Досрочные парламентские выборы в Сербии станут проверкой не только политических перспектив Александра Вучича, но и влияния России на Западных Балканах. Последние два года сербский лидер сталкивается с непрекращающимися студенческими протестами против коррупции и узурпации власти. На фоне усиления антиправительственных настроений голосование 25 октября фактически превращается в референдум о доверии Вучичу, который находится у власти уже 12 лет. Итоги этих выборов зададут тон президентским выборам, назначенным на 25 декабря.
В случае победы оппозиции Сербия может пойти по венгерскому пути — к демократизации и осторожному дистанцированию от России. Однако не исключен и сценарий дестабилизации, поскольку у оппозиции нет единого политического руководства, способного консолидировать разнородные силы. Ни один из этих вариантов не отвечает интересам Москвы. Отчасти этим объясняется, почему Россия вновь обращается к нарративу о подготовке «цветной революции», направленной на свержение действующей власти в Сербии.
«Цветная революция» по версии Москвы и политика балансирования Вучича
Опасения по поводу возможной «цветной революции» в Сербии в ходе избирательного цикла 2026 года стали частью официальной российской реакции на протесты в этой стране. В июне 2026 года секретарь Совета безопасности России Сергей Шойгу сравнил протестное движение сербской молодежи с Евромайданом в Украине в 2014 году. Он также обвинил Запад в попытках использовать недовольство сербских граждан действиями властей, чтобы создать предпосылки для насильственной смены режима. Подобные подозрения Москвы не учитывают преимущественно внутриполитический характер требований основных оппозиционных сил, поддерживающих протестующих студентов.
В августе 2026 года Москва по дипломатическим каналам продолжала предупреждать сербское руководство о риске «цветной революции» по итогам выборов. Этот нарратив сопровождает протестное движение с момента его возникновения в 2024 году, когда обрушение навеса на железнодорожном вокзале в Нови-Саде, реконструированном китайской компанией, спровоцировало массовые антикоррупционные выступления.
В сентябре 2025 года Служба внешней разведки России (СВР) обвинила «евроэлиты» — то есть ЕС — в организации «цветных революций». По утверждению ведомства, европейские структуры финансировали неправительственные организации и СМИ с целью устроить «сербский Майдан». В октябре с аналогичными обвинениями выступил заместитель председателя Совбеза Дмитрий Медведев. Он заявил, что Запад вмешивается в избирательный процесс в Сербии, опираясь на «радикальные деструктивные силы» (само выражение «цветная революция» он при этом не использовал).
Российские утверждения о том, что Запад намерен поддержать оппозиционные силы ради отстранения Вучича, расходятся с реальным положением дел. В последние годы ЕС и США довольно спокойно относились к политическому статус-кво в Сербии и развивали сотрудничество с Белградом в отдельных отраслях. Это, в свою очередь, укрепляло возможности Вучича проводить многовекторную политику и не допускать чрезмерной зависимости от России. При этом сербский лидер прекрасно понимает, что российский фактор позволяет ему сохранять большую свободу маневра по мере сближения страны с Евросоюзом.
Белград по-прежнему не признает независимости Косово, но в 2023 году при посредничестве ЕС сербские власти подписали соглашение о нормализации отношений с Приштиной. Тем самым Белград взял на себя обязательство содействовать укреплению мира и безопасности в Европе, развивая «добрососедские отношения» с Косово. Полное выполнение соглашения стало бы важным условием продвижения Сербии к членству в ЕС. Однако, несмотря на участие в соглашении, Вучича продолжают подозревать в действиях, направленных на дестабилизацию ситуации в Косово. В частности, в конце 2024 года появились обвинения в причастности Сербии к диверсиям против критически важной инфраструктуры Косово, связанной с водоснабжением.
Готовность Вучича к сотрудничеству с Евросоюзом сочетается с сохранением стратегического партнерства с Россией. Так, во время масштабных лесных пожаров летом 2026 года Сербия в первую очередь обратилась за помощью к России, которая направила в страну Ил-76. Механизм гражданской защиты ЕС был задействован лишь после этого.
Еще один пример балансирования Вучича — его политика в отношении Украины. С одной стороны, Сербия выступила против попыток ЕС увязать введение санкций против России с процессом вступления в Евросоюз. С другой — Белград не стал препятствовать продаже произведенного в Сербии оружия чешским и болгарским посредникам с последующей его передачей Украине в 2024 году. Это неоднократно вызывало критику со стороны СВР, обвинявшей сербское руководство в подрыве традиционно «братских» отношений с Москвой.
Вучич пошел еще дальше в стремлении укрепить свой имидж в Брюсселе, пригласив Владимира Зеленского в Белград в августе 2026 года. Этот шаг многие расценили как попытку обеспечить собственное политическое выживание: после приглашения Зеленского Евросоюз стал осторожнее относиться к студенческим протестам в Сербии. Встреча с украинским президентом состоялась спустя два года после того, как Вучич отверг обвинения в том, что выступает «троянским конем» России, но продолжил при этом поддерживать прямой канал связи с Путиным.
Чтобы укрепить доверие со стороны ЕС, Вучич подписал в 2024 году соглашение с Евросоюзом о сотрудничестве в сфере добычи лития, реализация которого будет осуществляться при участии Германии. Кроме того, Сербия договорилась о закупке у Франции 12 истребителей Rafale общей стоимостью 2,7 млрд евро.
Подход Вучича к США также строится на логике балансирования. Согласно сообщениям СМИ, сербский лидер, предположительно, пытался повлиять на решение о передаче исторических мест в Белграде под строительство гостиничного комплекса стоимостью $ 500 млн, включая Trump Tower. Продвижение девелоперских проектов, связанных с окружением Дональда Трампа, открывает дополнительные возможности для выстраивания более персонализированных и неформальных связей с американской администрацией.
Белград также использовал диалог с Вашингтоном, чтобы добиться исключения «Нефтяной индустрии Сербии» (NIS) из-под санкций, введенных против России. Для соблюдения санкционного режима США позволили венгерской нефтегазовой компании MOL Group приобрести контрольный пакет в 56,1% акций NIS, принадлежащей российским «Газпрому» и «Газпром нефти». Балансируя между Трампом и Путиным, Вучич рассчитывает извлечь выгоду из транзакционализма в отношениях США и России и добиться решения, которое позволит NIS продолжать работу.
В целом у Вучича нет фундаментальных проблем в отношениях с Россией, о чем свидетельствуют его эффективное взаимодействие с Москвой и лично с Путиным. Эпизоды, в которых Сербия, на первый взгляд, отходит от последовательно пророссийского внешнеполитического курса, объясняются прежде всего необходимостью Вучича действовать в неблагоприятной геополитической обстановке, сформировавшейся на фоне российской агрессии против Украины и гибридных действий России против ЕС.
Сохранение стратегического партнерства с Россией укладывается в сбалансированную многовекторную политику Вучича: сербское руководство диверсифицирует геополитические риски и извлекает выгоды из конкуренции различных держав за влияние в Сербии и на Западных Балканах.
Как Россия может предотвратить реализацию «венгерского сценария» в Сербии
Недовольство оппозиции Вучичем обусловлено прежде всего отсутствием в стране независимых институтов. Обвиняя Вучича в «захвате государства» (state capture), «Студенческий список» (главный электоральный соперник действующей власти) оставляет внешнеполитическую проблематику за рамками своей повестки. Предвыборная программа движения не содержит выраженной геополитической составляющей.
Отношения с Россией, ЕС, США и Китаем определяли внешнеполитическое «балансирование» Сербии на протяжении всего правления Вучича. Этот внешнеполитический курс страны, сохраняющей дружественные отношения с Москвой вопреки постоянному давлению Запада, не относится к числу центральных вопросов, вокруг которых строятся требования оппозиции.
Несмотря на то что позиция Вучича по России остается одним из главных препятствий на пути Сербии к вступлению в ЕС, Белград придерживается курса на неприсоединение к антироссийским санкциям, введенным в ответ на полномасштабное вторжение России в Украину. Сербия также воздерживалась при голосовании по резолюциям Генеральной Ассамблеи ООН, осуждающим российское вторжение. Тем самым она оказалась единственной страной Западных Балкан, косвенно поддерживающей Россию в этом вопросе.
Сохраняя нейтралитет в вопросе международных санкций и придерживаясь определенной линии поведения в международных организациях, сербское руководство продолжало поддерживать политический диалог с Москвой на высшем уровне. Об этом свидетельствуют личные встречи Александра Вучича с Владимиром Путиным, состоявшиеся в Москве и Пекине. В ходе телефонного разговора в сентябре 2026 года Вучич поблагодарил Путина за «всестороннюю помощь Сербии».
В Сербии беспрепятственно работают около
Культурное измерение российско-сербских отношений также имеет важное значение для Москвы. В то время как в других странах Европы «Русские дома» были закрыты, в Сербии это учреждение продолжает полноценно работать. Только в 2025 году оно организовало более 500 мероприятий, включая показы российских фильмов и исторические выставки. Еще одним каналом культурного влияния выступает Координационный совет российских соотечественников в Сербии, объединяющий около 20 организаций российских граждан и получающий прямую поддержку от российского посольства.
Среди основных инструментов российского влияния — поставки энергоресурсов и распространение выгодных Москве нарративов. Продлевая газовые контракты лишь на короткий срок, «Газпром» сохраняет неопределенность вокруг энергетического будущего Сербии. Тем самым сербским избирателям дают понять, что им следует поддерживать Вучича, способного обеспечить страну более дешевым российским газом.
В информационном противоборстве Москва задействует СВР и другие официальные каналы для продвижения и усиления нарративов, связывающих протесты сербских студентов и участие выдвинутых ими кандидатов в выборах с «цветными революциями» и Евромайданом 2014 года. Последний при этом представляется как событие, спровоцировавшее войну в Украине. Апеллируя к Украине и призраку «цветных революций», Россия пытается оказать психологическое давление на сербских избирателей и склонить их к Вучичу, которого часть сербской общественности ассоциирует с «миром» и «стабильностью».
Впрочем, наиболее чувствительным аспектом российско-сербских отношений остается энергетика. Помимо стремления добиться исключений из санкционных ограничений для нефтеперерабатывающих мощностей компании NIS, ранее зависевших от поставок российской нефти, нынешнее руководство Сербии пытается сохранить доступ к дешевому российскому газу. В ожидании итогов выборов Москва согласилась продлить газовый контракт, заключенный Вучичем, только до конца 2026 года.
Возможность закупать российский газ по цене 318 евро за тысячу кубометров — особенно на фоне скачка цен на европейских рынках до $ 1000 в условиях кризиса на Ближнем Востоке и перебоев, вызванных ударами украинских беспилотников по российской энергетической инфраструктуре, — усиливает геополитические рычаги Москвы и укрепляет электоральные позиции Вучича.
Наконец, распространению пророссийских нарративов в сербском медиапространстве способствует RT Balkan, запущенный в ноябре 2022 года и использующий ресурсы филиалов RT и Sputnik, запрещенных в ЕС в рамках санкционных мер. Евросоюз критиковал российскую дезинформацию, распространяемую через RT Balkan и многочисленные аккаунты в Facebook и Instagram, и увязывал эту проблему с процессом вступления Сербии в Евросоюз, но Вучич никаких действий не предпринял. Подконтрольный Москве медиаресурс способствует формированию и продвижению более благоприятного образа Вучича.
Поражение Виктора Орбана на выборах в апреле 2026 года существенно ограничило возможности России влиять на процесс принятия решений в ЕС, особенно в сфере внешней политики. Москва уже заметила изменения в позиции премьер-министра Петера Мадьяра и в голосовании Венгрии в Совете ЕС. В частности, это позволило Украине открыть четыре из шести переговорных кластеров в рамках процесса вступления в ЕС. При Орбане подобное вряд ли могло бы произойти.
Кроме того, новое венгерское руководство, не прибегая к демонстративным жестам и излишне резкой антироссийской риторике, выслало десять российских дипломатов, сославшись на соображения национальной безопасности. Наконец, во многом на фоне засухи и снижения уровня воды в Дунае Мадьяр также допустил пересмотр проекта «Росатома» по расширению мощностей венгерской АЭС «Пакш».
Столкнувшись с таким геополитическим поражением в Венгрии, Москва внимательно следит за развитием событий в Сербии. Главная обеспокоенность России связана с тем, что в случае политического краха Вучича Сербия может пройти через процесс, аналогичный «деорбанизации» венгерской внешней политики в отношении Москвы. Эти опасения подпитывают российские нарративы о возможной «цветной революции», направленной на пересмотр результатов выборов в случае победы Вучича. Ответственность за подготовку такого сценария возлагается на ЕС. В окружении Вучича, однако, преобладает мнение, что массовые протесты после выборов окажут лишь временное воздействие на политическую ситуацию. В преддверии возможных беспорядков посольство США в Белграде в сентябре выпустило предупреждение для американских граждан, охарактеризовав обстановку вокруг сербских выборов как «непредсказуемую», то есть нестабильную, и косвенно указав на риск дестабилизации после голосования.
Политическое поражение Орбана уже лишило Россию важного инструмента блокирования решений ЕС, а поражение Вучича может ослабить позиции Москвы и на Западных Балканах. В случае ухода Вучича России, вероятно, придется выстраивать отношения с оппозиционными силами, чьи действия трудно предсказать. Это потребовало бы от Москвы значительных ресурсов, высвободить которые под эти цели Москве будет непросто. Учитывая стратегические риски для своего положения в регионе, Москва, скорее всего, сосредоточится на дезинформации и использовании энергетической зависимости как инструмента давления, стремясь удержать Вучича у власти до тех пор, пока не появится другая, более предсказуемая и лояльная Кремлю политическая альтернатива.
