Владимир Путин выступил на пленарном заседании Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ). Это мероприятие уже давно превратилось в его личный бенефис, хотя знаковых заявлений российский президент здесь обычно не делает. В этом году масштабы экономических проблем стали особенно заметны: бюджет сводится с дефицитом, крупный бизнес страдает от высокой ключевой ставки, а малый и средний — еще и от выросшей налоговой нагрузки. Путин выступает в таких условиях впервые. Раньше он традиционно говорил о росте, пусть и рассчитанном весьма специфическими методами.
На этот раз глава государства заметно сместил акценты и гораздо больше внимания уделил экономическим успехам БРИКС. При этом очевидно, что основной вклад в эти успехи вносят Китай и Индия, а не российская экономика, находящаяся под сильным давлением.
Победные реляции на фоне реальных трудностей наверняка вызвали бы недоумение у аудитории (в основном российских бизнесменов и чиновников), которое, впрочем, вряд ли было бы высказано публично. Сам Путин и его экономический блок, в первую очередь замглавы АП Максим Орешкин, старались снизить градус привычного турбооптимизма.
«Мы слышим критику со всех сторон, что у нас в экономике все припало. Да, но мы опустились до того уровня, в котором страны ЕС живут долгие годы», — коротко признал проблемы Путин, сразу же переключившись на сравнение с другими странами.
Полностью избежать оптимистичных формулировок все же не получилось. Путин продолжал говорить о развитии, но так и не назвал конкретных мер, которые могли бы его обеспечить. Бизнес тоже не получил никаких внятных сигналов ни о будущем ключевой ставки, ни о планах ведения войны, от которых напрямую зависит санкционный режим.
Единственным относительно конкретным пунктом стало обещание не снижать порог годовой выручки, дающий право на льготные налоговые режимы. Сейчас он составляет 20 млн рублей. В прошлом году льготами могли пользоваться компании с выручкой до 60 млн, а власти ранее планировали опустить планку до 10 млн. Путин поручил пока отложить это снижение. Хотя фиксация порога на уровне 20 млн формально выглядит как поддержка бизнеса, резкое его сокращение с 60 до 20 млн рублей уже привело к закрытию части предприятий. Реальная цель обещания Путина — терапевтическая: успокоить оставшийся бизнес перед выборами, не меняя общей политики.
Об атаках на Санкт-Петербург в первые дни форума Путин предпочел не упоминать вовсе, как будто их и не было. Его бравурные речи на ПМЭФ уже несколько лет слабо соотносятся с реальностью, но в этот раз контраст оказался особенно резким. Вместо четких сигналов о дальнейшем пути российские элиты получили очередную, пусть и немного разбавленную, дозу турбооптимизма.
«Новая элита» внутри старой вертикали
«Единая Россия» подвела итоги праймериз перед выборами в Государственную Думу. Победители были известны заранее. Праймериз в партии власти используются не для отбора сильнейших кандидатов, а для раннего запуска агитации и тестирования системы административной и корпоративной мобилизации.
Среди победителей традиционно присутствует группа, которую в данный момент продвигает политический блок Кремля. В 2011 и 2016 годах это были «народные фронтовики», в 2021-м — выпускники кадровых конкурсов, в этот раз — военные. По разным оценкам, в списках «Единой России» может оказаться 50—60 «участников СВО». Это заметно меньше первоначальных планов АП провести в Думу около ста «ветеранов».
Путин неоднократно называл участников войны против Украины «новой элитой» и требовал их активного продвижения. Губернаторы и чиновники АП стараются отчитаться: в регионах регулярно появляются сообщения о назначениях военных на различные посты. Однако чаще всего это номинальные должности, не связанные с реальным распределением ресурсов. Военным поручают патриотическое воспитание, «региональную безопасность» и работу с такими же «ветеранами». Депутатский мандат в нынешних условиях тоже выглядит вполне подходящей позицией: он подразумевает жесткую партийную дисциплину и минимальное личное влияние.
Политблоку Сергея Кириенко отчет о продвижении нескольких десятков военных в федеральный парламент придется кстати. Найти достаточное количество «ветеранов», способных без скандалов работать в Думе, оказалось непросто. Примерно половину «военного» списка составляют представители элиты: действующие депутаты, чиновники и региональные парламентарии. Региональные власти при необходимости легко включают в «военный трек» даже селебрити и бизнесменов. Так, в Магаданской области под лейблом «участник СВО» праймериз выиграл тревел-блогер Богдан Булычев, а в Псковской — предприниматель Антон Мороз. Их связь с войной носит весьма опосредованный характер, зато они полностью встроены в вертикаль и предсказуемы.
Среди реальных военных преобладают старшие офицеры в званиях от подполковника и выше — люди, уже интегрированные в элиту. Те немногие рядовые и младшие офицеры, которые прошли праймериз, как правило, успели получить опыт гражданской службы, а значит, система уже успела переформатировать их под себя. Оставшихся 10−20 «участников СВО», среди которых есть и женщины-медики, парламент переварит без труда. Часть военных, возможно, выдвинут и другие системные партии на проходных местах, однако, судя по кремлевским KPI для «Единой России», остальным партиям оставили совсем немного кресел. Партийное руководство явно не горят желанием делиться ими с «новой элитой».
Таким образом политический блок АП страхует себя от появления в Думе протофракции «ветеранов» — людей с общим опытом и схожим мировоззрением. Федеральный депутатский мандат остается ценным и дефицитным ресурсом, которым система делится неохотно.
Праймериз также показали, что даже лояльный власти электорат довольно прохладно относится к военным кандидатам. Они набирают заметно меньше голосов, чем обычные победители. Для их продвижения в списки используется искусственная «фора» в 25%: к результату «ветерана» автоматически добавляется четверть от полученных им голосов. Тем не менее неконтролируемых побед военных не произошло: «участники СВО» так и не стали народными героями.
Кроме того, предварительное голосование выявило проблемы с мобилизацией лояльного электората. Кремль и единороссы планировали, что на предварительное голосование придут 10%, а лучше больше, от общего количества избирателей. Несмотря на активное применение административного ресурса, явка составила всего 9%. В некоторых регионах она упала почти в два раза по сравнению с предыдущими кампаниями. Нужный результат удалось частично вытянуть за счет «электоральных султанатов» с явкой 15−20%, но общая тенденция очевидна: административный ресурс, опиравшийся на позитивное социальное самочувствие бюджетников и других зависимых групп, начинает ослабевать. Происходит это в том числе из-за увольнений и фактического сокращения реальных доходов.
Дети не выросли
Участие детей российской элиты в ПМЭФ с начала войны стало одной из самых обсуждаемых тем. Часть наблюдателей видят в участии в панелях ПМЭФ дочерей Владимира Путина, отпрысков членов его ближнего круга и высокопоставленных чиновников признак растущего влияния «второго поколения» и попыток родителей заранее вывести их на публичную сцену.
Однако после трех лет таких «презентаций» становится очевидно, что эта теория не подтверждается. Ни Екатерина Тихонова, ни Мария Воронцова, ни Александр Вайно (сын главы АП), ни Владимир Кириенко (сын Сергея Кириенко), ни Роман Ротенберг, ни Борис Ковальчук за это время не совершили заметного карьерного рывка. Они остаются на тех же позициях, что и раньше. При этом должности Александра Вайно в Агентстве стратегических инициатив и Романа Ротенберга можно считать довольно скромными по меркам их происхождения.
Выступления детей элиты на ПМЭФ не являются индикатором реального роста их влияния. Те, кому суждено было подняться высоко, как правило, делали это без публичной раскрутки — достаточно вспомнить детей Сергея Иванова, Михаила Фрадкова или Николая Патрушева.
Повышенное внимание к выступлениям на ПМЭФ скорее говорит об исчерпании самой повестки форума. В условиях отсутствия крупных западных гостей и значимых сделок появление известных фамилий становится одним из немногих оставшихся инфоповодов. По сути, это «импортозамещение» содержательной программы.
ПМЭФ окончательно маргинализировался: на форуме теперь выступают одиозные западные блогеры и российские ультраконсерваторы. Не исключено, что детям российской элиты станет неловко находиться в такой компании, и на следующем форуме часть уже привычных лиц мы уже не увидим.
