Переговоры Кремля с представителями команды Дональда Трампа остаются для большинства наблюдателей «черным ящиком». Неизвестно, на каких условиях Владимир Путин готов заключить мирное соглашение с Украиной и готов ли он вообще сделать это в ближайшие годы. Публично не сформулированы и предложения американской стороны.
Стив Уиткофф регулярно посещает Москву уже больше года, а с саммита Путина и Трампа в Анкоридже прошел уже год. Однако переговоры пока не привели к заметному результату. Команда Трампа склонна преувеличивать успехи своих действий, тогда как молчание Кремля усиливает неопределенность и создает почву для слухов.
«Меня убьют»
Вскоре после приезда в Россию директора ЦРУ Джона Рэтклиффа и незадолго до визитов в Москву и Киев помощника Трампа Стива Уиткоффа и зятя американского президента Джареда Кушнера журнал The Economist опубликовал материал о настроениях российского президента. По данным собеседников издания во властных кругах, Путин настроен на эскалацию войны с Украиной. Это согласуется с его заявлениями и высказываниями его представителей о намерении добиться «целей специальной военной операции на поле боя», а также с усилением ударов по Украине.
Наибольшее внимание привлекло утверждение источника из окружения Путина: президент хотел бы закончить войну, но опасается гнева населения и элит. По словам собеседника журнала, Путин заявил, что его просто убьют. Этот фрагмент вызвал разные трактовки — от предположений о недовольстве элит и готовности сместить Путина до утверждений, что продолжение войны отвечает настроениям общества. При этом достоверность информации почти не ставилась под сомнение. Из материала следует, что Путин опасается прежде всего элитных групп. Годом ранее Reuters публиковал похожие сведения, согласно которым президент опасался гнева «армии и народа».
Говорить об антивоенной фронде в элитах или масштабном протесте в российском обществе было бы опрометчиво. Однако и утверждения о массовом запросе на продолжение войны не подтверждаются. По данным опросов, большинство граждан выступает за начало мирных переговоров. Некоторые представители элит — например, глава «Сбербанка» Герман Греф — говорят об усталости от войны. Сомнения в ее целесообразности высказывают и некоторые военные блогеры.
Когда того требует ситуация, Кремль и правительство идут на непопулярные меры — например, на пенсионную реформу 2018 года и повышение налогов в 2025-м. Путин начал войну с Украиной без общественного обсуждения и одобрения. В последнее время он также пренебрегает недовольством из-за бензинового кризиса, называя происходящее «определенными неудобствами», которые люди могут потерпеть. В прошлом году пресс-секретарь Путина так прокомментировал повышение налогов: «Те, кто поддерживает президента Путина, готовы ли они на какую-то дополнительную нагрузку в нынешних условиях? У меня нет сомнений, что готовы».
Картинка для Трампа
После подобных публикаций могут возникнуть вопросы, действительно ли у западных и эмигрировавших из России независимых СМИ есть источники во властных кругах и насколько эти источники компетентны. Такие сомнения подкрепляются усилением репрессий и влияния силовиков, которые, вероятно, прослушивают разговоры представителей элиты.
Но сотрудники The Economist и Reuters вряд ли стали бы приписывать президенту высказывания о его настроениях и личных планах со слов человека, который с ним не знаком и не встречается. Источник может общаться с журналистом через защищенный мессенджер или встретиться с ним в другой стране, где российским силовикам сложнее прослушивать разговор. Кроме того, чиновник, бизнесмен или политтехнолог может получить санкцию руководства на транслирование определенной позиции западным СМИ и экспертам.
У источников во власти могут быть разные цели, поэтому их слова следует проверять, сопоставляя с реальностью. Утверждение, что Путин боится населения и элит, стремящихся продолжать войну, поддается проверке. Нет оснований полагать, что большинство россиян или представителей элиты испытывает такое стремление. Среди бенефициаров войны есть влиятельные и лояльные Путину люди, однако в случае ее окончания в российской экономике для них могут найтись новые источники дохода.
Судя по хронологии публикаций The Economist и Reuters, собеседники из окружения российского президента стали связывать его опасения с переговорами с Трампом и его командой. Переговоры, продолжающиеся почти два года без заметных результатов, позволяют предположить, что Путин не стремится остановить войну. Такая позиция может казаться иррациональной и оставаться непонятной Трампу, который мыслит категориями «выгодных сделок». Чтобы Путин не выглядел для американского президента упрямым и ненадежным партнером, его окружение может объяснять несговорчивость внешними ограничениями. Страх перед элитами и населением способен выполнять эту функцию: Путин якобы готов к контактам, но не может пойти на уступки.
Одним из возможных распространителей этой версии может быть главный переговорщик Кремля с командой Трампа — глава Российского фонда прямых инвестиций Кирилл Дмитриев. Опытный бизнес-консультант, умеющий работать с медиа, он предлагал окружению Трампа различные варианты сделок с Россией и мог представить внешние ограничения как объяснение позиции Путина. Слухи о страхе Путина могут создавать у американской стороны впечатление, что российский президент заинтересован в переговорах, хотя и стремится исключить из них «украинский вопрос» и обсуждение войны. Такая версия помогает не разочаровать Трампа и сохранить за Дмитриевым статус главного контактного лица между Кремлем и Белым домом.
Этот слух может способствовать затягиванию войны и смягчать отношение Трампа и других мировых лидеров к Путину, несмотря на призывы прекратить боевые действия. Подобные утечки способны вводить в заблуждение относительно мотивов российского президента. Несмотря на продолжение войны и отказ от предложений США, Трамп остается доволен диалогом и хвалит Путина за стремление «заключить сделку». Манипулятивной может быть и информация о том, что российская экономика располагает практически неисчерпаемыми ресурсами.
Информация о возможном перевороте во главе с секретарем Совета безопасности Сергеем Шойгу тоже не выглядит убедительно. Его команда ослаблена, ближайшие соратники находятся под арестом. Кроме того, после ухода с поста министра Шойгу потерял доступ к значительным финансовым ресурсам. Армейские генералы, которых Шойгу якобы должен был повести за собой, традиционно недолюбливали «гражданского» министра. Цели распространителей таких сведений не вполне ясны. Возможно, они связаны с противниками Шойгу, стремящимися ослабить его позиции и лишить его остатков влияния.
Через западные СМИ — на стол к Путину
Инсайдерская информация может отражать настроения в российских элитах и предупреждать о непопулярных решениях Кремля. У источников по-прежнему есть возможность говорить с журналистами, и некоторые ею пользуются. Особенно откровенны представители экономических ведомств и бизнеса, которые понимают цену войны. Герман Греф говорил об усталости от войны. Глава ВТБ Андрей Костин заявлял, что Россия «увлеклась словом суверенитет». В мае Андрей Клепач, тогда главный экономист ВЭБа, предупредил на экономическом форуме об опасности социально-экономического кризиса. Через несколько месяцев после того, как его выступление попало в независимые СМИ, он был уволен. Бизнесмены давно говорят о серьезных проблемах, хотя и не критикуют напрямую продолжение войны. Вопрос о «завершении СВО» поднимали и популярные в своих регионах коммунисты во время кампании в Госдуму.
Путин придерживается оптимистичных оценок, которые разделяют некоторые представители его окружения — прежде всего заместитель главы администрации президента Максим Орешкин и, в некоторой степени, куратор политического блока Кремля Сергей Кириенко. Чиновники, не желающие терять должности, не могут перечить президенту и потому публично поддерживают оптимистичный прогноз. После увольнения Клепача желающих делать мрачные прогнозы на внутренних площадках, вероятно, станет еще меньше. Но у технократов сохраняется интерес к тому, чтобы Путин соотносил свои планы с реальностью, а не только с официальными отчетами. Именно правительству приходится сводить военный бюджет и сохранять финансирование социальной сферы, и с каждым месяцем это становится сложнее.
Не имея возможности открыто высказываться в российских СМИ, представители гражданской бюрократии и бизнеса обращаются к западным и эмигрантским изданиям. Публикации западных СМИ, вероятно, попадают в мониторинги для президента, поэтому информация может доходить до него таким путем. У части представителей российской элиты сохраняется желание поделиться собственной точкой зрения на происходящее — и в этом случае у них также остается одна дорога в западные и эмигрировавшие СМИ, в которых появляются анонимные и даже неанонимные тексты за авторством элитариев. Внутренней информацией могут делиться и сотрудники политблока Кремля, депутаты, работники парламентского аппарата и силовики. Возможно, они рассчитывают, что их работу заметят и оценят, поскольку внутренние каналы для этого закрыты.
Полезный источник
У источников есть собственные интересы, и их информация может быть манипулятивной. Тем не менее пренебрегать ею не стоит. Отдельный тип инсайдов — сведения о кадровых решениях и датах событий, которые появляются как в западных, так и в российских СМИ. Слухи о перестановках на высоком уровне часто не сбываются: Путин не любит, когда решения, требующие его подписи, становятся известны заранее. Например, летом этого года в элитах и подконтрольных влиятельным группам Telegram-каналах обсуждали возможную замену премьера Михаила Мишустина на министра обороны Андрея Белоусова или мэра Москвы Сергея Собянина после выборов в Госдуму, а также отставку Кирилла Дмитриева из РФПИ. Однако Мишустин продолжает работать, а полномочия Дмитриева недавно продлили еще на пять лет.
Утечки могут быть частью аппаратной борьбы: публикация планируемого решения иногда помогает его сорвать. То же относится к прогнозам о конкретных событиях и их сроках, например о возможной мобилизации. Чиновники могут готовиться к ней, не зная, примет ли Путин такое решение. В условиях войны и санкций планы зависят от многих факторов и остаются лишь планами, пока не воплощены в жизнь.
Значит ли это, что инсайдерская информация из России не имеет никакой ценности, поскольку может быть манипуляцией, выражением недовольства гражданских элит или описанием сценариев, которые не реализуются? Нет. Даже слухи о страхах Путина, призванные сохранить вовлеченность Трампа в переговоры, сами по себе показательны: они позволяют предположить, что российский президент и его окружение хотят продолжать контакты с главой США. При этом содержание этих слухов следует оценивать с учетом реального положения дел в обществе и элитах.
Информация о недовольстве элит, особенно подкрепленная публичными высказываниями, тоже важна. Утечки о кадровых решениях могут свидетельствовать о противостоянии внутри элит, даже если решение в итоге не принято. Обсуждаемые сценарии позволяют судить о настроениях в Кремле, правительстве и, возможно, ближайшем окружении Путина. Темы, которые прежде считались маргинальными, могут со временем стать частью публичной дискуссии.
Данные от инсайдеров следует воспринимать со скепсисом, учитывать интересы источников и помнить, что окончательные решения принимает Путин. Информация может быть вредоносной: например, слухи о том, что президент хочет закончить войну, но боится элит, могут побуждать американские и европейские власти продолжать диалог в надежде договориться с ним. Инсайды нужно сопоставлять с реальностью и учитывать их возможный политический эффект. Слухи о том, что Путин готов прекратить войну, но опасается элит, могут свидетельствовать о нежелании Кремля полностью разрывать отношения с США. Утечки о перестановках — независимо от того, подтвердятся ли они, — могут указывать на борьбу за должности и ресурсы. Анализ таких сведений помогает оценивать конфликты внутри российских элит и кадровые решения, которые обсуждаются за закрытыми дверями. Российская власть становится все более закрытой, поэтому при анализе её решений и прогнозировании возможных шагов не стоит игнорировать даже информацию, распространяемую в рамках информационной борьбы.
