С начала полномасштабного вторжения России в Украину Турция быстро стала для Москвы одним из ключевых партнеров, позволяющих российской экономике держаться на плаву. Однако впечатляющие торговые показатели не переросли в стратегическое партнерство. Анкара прагматично сохраняет значительные объемы импорта из России, но постоянно сверяется с позицией Запада и общей конъюнктурой — а та не всегда складывается в пользу Кремля.
Экспорт и прочные связи
2022 год стал переломным для российско-турецкой торговли. Западные санкции заставили Кремль в срочном порядке искать выходы из международной изоляции. Одним из главных решений стало наращивание экономического сотрудничества с Турцией. Если в 2021 году товарооборот с ней составлял $ 33 млрд, то по итогам 2022-го он вырос до $ 68 млрд. С тех пор Анкара стабильно входит в тройку крупнейших торговых партнеров Москвы, уступая первое место Китаю и соперничая за второе с Индией.
Структура российского экспорта на этом направлении заметно отличается от поставок в другие страны региона, где обычно доминирует зерно. В Турцию Россия прежде всего продает нефть, газ, уголь и нефтепродукты — на них приходится около 70% всех поставок. Анкара использует эти товары не только для внутреннего потребления, но и для реэкспорта. Аналитики, в частности, сообщают о поставках российских нефтепродуктов через Турцию на европейский рынок.
Продукция агропромышленного комплекса занимает второе место: в 2025 году на нее пришлось около $ 3,8 млрд, или примерно 9% российского экспорта. Далее идут сталь и чугун — $ 3,4 млрд. Среди значимых товарных категорий также медь и алюминий: $ 1,28 млрд и $ 1,06 млрд соответственно.
Важным стимулом для наращивания торговли стало строительство «Росатомом» на средиземноморском побережье Турции АЭС «Аккую» стоимостью $ 20−25 млрд. Для проекта поставляются машинное оборудование, сталь и чугун. Экономические связи укрепляют и инвестиции: объем вложений россиян в турецкую экономику после 2022 года оценивается в $ 4−6 млрд. Россияне стабильно занимают первое место среди иностранцев на рынке недвижимости Турции. Существенным фактором остается и туризм: ежегодно страну посещают 6−7 млн россиян, что способствует налаживанию личных связей, столь важных для бизнеса.
Внушительный российский экспорт в Турцию нельзя считать исключительно ситуационным всплеском. Пик пришелся на 2022 год ($ 58,8 млрд), затем объемы снизились, но оставались высокими и относительно стабильными: $ 45,6 млрд в 2023-м, $ 44 млрд в 2024-м и $ 42,4 млрд в 2025-м. База для продолжения экономического сотрудничества сохраняется. Безоблачными отношения двух стран при этом не назовешь: трения есть и в политике, и в экономике.
Западное давление
Прагматизм турецкого руководства не мог позволить стране сближаться с Россией, полностью игнорируя давление Запада. Выгоды от сотрудничества с Москвой для Анкары очевидны, но страна глубоко встроена в международную экономику: доля внешней торговли в ВВП страны за последнее десятилетие колебалась от 50% до 80%. Зависимость от Запада при этом ничуть не меньше, чем от России. На ЕС приходится более 40% турецкого экспорта и около 35% импорта. Доля европейских и американских прямых инвестиций составляет более 70%. Для обслуживания внешнего долга и покрытия дефицита текущего счета Анкара опирается в первую очередь на западные рынки капитала. Поэтому полностью игнорировать западные санкции она не может.
В результате с 2022 года Турция сделала несколько шагов, заметно ограничивших экономические связи с Россией. Еще при администрации Джо Байдена Анкара перестала принимать карты платежной системы «Мир», заблокировала транзит подсанкционных товаров в РФ и существенно ограничила финансовые операции с российской стороной.
Эти ограничительные меры имели серьезные последствия. Прежде всего заметно сократился импорт из Турции в Россию. В 2022—2023 гг. он составлял $ 9,3−10,9 млрд, по итогам 2024-го упал до $ 8,5 млрд, а в 2025-м — до $ 6,7 млрд. Особенно сильно просели поставки в Россию оборудования и электроники: с 2023-го по 2025 год они сократились примерно вдвое. Схожая динамика наблюдалась по автомобильным запчастям. Продовольствие в абсолютных объемах осталось примерно на прежнем уровне, но на фоне общего сжатия импорта его доля выросла и сегодня превышает 20%.
Анкара действует аккуратно, чтобы не заблокировать наиболее важные направления сотрудничества с Россией. За последние годы Турция стала одним из крупнейших мировых центров реэкспорта продовольствия. Ключевой фактор — дешевое российское зерно, которое перерабатывается в муку и затем поставляется на Ближний Восток и в Африку. Сохранять эти поставки Анкаре выгодно. Похожая логика действует и в отношении газа. Турция стремится снизить зависимость от России и диверсифицировать закупки, однако доля российского газа по-прежнему составляет чуть менее 40%, и отказываться от сотрудничества с Москвой на этом направлении Анкара пока не готова.
Политические вопросы
Главные противоречия между Турцией и Россией лежат в политической плоскости. Анкара не только открыто осудила агрессию против Украины, но и оказывает Киеву реальную военную поддержку. Известно о поставках ВСУ турецкого вооружения, включая беспилотники Bayraktar TB2, бронеавтомобили BMC Kirpi, минометы и боеприпасы. Кремль неоднократно выражал по этому поводу недовольство. Однако экономическое значение Турции для России сейчас настолько велико, что более резкой реакции Москва позволить себе не может.
Продолжением той же линии стала политика Анкары на Черном море. Турция не заинтересована в российском доминировании в акватории. Сразу после начала полномасштабного вторжения она воспользовалась конвенцией Монтре и закрыла проливы для прохода военных кораблей воюющих сторон. В результате Черноморский флот России оказался отрезан от остальных сил ВМФ. Это ограничило возможности Кремля в войне с Украиной и осложнило ротацию в Сирии, где тогда еще сохранялась российская военно-морская база в Тартусе.
При этом Анкара не хочет и расширения военного присутствия НАТО в Черном море, чтобы не превращать регион в еще один театр противостояния Москвы и Запада. Позиция Турции объясняется не столько стремлением поддержать Украину, сколько желанием стать ведущей черноморской державой, контролирующей процессы в регионе.
То есть речь идет о совокупном турецком влиянии в этой зоне, которое на фоне российского вторжения в Украину только растет.
Другим театром противоречий стала Сирия. Турецкие союзники — исламисты во главе с Ахмадом аш-Шараа — почти полностью выдавили Кремль из региона. После падения режима Башара Асада российское присутствие в стране начало быстро сокращаться. Договоренности августа 2026 года о преобразовании российских военных баз в тренировочные центры дают России возможность сохранить хоть какие-то остатки влияние. Фактически это последняя попытка сохранить остатки прежнего функционала: отказаться от полноценного военного присутствия в обмен на право транзита российских грузовых самолетов через Сирию в Африку (для доставки грузов по воздуху российским транспортникам нужна точка для дозаправки).
Еще одна зона конкуренции — Южный Кавказ. После войны 2020 года и операции 2023-го Азербайджан вернул контроль над всей территорией Нагорного Карабаха. Это закрепило региональный сдвиг в пользу Турции — главного союзника Баку. Происходит это на фоне охлаждения отношений Москвы и с Арменией, и с Азербайджаном, а также на фоне растущей роли США в урегулировании армяно-азербайджанских споров. В публичной плоскости противоречия здесь выглядели менее остро, чем по Украине или Сирии. Но речь идет о важнейшем для Москвы регионе, расположенном прямо у ее границ.
Среди заметных новостей 2026 года — попытки Турции найти покупателя на российские ЗРК С-400, чтобы вернуться в американскую программу F-35. Эти комплексы ПВО были символом многовекторности Анкары и особых отношений с Россией. Но в нынешних условиях турецкие власти, похоже, склоняются к более проамериканскому курсу в сфере вооружений. Вопрос еще не закрыт, однако Москва уже выразила озабоченность: такая сделка стала бы еще одним шагом Анкары в сторону Запада.
Итог четырех лет
Политические противоречия между Россией и Турцией в последние годы скорее нарастали. Анкара постепенно вытесняет Москву из привычных зон влияния — на Ближнем Востоке, Южном Кавказе и отчасти в Черноморском регионе.
Характерный для Реджепа Тайипа Эрдогана прагматизм сформировал сложную конфигурацию отношений с Кремлем. Экономическое сотрудничество, несмотря на некоторый спад относительно 2022 года, по-прежнему остается значительно более масштабным, чем в довоенный период. При такой глубине взаимозависимости нет оснований ожидать, что Анкара резко дистанцируется от России в сфере торговли и инвестиций. Однако, как дает понять Турция, экономическое сближение не ограничивает ее в политическом соперничестве с Москвой.
При этом конъюнктура постепенно меняется не в пользу Кремля. Это проявляется как в плавном сокращении товарооборота между странами, так и в новых шагах Анкары по сближению с Западом и НАТО.
