В 2020 году к власти в Кыргызстане пришел Садыр Жапаров — молодой и активный президент националистических взглядов, который хотел выстроить собственную вертикаль авторитарной власти. До него это не удавалось никому со времен Аскара Акаева. Республика считалась турбулентной, а захват здания парламента был привычным элементом политического процесса.
Жапаров начал сближение с Москвой еще до 2022 года, но полномасштабное вторжение России в Украину открыло перед ним уникальное окно возможностей. Кыргызстан быстро превратился в один из главных криптовалютных хабов для теневой торговли Москвы. Схему организовал Илан Шор — беглый молдавский олигарх, прославившийся «кражей миллиарда» из банковской системы Молдовы. Параллельно Москва и Шор развернули в Кыргызстане пропагандистскую сеть «Евразия».
При этом лояльность Москве пока не принесла Бишкеку больших дивидендов. Граждане Кыргызстана, как и другие трудовые мигранты в России, сталкиваются с серьезными проблемами. Реальная же помощь Москвы на сегодняшний день сводится к поставке сотни школьных автобусов и планам по строительству в Кыргызстане девяти русскоязычных школ.
Война и СВОи
Какая страна СНГ после начала полномасштабного вторжения России в Украину стала общаться с Москвой ближе, чем прежде? Первым делом на ум приходит Грузия. И действительно: после долгих лет правления «Грузинской мечты» в стране сложилась ситуация, когда общество не смогло эффективно противостоять коррумпированной системе, взявшей курс на сближение с Москвой. Политики внушали гражданам, что любая форма солидарности с Украиной может привести к тому, что Батуми будет выглядеть как Мариуполь. Теперь премьер Ираклий Кобахидзе публично рассказывает, как от него требовали открыть «второй фронт» против России. При этом на границе одновременно разворачивают как антивоенных россиян, так и уроженцев Крыма и Донбасса с российскими документами.
Однако есть и другая горная страна, которая за те же годы прошла похожий путь. Из самой нестабильной и политически турбулентной страны Центральной Азии, где вполне уживались пророссийские и прозападные СМИ и НКО, Кыргызстан превратился в типичную постсоветскую автократию.
В Кыргызстан можно въехать по внутреннему российскому паспорту, но если вы оппозиционный активист — вас вполне могут выдать обратно. Правозащитный проект «Ковчег» не рекомендует оставаться там даже временно. И это вовсе не общее правило для всех формальных союзников Москвы: в том же Казахстане шансы избежать депортации заметно выше, как и готовность местных правозащитников помогать россиянам.
Показательная история произошла с молодым жителем республики по имени Самат. Фактически у него было два паспорта: его родители успели получить российское гражданство, но и от кыргызского Самат тоже не отказался. После срочной службы в 2019 году мужчина подписал контракт с российским Минобороны и не успел его расторгнуть до начала войны, хотя и пытался. Уже в марте 2022 года ему удалось сбежать и вернуться в Кыргызстан. Однако в Бишкеке его лицо распознали «умные» камеры, подключенные к базе розыска СНГ. В итоге Самата задержали и отправили в СИЗО в Бишкеке. Что с ним произошло дальше — неизвестно. Ни одно СМИ о продолжении этой истории так и не написало.
Впрочем, под стражей в Кыргызстане оказывались и те местные жители, кто, наоборот, добровольно поехал воевать за Россию — либо как обычный контрактник, либо как наемник ЧВК «Вагнер». Заканчиваются такие истории по-разному. Например, Аскару Кубанычбеку уулу, приговоренному к десяти годам за наемничество, удалось выйти из колонии на «трехлетний пробационный период». Разумеется, он сразу воспользовался этим и сбежал в Россию, где вновь заключил контракт с Минобороны.
Подобная юридическая противоречивость характерна для всей Центральной Азии, но именно в Кыргызстане она расцвела особенно пышно благодаря коррупции и слабой судебной системе. И все же здесь до сих пор сохраняется определенная дистанция от прямой воли Москвы. Для сравнения: в Таджикистане ни один гражданин не получил статью за «наемничество» из-за участия в войне (генпрокурор в прошлом году объяснил это тем, что раз за службу им дают российское гражданство, значит, они «должны соблюдать требования и обязательства этого государства»).
Более-менее достоверные данные о жителях Центральной Азии, завербованных в российскую армию, приводит украинский проект «Хочу жить»: Узбекистан — 4955 человек, Таджикистан — 3489, Казахстан — 2420, Кыргызстан — 1474; Туркменистан — 581. Относительно небольшое число граждан Кыргызстана, участвующих в войне на стороне России, объясняется объективными демографическими факторами: это небольшая страна с весьма скромной численностью населения. При этом по другим важным критериям Кыргызстан уверенно входит в число наиболее лояльных Москве постсоветских режимов, уступая в этом отношении только Беларуси.
Лишь бы не раздражать
В первые дни после начала полномасштабного вторжения России в Украину все государства Евразии испытывали тревогу: на их глазах рушился старый порядок. Даже в Центральной Азии, где стремятся комментировать мировую политику только самыми общими словами, были вынуждены сформулировать хоть какую-то позицию.
Президент Кыргызстана Садыр Жапаров, находившийся тогда у власти всего около года, выбрал максимально осторожный тон. «Ситуация сложная, и в последние дни она обостряется. Мы — маленькая страна, у нас не хватит влияния остановить конфликт, поэтому мы должны занимать нейтральную позицию. Сейчас мы переживаем рост цен на продукты, ГСМ, повышение курса доллара. В такое трудное время нам нужно единство», — заявил он, выступая перед депутатами.
Позднее тезис о «маленькой стране» повторился в его интервью государственному агентству «Кабар» в апреле. Судя по всему, именно в этом и заключается подлинный подход Бишкека к войне. Искать здесь двойное дно не приходится. Утверждения о том, что Садыр Жапаров якобы осудил «несоблюдение Киевом Минских соглашений» и «поддержал решительные действия России», лучше оставить на совести Кремля.
При этом кыргызстанское понимание «нейтралитета» имеет свои особенности. Для сравнения: в соседнем Казахстане Касым-Жомарт Токаев последовательно подчеркивает приверженность международному праву и поддерживает контакты с Владимиром Зеленским. Даже на фоне помпезного приема Владимира Путина в Астане в мае 2022 года (когда Токаев назвал его миссию «судьбоносной для русского народа и российского государства») позицию Казахстана все еще можно назвать нейтралитетом — пусть и с заметным уклоном в сторону северного соседа.
В Бишкеке «нейтралитет» трактуют гораздо проще — как прагматичное стремление не раздражать тех, кто способен осложнить жизнь страны. А это в первую очередь Москва и Пекин. Именно отношения с этими двумя столицами правительство Садыра Жапарова считает по-настоящему важными.
В ближайшее время Кыргызстан не может рассчитывать на серьезные западные инвестиции, а значит, и рисковать особо нечем. Более того, политическая карьера Жапарова во многом строилась на противостоянии западному капиталу. Одним из его достижений стала национализация золоторудного месторождения Кумтор у канадской компании Centerra Gold. В 2022 году рудник перешел под полный контроль государства, однако эффективность управления новым активом вызывает у экспертов вопросы.
В дальнейшем Жапаров продолжал политику усиления государственного контроля над иностранными инвестициями. Среди ключевых инструментов — ограничение перечня месторождений, доступных для иностранных компаний, и разработка нового Горного кодекса. При этом для разрешения споров президент предложил использовать британское право. На его основе будет работать специальный Международный центр по разрешению споров, запущенный в феврале в специальной инвестиционной зоне «Тамчы» на берегу озера Иссык-Куль.
Вероятно, если бы у Жапарова не было такого политического бэкграунда, он тоже мог бы включиться в разговор о редкоземельных металлах, который так любит вести Дональд Трамп. Однако на первой встрече в формате «Центральная Азия — США» в Вашингтоне глава Кыргызстана вел себя заметно скромнее коллег — как будто приехал просто за компанию. Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев заявил Трампу, что тот «послан свыше», а глава Узбекистана Шавкат Мирзиеев отметил, что только американский президент способен остановить войну в Украине. Жапаров в свою очередь говорил через переводчика на кыргызском и сосредоточился на цифровой экономике и искусственном интеллекте (эти темы он поднимал как на общей встрече за столом, так и во время коротких переговоров один на один с американским президентом).
Среди тем, которые поднял Садыр Жапаров, была гидроэнергетика — в частности, подготовка к запуску Камбаратинской ГЭС. Горнодобыча в его выступлении не звучала. Впрочем, в Кыргызстане действительно почти не осталось месторождений, достаточно привлекательных для крупных совместных проектов того типа, которые предпочитает Дональд Трамп.
Авторитарный поворот
Дистанция в отношениях с Западом позволяет новым элитам Кыргызстана получать максимум от России и без стеснения укреплять свою власть внутри страны. Именно с приходом Садыра Жапарова в 2020 году связан окончательный переход республики к жесткой властной вертикали и авторитарному правлению. Согласно рейтингу Freedom House, в 2019 году Кыргызстан еще имел статус «частично свободной» страны, набирая 38 баллов из 100. Сейчас его оценка упала до 25 баллов, что соответствует категории «несвободных стран».
За это время в стране приняли новую Конституцию, существенно усилившую полномочия президента, а также закон «О некоммерческих организациях», который многие называли аналогом российского закона об иноагентах. Логика та же: если НКО получает иностранное финансирование, то она получает статус «иностранного представителя» и вносится в реестр. Этот реестр заработал в сентябре 2024 года, однако пополняется крайне медленно: на старте в нем было три организации, сейчас — всего пять. Правда, пока в Кыргызстане документы на включение в реестр подают сами НКО. Кроме того, закон легко обойти, перерегистрировав организацию в качестве общества с ограниченной ответственностью (ООсО) — аналога российского ООО.
Яркий эпизод, демонстрирующий степень лояльности руководства Кыргызстана Москве, произошел во время визита Владимира Путина в Бишкек в ноябре 2025 года. Новая президентская резиденция расположена рядом с посольством Украины. Чтобы Путин, идя по аллее к парадному входу, не видел украинский флаг, а украинские дипломаты — лидера страны-агрессора, прямо перед зданием украинской дипмиссии установили огромный экран. На нем транслировали флаги России и Кыргызстана, а также приветствия в адрес российского президента.
Финансовый хаб Кремля
«Нейтралитет» Кыргызстана привел к тому, что страна стала для Москвы инструментом обхода санкций, в том числе в военно-технической сфере. В стране очень легко создать юрлицо — например, ООсО. Это избавляет от необходимости искать каких-то партнеров: россиянам достаточно зарегистрировать собственную компанию в Кыргызстане и вести через нее дела. Плюсом для таких схем еще можно назвать коррумпированную таможню и весьма либеральное валютное (и криптовалютное) законодательство.
В 2022 году экспорт Кыргызстана в Россию вырос в 2,5 раза — до $ 920 млн. Правда, роста по экспоненте потом не произошло — товарооборот держался примерно на том же уровне. По итогам 2025 года экспорт в Россию снизился на 13,4%. Эксперты связывают это с отказом от прежних объемов реэкспорта.
С западными санкциями компании из Кыргызстана сталкиваются с 2023 года, когда в очередной американский список попала компания Weitmann Handeln Allianz LLC, поставлявшая в Россию компьютеры. В последующие годы под санкции попадали и другие экспортеры оборудования, однако до банков очередь дошла только в 2025 году.
Первым и главным в этом списке стал государственный банк «Керемет». По данным Минфина США, он помогал российскому Промсвязьбанку (ПСБ) проводить зарубежные операции. ПСБ считается опорным банком российских военных и военно-промышленного комплекса. Возглавляет его Петр Фрадков — сын бывшего премьер-министра и экс-главы СВР Михаила Фрадкова.
В том же уведомлении Минфина США упоминается еще одно примечательное имя — молдавский олигарх Илан Шор. После вывода около миллиарда долларов из банковской системы Молдовы он перебрался в Россию и активно занялся политическими проектами. С ПСБ Шор сотрудничал как минимум с 2024 года, используя банк для перевода денег в Молдову с целью повлиять на выборы. Неудивительно, что в этих схемах фигурировал и кыргызстанский «Керемет».
Позднее Financial Times опубликовала расследование о стейблкоине A7A5, привязанном к российскому рублю и созданном Промсвязьбанком специально для обхода санкций. Торги этой криптовалютой шли через биржу Grinex, зарегистрированную в Кыргызстане. В апреле 2025 года биржа подверглась кибератаке, в результате которой пользователи потеряли около 1 млрд рублей. Связь Grinex с ПСБ и Иланом Шором к тому моменту уже ни для кого не была секретом. Руководитель проекта A7A5 Олег Огиенко в феврале заявлял, что через эту криптовалюту проходит до 10% расчетов во внешней торговле России.
Параллельно существует другой финансовый инструмент с похожим названием — платежный агент A7. Это партнерский проект ПСБ, позволяющий бизнесу и физлицам переводить деньги за рубеж без SWIFT. Генеральным директором A7 также является Илан Шор.
После США санкции в отношении «Керемета» ввели Великобритания и Евросоюз. Под британскими санкциями оказались еще два кыргызстанских банка — «Капитал» и Евразийский сберегательный банк (а также Государственная брокерская компания и компания «Эмитент виртуальных активов»). Те же банки (плюс «Толубай») попали в 19-й и 20-й пакеты санкций ЕС.
Самым серьезным последствием европейского 20-го пакета для Кыргызстана стало введение секторальных санкций: теперь из Евросоюза запрещено поставлять станки с числовым программным управлением (ЧПУ) и оборудование для передачи данных (коммутаторы, маршрутизаторы). Это первый подобный прецедент, который может оказать заметное сдерживающее влияние на готовность стран региона оказывать техническую помощь России. Если в самом Кыргызстане высокотехнологичных производств немного, то для соседних Казахстана и Узбекистана подобные ограничения могут стать серьезным ударом.
По данным изданий Rise Moldova и IPN, Илан Шор глубоко встроился в кыргызстанские элиты: самолетами его компаний, в частности, пользуется сам Садыр Жапаров. Российское издание «Проект» утверждает, что покровителем Шора в российских элитах выступает Роман Абрамович. Именно при поддержке Абрамовича Шор запустил проект A7 и масштабную схему обхода санкций с использованием криптовалюты в Кыргызстане.
Гуманитарное измерение
Кыргызстанские чиновники на вопросы о помощи России в обходе санкций, как правило, отвечают категорическим отрицанием. Сам президент Садыр Жапаров в прошлом году перевел тему в привычную плоскость борьбы с «иноагентами». «Мы предложили послу [США] Вигери пригласить независимые аудиторские компании для проверки банков «Керемет» и «Капитал», чтобы затем вместе рассмотреть результаты и принять решение, однако они отказались, — заявил Жапаров. — (…) только сказали, что у них якобы есть определенные данные. Но мы и так хорошо знаем, откуда эти данные. Эти сведения исходят от местных НПО и наших внутренних недоброжелателей, которые отправляют туда анонимную ложную информацию».
Однако было и примечательное исключение. Выступая на ПМЭФ-2025, глава Торгово-промышленной палаты Кыргызстана Темир Сариев признал, что «когда началась СВО, первой, кто протянул руку, не побоялся, была Кыргызская Республика. Остальные потом подтянулись. Это побуждает Россию считать КР самым надежным партнером и в бизнесе, и в политике. Надежность — штука очень редкая, дефицитная». Сариев не уточнил, в чем именно заключалась помощь, но все присутствующие прекрасно поняли: речь шла о предоставлении лазеек для серого импорта и параллельных транзакций.
Такая откровенность объясняется вполне прагматичными причинами. Бишкек рассчитывал получить за лояльность некие преференции для кыргызстанских мигрантов в России. Чиновники в Бишкеке неоднократно жаловались, что членство в ЕАЭС не приносит гражданам Кыргызстана ожидаемых преимуществ. Например, проблемы возникали с доступом к медицинскому обслуживанию, а также обучением детей в школах России.
После введения обязательного тестирования по русскому языку ситуация ухудшилась для всех проживающих в России детей с иностранным гражданством. Представители Кыргызстана поднимали этот вопрос, но безрезультатно. Со следующего года в России вводятся еще более жесткие ограничения для мигрантов — исключение сделано только для граждан Беларуси. Во всех регионах, кроме Москвы и Московской области, наем иностранцев будет возможен исключительно по целевому организованному набору.
При этом Москва еще в 2023 году заявила о планах построить в Кыргызстане девять школ с совместным российско-кыргызским преподавательским составом. Три из них обещают сдать уже в 2027 году. Любое упоминание этой темы регулярно раздражает российских националистов, однако российские власти используют сближение с Бишкеком как возможность укрепить свой имидж еще и в глазах населения республики.
Именно в Кыргызстане, согласно немногочисленным опросам, население демонстрирует наибольшую солидарность с Москвой по вопросу Украины. По данным исследования Paper Lab 2024 года, 36% респондентов винят в войне Украину, 14% -Россию, а 13% — США. Такие результаты во многом объясняются структурой медиапотребления: среди иностранных СМИ в стране уверенно доминируют российские. В 2024 году в Кыргызстане запустили пророссийский телеканал «Номад», связанный с Иланом Шором и RT. Возглавляет канал бывшая сотрудница RT.
Значительное развитие получил и другой проект Илана Шора — АНО «Евразия». В других странах постсоветского пространства организация в основном организовывала пропагандистские туры для молодежи в Россию: отобранных студентов и школьников отправляли в Москву на лекции провластных спикеров. В Кыргызстане благодаря лояльному отношению властей проект удалось реализовать на месте. В Бишкеке теперь есть парк «Евразия», Центр поддержки русского языка и сеть социальных магазинов под тем же названием («Евразия»). Кроме того, в сентябре 2024 года АНО «Евразия» передала стране 50 школьных автобусов для сельских районов.
Новая цель АНО «Евразия» в Кыргызстане — формирование единого с Россией образовательного пространства. Инициатива в этом вопросе якобы исходила от Бишкека, а не от Москвы. Причем непосредственно от президента Садыра Жапарова. «Владимир Владимирович поддержал инициативу нашего президента. Я знаю, что АНО «Евразия» уже занимается этим вопросом, давайте определим наши совместные дальнейшие шаги», — заявил на ПМЭФ-2025 первый заместитель председателя правительства Кыргызстана Данияр Амангельдиев.
Судя по всему, одним из практических шагов в этом направлении стала недавняя встреча Российско-кыргызского экспертно-консультативного совета по истории, организованная Российским военно-историческим обществом в Москве. Ученые двух стран обсуждали содержание школьных учебников и столкнулись с острым расхождением позиций в отношении того, корректно ли называть период правления Российской империи в Центральной Азии колонизацией кыргызов. Российские участники, как и следовало ожидать, настаивали на альтернативных формулировках («администрация», «административные мероприятия»), которые не устраивали ученых из Кыргызстана. «Вы ставите перед нами архисложную задачу отказаться от слова «колония». Это очень затруднительно», — отметил академик Абылабек Асанканов.
Такое столкновение позиций и интересов было вполне ожидаемым. Несмотря на расчеты Бишкека, что сближение с Москвой поможет решить финансовые проблемы и получить защиту, националистические и антиимперские настроения в Кыргызстане по-прежнему сильны. И они остаются важной частью политического образа самого Садыра Жапарова. Например, в апреле он пообещал переименовать оставшиеся в республике села с русскими названиями. Впрочем, уже на следующий день пресс-служба главы государства дезавуировала его заявление.
Стремясь укрепить единоличную власть в традиционно турбулентной стране, Жапаров сделал ставку на Москву как на источник внешней легитимности. Хотя часть его усилий в Кремле оценили, серьезно рассчитывать на поддержку Москвы ему не стоит. Многолетняя практика показывает, что Кремль никогда не держался за конкретных политиков в Кыргызстане, полагая, что страна и так находится в российской орбите. При этом Жапаров своими действиями помогает Москве еще глубже закрепиться в республике.
Сочетание российской пропаганды среди населения и коррупционных связей местных чиновников и банков с российскими структурами создает достаточно надежную гарантию того, что Кыргызстан еще долго будет оставаться самой пропутинской страной Центральной Азии. Расплачиваться за это стране приходится вторичными санкциями и потенциальным отставанием в развитии конкурентоспособных секторов.
