На Западе сохраняется тревога из-за возможного нападения России, и значительные дипломатические усилия направлены на то, чтобы его предотвратить. Между тем российские вооруженные силы уже связаны войной в Украине и не могут достичь там даже минимальных целей Путина. Другими словами, ресурсов для войны с НАТО у России нет.
Даже ограниченный конфликт с альянсом, пока Россия занята Украиной, сделал бы ее уязвимой для ударов со стороны Финляндии, Польши и Украины, а также для воздушных атак по стратегическим объектам, которые Киеву пока не удалось вывести из строя. Это не значит, что у Москвы нет претензий или желания ответить НАТО за фактическое участие в войне на стороне Украины. Такие намерения она вполне может попытаться реализовать. Но возможности симметричного ответа ограничены соотношением сил альянса и России.
Логика нападения на НАТО
С точки зрения Москвы, смысл удара по НАТО состоял бы в том, чтобы восстановить потенциал сдерживания и создать угрозу большого конфликта с Западом в ответ на годы поддержки Украины. То, что начиналось с ограниченных поставок Киеву оружия и разведподдержки, превратилось в широкое партнерство, которое среди прочего позволяет Украине наносить регулярные удары большой дальности по российским городам. Масштаб западного участия в этой кампании до конца не ясен, но Украина не смогла бы производить такое оружие в нужных объемах без безопасного тыла в странах Запада. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков недавно заявил, что европейские государства принимают «непосредственное участие в боевых действиях против нас». С точки зрения Москвы, чтобы остановить удары вглубь российской территории, нужен более жесткий ответ. Это классическая «дилемма безопасности».
Теоретически нападение с участием наиболее опытных частей и ракетными ударами вглубь территории НАТО могло бы принести Москве первоначальный успех. За четыре с половиной года полномасштабной войны российские войска накопили опыт современных боевых действий и научились наносить сложные комбинированные удары ракетами и беспилотниками по тылам противника. Но успех потенциальной кампании против НАТО не гарантирован. Сегодня Запад лучше готов к противостоянию с Россией, чем в 2021 году. Ставка на ограниченные успехи в начале войны с альянсом обернулась бы для Москвы катастрофой и в ближайшей, и в средне-, и в долгосрочной перспективе.
Ограниченные возможности
Даже при полной мобилизации российская армия в войне с НАТО оказалась бы в тяжелом положении. Не исключена была бы и потеря Россией собственной территории. Об этом мало говорят, но важная часть проблемы — вступление Финляндии в НАТО. Из-за этого под ударом оказываются ключевые регионы России: как сама Россия может ставить под удар крупные украинские города, так и НАТО сможет бить по важным российским городам. И это еще без учета технологического превосходства авиации НАТО.
Главное ограничение России — численность армии. В июне 2026 года на мероприятии в Кремле Путин заявил, что контингент в Украине составляет лишь 700 тысяч человек. При этом на бумаге он увеличил штатную численность ВС РФ до более чем 1,5 млн военнослужащих. Тот же указ предусматривает еще около 800 тысяч гражданского персонала в рамках установленной численности вооруженных сил. По словам самого Путина, в боях в Украине занято меньше половины армии. Но предельной численности было бы недостаточно, чтобы воевать с НАТО и одновременно продолжать агрессию в Украине.
Созданная Россией военная инфраструктура вдоль границы с Финляндией и на территории Беларуси может угрожать крупным промышленным объектам и авиабазам в Европе. По оценкам финских официальных лиц, благодаря этой инфраструктуре Москва теперь способна развернуть у финской границы группировку примерно в 80 тысяч человек. Но в открытых источниках почти нет данных о том, что эти объекты готовят к масштабным боевым действиям. Перед вторжением в Украину наращивание сил было заметным. Сегодня коммерческие спутниковые снимки общедоступны, а внимание публики обострено: любая серьезная подготовка у границ НАТО, скорее всего, была бы вовремя замечена.
По последним польским данным, номинальная численность вооруженных сил Польши составляет около 220 тысяч человек. При этом реальный боевой состав в мирное время — 65−70 тысяч. Но в случае войны страна с населением более 37 млн человек при наличии времени могла бы провести куда более широкую мобилизацию, как в своей время сделала Украина.
Финляндия опирается на уже подготовленный резерв и способна быстро мобилизоваться. На бумаге у нее более 800 тысяч обученных резервистов. К этой цифре стоит относиться осторожно, учитывая общую численность населения. Но при необходимости Хельсинки все же мог бы выставить сотни тысяч солдат. После вступления в НАТО Финляндия быстро встраивается в инфраструктуру альянса. В конфликте России с НАТО — ограниченном или полномасштабном — она стала бы хорошо защищенным плацдармом для ударов вглубь российской территории. Вместе со Швецией страна уже отрабатывает планы защиты от атак беспилотников, подобных тем, что применяются в войне в Украине.
В войне с НАТО ключевыми логистическими узлами России стали бы базы в Мурманске, Ленинградской области и у границ со странами Балтии. Ударные дроны-камикадзе вместе с доступом Финляндии к современным стелс-самолетам поставили бы значительную часть этой инфраструктуры под удар. Речь шла бы уже не только о складах вроде объектов Wildberries. Под угрозой оказались бы дома высокопоставленных чиновников и крупные оборонные предприятия, включая заводы по сборке важных типов ракет. НАТО тоже понесло бы потери от воздушных ударов. Но у альянса есть средства уничтожить или вывести из строя ключевые производственные мощности противника. У Украины таких возможностей просто нет.
России пришлось бы тяжело даже в ограниченном конфликте — например, только со странами НАТО, которые с ней граничат. Успешный на первом этапе блицкриг против стран Балтии не снял бы главных проблем безопасности Москвы, а лишь обострил бы их. Переброс войск и техники из остальных стран альянса практически гарантировал бы поражение России в конвенциональной войне в среднесрочной перспективе. И это без учета действий Украины: столкновение НАТО и России дало бы Киеву шанс вернуть оккупированные территории.
Возможные действия
Прямые удары по НАТО — даже если они обернулись бы лишь ограниченным конфликтом с отдельными членами альянса — были бы для России крайне опасны. Да, Москва получила бы кратковременное удовлетворение от атак на предприятия, выпускающие беспилотники для Украины. Но это могло бы дать НАТО повод вмешаться более открыто и ускорить эскалацию. Российское руководство не раз проявляло самоуверенность и ошибалось в оценке обстановки. Однако реальное соотношение сил не позволяет Москве переносить войну на остальную Европу, пока она не добилась своих целей в Украине.
Вместо прямых ударов России придется действовать осторожнее. Но такие шаги вряд ли сильно ослабят поддержку Украины. Скорее всего, Москва продолжит вербовать людей для подрывных акций через социальные сети. При этом эти ограниченные диверсии не решают исход войны и не сравнимы с тем ущербом, который Украина при западной помощи может нанести России. Нанятые через интернет исполнители способны собирать информацию и выполнять похожие поручения. Но они уступают в профессионализме и подготовке тем, кто стоял за операциями вроде отравления Скрипалей.
Пока Россия никак не ответила на задержания на Западе судов так называемого «теневого флота» и на загадочные затопления у берегов Европы кораблей, связанных с российской торговлей оружием. С точки зрения международного права у Москвы есть основания считать такие шаги незаконными: эти суда находятся под санкциями отдельных государств, а не ООН. Угроза Путина ответить зеркально — один из наиболее вероятных ходов, к которым Россия может прибегнуть, чтобы восстановить то, что сама считает механизмом сдерживания.
Другой способ усилить давление на Запад без ударов по оружейным заводам и без крупных операций на территории НАТО — атаки на европейских должностных лиц. Речь может идти, например, о предполагаемых покушениях на представителей оборонных ведомств, которые помогают Украине. Теоретически это могло бы заставить чиновников осторожнее относиться к поддержке Киева. Европейские чиновники могут оказаться более уязвимыми целями, чем их украинские коллеги в Киеве.
У Москвы немало способов давить на европейские государства, чтобы те ограничили помощь Украине. Начинать войну для этого необязательно. Но опыт последнего десятилетия показывает, что ограниченные по масштабу акции, включая диверсии, редко воспринимают так, как хочет Кремль, а иногда они дают обратный эффект. Пока российское руководство верит в пользу таких провокаций, они будут продолжаться. Соответственно, Евросоюзу стоит исходить из того, что агрессивный курс сохранится. Применение же военной силы против стран НАТО может обойтись России намного дороже, чем полномасштабное вторжение в Украину в 2022 году.
