уже сейчас должен учитывать риски, принимая решение о динамике ключевой ставки (и, соответственно, о стимулировании инвестиций в 2027 году).
К счастью для ЦБ, повышение ставок за рубежом не оказывает прямого существенного влияния на курс рубля благодаря жесткому валютному контролю. Без этих ограничений новый цикл повышения ставок за границей на фоне стабильных или снижающихся ставок в России, скорее всего, ослабил бы рубль и усугубил инфляцию, вызванную удорожанием импорта.
Реальный базовый сценарий для России — мрачный. Близкий к правительству Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) отмечает, что восстановления в потребительских отраслях обрабатывающей промышленности пока не просматривается, а июльские данные показали, что чистый объем выпуска в обработке вырос всего на 0,1% по сравнению с июнем, то есть фактически не вырос. Тем не менее правительство, похоже, намерено и дальше использовать динамику обрабатывающих производств в качестве главного показателя при оценке собственных успехов.
Тот факт, что вице-премьер Александр Новак поручил профильным ведомствам подготовить анализ структуры инвестиционной активности и импорта, намекает на то, что надежды на рост экономики стремительно рушатся. Это типичный бюрократический запрос, таких инициатив было много в 2015—2016 гг., когда кабинет Дмитрия Медведева в условиях глубокой рецессии пытался заниматься импортозамещением. На практике попытка Новака определить наиболее критические позиции, нуждающиеся в импортозамещении, является повторением ошибок десятилетней давности.
Как правило, российское государство поддерживает проекты компаний, не имеющих успешного опыта их реализации. Цены на их продукцию в любом случае будут выше, чем у импортных аналогов. А ведь в России, помимо этого, наблюдается нехватка рабочей силы. Пока военные расходы не снизятся, а экономика не пройдет через рецессию, инфляция так и останется высокой.
JPMorgan недавно сообщил, что не может предоставить базовый сценарий для нефтяного рынка — слишком много неизвестных. Российским чиновникам следовало бы последовать этому примеру. Вреда от высоких цен на энергоресурсы для Кремля сейчас больше, чем пользы — особенно если власти решат запустить очередной раунд импортозамещения за счет населения.
