Полномасштабное вторжение России в Украину справедливо воспринимается как толчок к глобальным изменениям на постсоветском пространстве. После февраля 2022 года большинство государств региона взяли курс на дистанцирование от Москвы. Некоторые, напротив, увидели в этом возможность поправить свое положение, превратившись в сателлита Кремля.
Случай Беларуси выпадает из этой логики. Ключевая развилка для страны произошла не в 2022-м, а в 2020 году, когда Александр Лукашенко провел выборы, итог которых до сих пор вызывает споры. Вопрос звучит так: «Светлана Тихановская выиграла уже в первом туре? Или решительный перевес у нее тогда был только в Минске?». Чтобы удержаться у власти после такого провала, Лукашенко не хватило собственных репрессивных инструментов — и он обратился за помощью к Москве. С тех пор его лояльность Путину стала почти абсолютной.
Все последующие события, включая прорыв российских войск к Киеву с территории Беларуси, стали следствием этого решения. Шансов избежать такого поворота в 2022 году у Лукашенко не было. Зато возможности лавировать между Россией, Китаем, США, Украиной и Евросоюзом у Минска к 2024−2025 гг. вновь появились. К тому моменту внутренний кризис был подавлен масштабными репрессиями, а в Белый дом вернулся Дональд Трамп, склонный отодвигать тему прав человека на второй план.
Как война закрыла вопрос о власти Лукашенко
До того как российские войска пошли на Киев через Беларусь, Александр Лукашенко пережил своего рода кому. Не как человек, а как политический субъект. Самыми тяжелыми днями его карьеры стали 16−17 августа 2020 года — ровно через неделю после скандальных президентских выборов. Тогда власти решили ответить и вывести на улицы лоялистов. Вышло неубедительно: небольшие группы «ябатек», как называли себя сторонники Лукашенко, терялись на фоне огромной оппозиционной толпы. Из этого многие сделали вывод, что президентской карьере Лукашенко пришел конец. Так казалось даже опытным лоялистам.
Самым унизительным моментом стал визит Лукашенко на Минский завод колесных тягачей. Настоящие рабочие хором кричали ему «Уходи», и он, возможно, впервые ощутил, насколько шатко его положение. Это понимали и в Москве. Глава МИД России Сергей Лавров искал осторожную формулировку и произнес фразу, которую сразу разнесли СМИ: «Сказанное не означает, что выборы были идеальными. Конечно, нет. Тому немало свидетельств. Это признается и белорусским руководством, которое пытается вступить в диалог с гражданами, протестующими против того, что они считают ущемлением своих прав».
Это можно было прочесть так: с «неидеальностью» нужно что-то делать, и Москва ждет от Минска конкретных шагов: пересчета голосов на отдельных участках, точечных уступок (мало кто помнит, но в России после протестов 2011—2012 гг. формально упростили процедуру регистрации партий) или вообще переформатирования системы власти. Необходимость перемен видели и минские лоялисты, и сам Лукашенко. «Приходите, садитесь и работаем над конституцией, и выносим на референдум. (…) И я передам вам по конституции свои полномочия, — обещал он рабочим на заводе. — Конечно, я когда-то уйду — или через год, или через два. Это зависит от вас». Вполне вероятно, что Лукашенко говорил это не только из страха и не только чтобы успокоить толпу. Но и потому, что понимал, что Москва не будет защищать его власть бесконечно — даже несмотря на формальное признание итогов выборов.
В Москве обсуждали и другой вариант: заменить Лукашенко на более удобного лидера. Голоса в пользу такого развития событий особенно часто звучали в экономическом блоке правительства, в «Газпроме» и «Уралкалии» — структурах, которым приходилось тесно работать с ним. В итоге победил инерционный сценарий. Новый текст Конституции в Беларуси действительно обсуждали — в закрытой рабочей группе во главе с помилованным оппозиционером Юрием Воскресенским. Но это был демонстративный шаг, за которым не последовало реальных изменений в системе управления.
Главным в новой конституции стало не содержание, а момент принятия. Ее утвердили на референдуме 27 февраля 2022 года. В те дни под Киевом уже шли тяжелые бои с российскими войсками, зашедшими с территории Беларуси. Когда Минобороны Беларуси заявило, что российские части останутся в республике и после учений «Союзная решимость — 2022» (10−20 февраля 2022 года), провластные и оппозиционные эксперты говорили, что Минск просто страхуется на случай протестов из-за референдума. Но началось полномасштабное вторжение в Украину, и оно затмило все, в том числе декоративную конституционную реформу в Беларуси. Для Лукашенко это стало спасением. Весь 2022 год и в Москве, и в Минске говорили о солидарности перед общей западной угрозой. В такой атмосфере неуместным выглядел даже намек на критику выборов двухлетней давности. Став первым зарубежным лидером, поддержавшим российскую агрессию, Лукашенко снял с себя все неудобные вопросы.
К 2024 году среди российских лоялистов уже никто не ставил вопрос, можно ли Лукашенко вновь идти на президентские выборы. Более того, Минск получил возможность давить на российские СМИ, если в них появлялись публикации или люди, неугодные белорусскому режиму. С тех пор Россия и Беларусь пытались объединить списки экстремистов, чтобы враги у двух автократий тоже были общие. В июне 2026 года председатель постоянной комиссии по нацбезопасности Палаты представителей Нацсобрания Беларуси Геннадий Лепешко заявил, что единый список уже действует. При этом списки экстремистских материалов остаются раздельными: иначе белорусским властям не пришлось бы отдельно вносить туда страницы, связанные с Алексеем Навальным.
Противоречия вокруг Союзного государства никуда не исчезли. Обещание 1996 года построить единое экономическое пространство с общей налоговой системой, валютой и некоторыми органами власти так и не было выполнено даже после того, как Беларусь де-факто лишилась суверенитета — как минимум в военной сфере. Поэтому в 2026 году, к 30-летию Договора об образовании Сообщества России и Беларуси, властям двух стран пришлось преувеличивать скромные успехи вроде отмены роуминга.
«Гармонизацию» законодательств стороны тоже обсуждали, но любые разговоры о наднациональных структурах в Минске жестко пресекали. По словам Лукашенко, в этом плюс его союза с Россией, а не минус: в отличие от членов Евросоюза, он сохраняет полную независимость. Пока «особые отношения» Москвы и Минска выражаются главным образом в очень плотном общении двух лидеров. Они регулярно встречаются и стали проводить вместе по два дня.
Поворот Минска на Восток
Превращение Беларуси в полного сателлита России, разумеется, сказалось на внешней политике и экономике страны. Они приобретали все больше российских черт, хотя сам Лукашенко этого и не хотел. По сути, весь 2021 год он пытался вернуть себе право говорить со странами Евросоюза как полноценный политический субъект. В том числе совершенно варварским способом: направляя к границам Польши и Литвы потоки нелегальных мигрантов.
Это была продуманная операция белорусских властей и спецслужб. Они заранее запустили новые рейсы в Минск из Ирака — причем не только из Багдада, но и из Эрбиля, Басры и Сулеймании. Мигранты пользовались и другими маршрутами: через Турцию и ОАЭ. Чтобы процесс активизировался, нужны были информационный фон и сеть посредников. Как позже рассказывали журналистам сами мигранты, в какой-то момент соцсети наполнились слухами: в Евросоюз можно попасть через Беларусь. Там же рекомендовали турфирмы, которые оформляли билеты и помогали с визами. Впоследствии выяснилось, что в Минске процесс координировала государственная турфирма «Центркурорт». У нелегалов был и чат в Telegram: через него искали такси, чтобы добраться до лагеря в лесу.
Расчет Лукашенко был прост: Польша и Литва поймут, что диалога с ним не избежать, и будут вынуждены признать его власть. Но план до сих пор не сработал. За исключением симпатизирующих Москве правительств Венгрии и Словакии никто в Евросоюзе отношения с Лукашенко не восстановил. Скромным итогом мигрантского кризиса стали два звонка Лукашенко от Ангелы. Но и она не признала его законным президентом: в пресс-релизе собеседник был назван «герром Лукашенко».
Европейцы пытались договориться и с Путиным: тогда он казался им более вменяемым старшим партнером Минска. Москва при этом не хотела становиться полноценным участников процесса и Путин советовал европейцам говорить с Минском напрямую. Это соответствовало целям Лукашенко. Российские спецслужбы, по-видимому, знали об операции с провоцированием миграционного кризиса, но непосредственно в ней не участвовали. Санкции против «Аэрофлота», которые обсуждали в Евросоюзе в ноябре 2021 года, в итоге не ввели из-за нехватки доказательств. Авиакомпании это помогло ненадолго: сразу после начала полномасштабного вторжения в Украину всем российским перевозчикам запретили летать в ЕС.
В современной Беларуси активно идет процесс перераспределения дипломатических ресурсов с Запада на Восток. 1 сентября страна закрыла посольство в Финляндии и одновременно открыла миссию в КНДР, с которой к тому же обсуждает взаимный безвизовый режим. Этот процесс начался почти за год до полномасштабного вторжения России в Украину. Реальные открытия новых дипмиссий последовали позже — на их подготовку нужно было время. С 2022 года Беларусь успела обменяться открытиями посольств с Зимбабве, куда Лукашенко ездил продавать сельхозтехнику, и готовится сделать то же с Мьянмой. Расширяется и консульская сеть: представительства появились в Мумбаи, Хошимине и Гонконге.
Самый масштабный обмен дипмиссиями идет с Россией. Отделения белорусского посольства в Петербурге, Калининграде, Ростове-на-Дону, Нижнем Новгороде, Казани, Уфе, Екатеринбурге и Владивостоке преобразовали в генеральные консульства. То же ожидается в Красноярске и Новосибирске. Новые отделения посольства появились в Краснодаре и Воронеже. Отделения российского посольства в течение 2026 года должны открыться в Витебске, Могилеве и Гомеле — в дополнение к уже действующим генконсульствам в Бресте и Гродно.
Все это в целом совпадает с экономическими приоритетами Минска. Если в 2021 году товарооборот России и Беларуси составлял $ 38 млрд, то в 2025-м — уже $ 51,9 млрд, а по другим оценкам около $ 55 млрд. Доля России в общем товарообороте выросла с 41−45% в 2020—2021 гг. до 60% в 2025-м. Товарооборот с Китаем почти удвоился: с $ 4,6 млрд в 2020 году до $ 8,86 млрд в 2025-м. При этом торговля с Евросоюзом сохранилась на уровне около $ 8 млрд.
Еще одним примером заимствования российских практик стало привлечение Минском мигрантов из Пакистана и Узбекистана. И речь идет об организованном наборе, за который российские чиновники ратуют уже давно.
«Австрия без аншлюса»
Одним из парадоксов белорусской дипломатии всегда было умение сочетать запугивание и иррациональность (по аналогии с никсоновской «Теорией безумца) в одних вопросах с полным спокойствием и даже прагматизмом в других. После 2022 года этот подход сохранился.
Еще в конце 2022 года с территории страны прекратились ракетные обстрелы Украины. Затем в 2023 году белорусские аэродромы покинула российская авиация, которая могла наносить такие удары. После этого ретрансляторы, о которых недавно говорил Владимир Зеленский, остались едва ли не единственным фактором содействия российским военным. Теперь, вероятно, нет и его.
С другой стороны, Лукашенко с видимым восторгом одобрил желание Москвы разместить в Беларуси новую ракету «Орешник» и тактическое ядерное оружие. Он даже преподносил эти инициативы как собственные — словно сам может решать, когда применять это оружие. Насколько это верно даже в случае с «Орешником», оценить трудно (в случае с ядерным оружием такой сценарий полностью исключен). В марте белорусский лидер говорил о покупке ракетного комплекса у России, и в Москве это заявление не опровергли.
Угрозы Лукашенко легко смешивает с миролюбивой риторикой и ловко играет на чувствах аудитории. Он отвергает слухи, что белорусские войска рано или поздно вступят в войну против Украины или стран Балтии, и сохраняет гуманитарный коридор для украинцев через свою территорию (через него можно вернуться в Украину из России, но нельзя въехать в Беларусь).
Даже после 2022 года белорусский лидер остается верным принципу, который сопровождал его все годы у власти: он никогда не закрывает границы по собственной воле. Поэтому, несмотря на почти замороженные отношения Минска с Евросоюзом, с начала 2026 года Беларусь посетили 160 тысяч граждан ЕС. Правда, если взглянуть на статистику за несколько лет, появляются сомнения. Скорее всего, белорусские пограничники считают не людей, а въезды — в том числе тех, кто регулярно ездит за дешевым бензином.
Эксперименты с односторонним безвизом для западных стран Лукашенко начал еще в 2017 году. Тогда он разрешил жителям 80 государств, включая весь Евросоюз, США, Канаду и Японию, въезжать без визы при условии, что они прилетают и улетают только через аэропорт Минска. Решение вызвало скандал с Москвой: ФСБ даже ввела пограничную зону, которой раньше не было. Тем не менее Минск от идеи не отказался и в 2018 году увеличил срок безвизового пребывания до 30 дней. Настоящий прорыв произошел уже после начала полномасштабной войны в Украине. В апреле 2022 года Беларусь открыла сухопутную границу для граждан Латвии и Литвы, в июле 2022-го — для граждан Польши, а в июле 2024-го — для граждан еще 35 стран ЕС. Жителям Литвы, Польши и Латвии дали дополнительный бонус: им разрешено оставаться 90 дней вместо 30.
Неожиданно простые правила въезда дают Лукашенко сильный пропагандистский аргумент: проблемы создает якобы не он, а власти соседних стран. Он же, напротив, позволяет литовцам и полякам лечить зубы куда дешевле, чем дома. Кроме того, это приносит заметный приток валюты.
Впрочем, и в этой политике есть один парадокс. Гражданам США с 2021 года нужны визы в Беларусь — хотя после возвращения Дональда Трампа Вашингтон стал заметно лояльнее к Лукашенко. Американский и белорусский лидеры даже созванивались, и на этот раз Лукашенко удостоился обращения «высокоуважаемый президент». Трамп также снял с Беларуси часть санкций после двух волн освобождения политзаключенных. Это объясняли политической хитростью Лукашенко и энтузиазмом Джона Коула — дипломата, которому Трамп поручил заниматься Беларусью. Но новое интервью бывшего спецпредставителя США по Украине Кита Келлога заставляет взглянуть на американскую дипломатию иначе. «Когда мы говорили с Лукашенко, главной целью было открыть еще один канал связи. Потому что мы знаем, что Лукашенко говорит с Путиным», — сказал Келлог.
Это показывает, что Путин и Лукашенко поменялись ролями. Еще пять лет назад на Западе были уверены, что в паре Москва-Минск более вменяемый партнер — Путин. Теперь наоборот: чтобы донести мысль до Путина, приходится говорить с Лукашенко. Такая роль белорусскому лидеру безусловно нравится. Некоторые сравнивают эту роль с положением Австрии после Второй мировой войны. Значительная часть населения этой страны поддерживала аншлюс Третьим рейхом. Не говоря уже о том, что после нападения на СССР австрийцев массово призывали в вермахт. Тем не менее обвинять Вену в соучастии в нацистской агрессии не принято: ее скорее считают «первой жертвой нацизма».
Беларусь почти всегда ассоциируют с Москвой, но все же отношение к ним различается. Например, Беларусь не отключили от систем Visa и Mastercard целиком. Лукашенко все еще может говорить, что лишь подстраивался под Путина и делал все возможное, чтобы сохранить суверенитет. В известной мере это получилось. Наднациональных органов между двумя столицами так и не возникло. А значит, если белорусский лидер останется у власти дольше российского, пространство для маневра у него сохранится.
