Отношения России и Израиля после восстановления дипотношений накануне распада СССР можно условно разделить на три этапа.
Первый этап — 1990-е гг. и начало 2000-х (президентство Бориса Ельцина и первая каденция Владимира Путина). Тогда связи между двумя странами оставались довольно сдержанными.
Второй этап пришелся на последующие президентские и премьерский сроки Владимира Путина. Именно в это время Россия «вернулась» на Ближний Восток, а российско-израильские отношения переживали заметный подъем. Не последнюю роль в этом потеплении сыграли личные отношения Биньямина Нетаньяху и Владимира Путина.
С момента возвращения Биньямина Нетаньяху на пост премьер-министра Израиля в 2009 году и до его ухода в оппозицию летом 2021-го он провел с Владимиром Путиным около 20 встреч. Таким образом, израильский лидер встречался с президентом России примерно в два раза чаще, чем с президентами США — главного стратегического союзника Израиля. Речь шла не столько о дружбе, сколько о взаимном доверии двух опытных политиков.
В целом тогда речь шла о тактическом партнерстве, основанном на совпадении определенных интересов и договоренностях о соблюдении правил игры. Было ясно, что если вектор интересов изменится, то изменятся и отношения.
Эта логика полностью подтвердилась на третьем этапе, который начался с полномасштабного вторжения России в Украину 24 февраля 2022 года. В нем можно выделить два подэтапа — до и после 7 октября 2023 года, когда боевики ХАМАС устроили массовую резню в приграничных израильских поселениях. Ответом на эту агрессию стала операция «Железные мечи», переросшая в крупную региональную войну Израиля и его союзников с Ираном и его прокси.
Начало третьего этапа: заметное охлаждение при сохранении рабочих каналов
За время, прошедшее с начала полномасштабного вторжения России в Украину, израильско-российское сотрудничество заметно сократилось практически по всем направлениям — от политико-дипломатического до экономического и гуманитарного.
Израиль с первых дней осудил российскую агрессию. Помимо дипломатической поддержки и поставок нелетального защитного снаряжения (а также некоторых видов вооружений, о которых официально не объявлялось), он оказал Украине масштабную гуманитарную и материальную помощь. Так, Израиль стал первой страной, которая развернула в Львовской области полноценный гражданский полевой госпиталь, который принял около 7 тысяч пациентов — как местных жителей, так и беженцев из центральной и восточной частей Украины. Тысячи украинских детей и раненых военных прошли лечение в израильских клиниках. Израиль также провел профессиональную переподготовку сотен украинских травматологов и специалистов по психологической реабилитации.
Кроме того, Израиль передал украинским спасательным службам критически важное оборудование и организовал поставки сотен тонн гуманитарных грузов по «зеленому коридору» — от медикаментов и медицинской техники до бронированных машин скорой помощи, мощных генераторов, сотен тысяч горячих обедов и установок для очистки воды, каждая из которых может обеспечить питьевой водой до 100 тысяч человек.
Однако, в отличие от стран НАТО и вопреки ожиданиям Киева, Израиль не стал полноценным участником «антироссийского фронта»: он не присоединился к западным экономическим санкциям против России и воздержался от масштабных поставок летального оружия украинской армии.
Израильское руководство, обеспокоенное растущей угрозой со стороны Ирана и его региональных сателлитов, по инерции рассчитывало, что прежние договоренности и наработки в отношениях с Россией остались релевантными. На первых порах такая позиция Иерусалима формально устраивала и Москву. Впрочем, со временем в российской столице начало нарастать раздражение, а в Израиле все чаще стали говорить о том, что в условиях стратегического сближения России с Ираном старая модель отношений с Москвой исчерпала себя.
Многие ожидали, что возвращение Биньямина Нетаньяху на пост премьер-министра в ноябре 2022 года приведет к заметному изменению курса в отношениях с Россией. На практике же существенных сдвигов не произошло и обе стороны еще какое-то время продолжали поддерживать видимость «business as usual».
После 7 октября 2023 года: Москва выбирает Иран и Хамас
После 7 октября 2023 года сохранять эту иллюзию «business as usual» стало существенно сложнее.
Россия практически открыто поддержала «Хамас» как иранского сателлита. Об этом красноречиво свидетельствует целый ряд шагов Москвы: от официальных приемов представителей террористической группировки и обвинений Израиля в «военных преступлениях» до резонансных антиизраильских демаршей на международной арене и экономической поддержки режима Хамас в секторе Газа (по некоторым данным, обходя американские санкции, Хамас активно использовал российский криптовалютный рынок для отмывания десятков миллионов долларов). В эту же логику вписывается поддержка Россией Палестинской национальной администрации в Рамалле, чьи лидеры с первых дней российского полномасштабного вторжения в Украину заняли сторону Москвы.
Тем не менее в Израиле, хотя и допускают, что пропалестинские и даже прохамасовские нарративы, которые регулярно звучат в Москве на официальном уровне и в российских СМИ, подогревают антиизраильские настроения в регионе, прямую вовлеченность Москвы в нынешнюю войну считают маловероятной. Гораздо более очевидными выглядят прагматичные расчеты Кремля. Войну Израиля с «Хамасом» можно представить как провал американской дипломатии, а сам конфликт тормозит процесс нормализации отношений между Саудовской Аравией и Израилем, который фактически мог бы завершить более чем столетний арабо-израильский конфликт в его классическом виде. Кроме того, Москва была заинтересована в срыве создания потенциального оборонного альянса США, Израиля и проамериканских арабских режимов (так называемого «ближневосточного НАТО»), который стал бы серьезным вызовом интересам России, Ирана и Китая в регионе.
В целом геостратегическое видение Москвы на Ближнем Востоке по-прежнему строится на том, что ключевым стратегическим партнером России в регионе остается Иран. Соответственно, выживание иранского прокси — Хамас —укладывается в российскую ближневосточную повестку. Интересы же Израиля, стратегического союзника главного противника России (США), в эту схему уже не вписываются.
Нынешняя война США, Израиля и их союзников против Ирана и его прокси неизбежно влияет на другие конфликты, включая российско-украинскую войну. Реакции лидеров двух противоборствующих сторон, как и следовало ожидать, оказались диаметрально противоположными. Президент Украины Владимир Зеленский официально поддержал удары по режиму аятолл. В Москве этот шаг, напротив, осудили. Есть и другие различия. Например, Россия ограничилась общими призывами к мирным решениям на основе международного права и баланса интересов. Киев же заявил о готовности помочь США и их союзникам в борьбе с иранскими дронами-камикадзе «Шахед».
Россия сама активно использует иранские военные технологии в войне против Украины. При этом, несмотря на официально объявленное стратегическое партнерство с Тегераном, Москва не проявила желания напрямую вмешиваться в войну режима аятолл с Израилем и США. Иран так и не получил от России самые современные истребители или системы ПВО. По данным СМИ, вся помощь Москвы свелась к передаче некоторой разведывательной информации, но не более того.
Причины непонимания
Одним из заметных достижений короткого российско-израильского «медового месяца» второй половины 2000-х и 2010-х гг. стало согласование позиций по ключевым вопросам Второй мировой войны. В частности, обе страны выступали с критикой попыток пересмотра ее итогов и отрицания Холокоста.
В 2018 году Биньямин Нетаньяху был одним из двух иностранных лидеров (вторым был президент Сербии Александр Вучич), которые вместе с Владимиром Путиным присутствовали на военном параде в Москве в честь 73-й годовщины Победы. Нетаньяху тогда пошел на символический жест, вызвавший большой резонанс в Израиле и мире: он принял участие в шествии «Бессмертного полка» — проекте памяти, инициированном российским гражданским обществом, но вскоре ставшем частью идеологического официоза.
Информационная кампания, сопровождающая войну России против Украины, с ее активным использованием терминов «бандеровцы» и «фашистские пособники», подорвала это взаимопонимание. Кремль также широко использует понятия «геноцида» и «Холокоста» для делегитимации украинского руководства, что не может не раздражать Израиль.
Другим индикатором изменения настроений стали данные опросов. Согласно исследованию Левада-центра, в конце марта 2025 года около 40% россиян симпатизировали Ирану в текущем конфликте, а Израилю и США — всего 2% (53% не выразили симпатий ни одной из сторон). В свою очередь, по данным Pew Research Center, в апреле 2025 года более 80% израильтян негативно относились к России. При этом до 24 февраля 2022 года образ России в израильском обществе был преимущественно позитивным.
Экономика и торговля
Экономические связи между Россией и Израилем сегодня существенно уступают уровню пятилетней давности. Израиль не присоединился к западным санкциям против России, но и не стремился их обходить. Израильские компании, помимо моральных соображений, вынуждены учитывать риски вторичных санкций со стороны США и ЕС.
За два года после начала полномасштабного вторжения России в Украину российско-израильский товарооборот сократился почти на треть — с $ 3,23 млрд до $ 2,24 млрд. К 2025 году он вернулся практически к довоенному уровню ($ 3,08 млрд). Импорт из России сначала упал в полтора раза (с $ 2,44 млрд до $ 1,65 млрд в 2023 году), но к 2025 году превысил показатель 2021 года, достигнув $ 2,59 млрд.
Если до войны значительную долю в товарообороте занимала продукция с высокой добавленной стоимостью, то к 2025 году основу импорта Израиля из России составляли зерно, металлургическая продукция, нефтепродукты, алюминий и химическое сырье. Металлургия стала крупнейшей статьей российского экспорта в Израиль — во многом благодаря перенаправлению потоков на несанкционные рынки и конкурентным ценам российских производителей. Самый быстрый рост (более чем втрое) показал импорт зерна из России. Благодаря рекордным урожаям, ослаблению рубля и государственной поддержке Россия в целом стала ведущим мировым экспортером пшеницы.
В то же время по двум важным позициям произошло заметное падение. Необработанные и обработанные алмазы до войны были одной из важных статей торговли, однако после введения G7 ограничений против российского алмазного сектора и ужесточения контроля за происхождением камней объемы поставок резко сократились. Санкции в отношении «Алросы» и новые правила сертификации существенно изменили конъюнктуру мирового алмазного рынка. Дополнительный удар по израильской Алмазной бирже в Рамат-Гане нанесло ужесточение регуляторных мер израильским Минфином.
Кроме того, заметно снизилась роль нефтепродуктов. После введения ценовых потолков и изменения экспортных маршрутов значительная часть российских поставок была перенаправлена в Азию, что существенно изменило структуру нефтяной торговли России.
Израильский экспорт в Россию продолжает снижаться. В 2025 году его объем составил $ 0,49 млрд — на 38% ниже довоенного уровня ($ 0,79 млрд). Наиболее заметно сократились поставки фармацевтики, медицинского оборудования, химических товаров и отдельных видов высокотехнологичной продукции. Основные причины — санкционные ограничения, сложности с платежами, уход части международных компаний с российского рынка и усложнение логистики через европейские транзитные узлы. Главной статьей израильского экспорта в РФ остаются фрукты и орехи (цитрусовые, авокадо, финики и др.). В 2024 году их поставки оценивались в $ 90 млн (19% от общего объема).
В целом данные Центрального статистического бюро Израиля показывают, что война в Украине не привела к полному разрыву российско-израильских экономических связей. После временного спада товарооборот практически восстановился по объему. Однако его структура существенно изменилась.
Сегодня Израиль покупает у России примерно на $ 2 млрд больше, чем продает. Этот дисбаланс объясняется несколькими факторами: банки, страховые компании, перевозчики и логистические операторы стали гораздо осторожнее работать с российскими контрагентами — даже если товар формально не подпадает под санкции. Свою роль сыграли отключение российских банков от SWIFT, уход международных компаний из России, разрыв глобальных цепочек поставок и риски вторичных санкций. В результате многие израильские компании столкнулись с задержками платежей и предпочли переориентироваться на рынки без таких рисков. Кроме того, после 2022 года Россия резко нарастила импорт промышленного сырья, комплектующих и готовых товаров из Китая, Турции, ОАЭ и Индии. В этой новой конфигурации интерес Израиля к российскому рынку заметно снизился.
Феномен массовой алии из России в Израиль
Массовая алия из России и других постсоветских республик началась в конце 1989 года и продолжается до сих пор, переживая периоды подъема и спада. В Москве на протяжении многих лет упоминания о «миллионе соотечественников в Израиле» носили почти ритуальный характер. В Израиле же при выстраивании отношений с Россией всегда учитывали интересы значительной еврейской общины этой страны.
Одной из причин, почему Израиль после 24 февраля 2022 года выбрал относительно умеренную линию в отношении Москвы, стало чувство ответственности за судьбу еврейской диаспоры. Для руководства страны было важно сохранить для этих людей возможность свободного въезда в страну. Только с конца февраля по конец декабря 2022 года в Израиль прибыло
Процесс выезда из России людей с еврейскими корнями заметно ускорился летом и в начале осени 2022 года — особенно после объявления «частичной мобилизации», когда потенциальные новобранцы и их семьи, включая евреев, массово искали способы покинуть страну.
В последующие три года число репатриантов из бывшего СССР заметно сократилось. Это снижение, однако, не связано с исчерпанием эмиграционного потенциала. По оценкам демографов, на начало 2024 года число лиц, соответствующих критериям Закона о возвращении, в России превышало 320 тысяч человек. Не стала решающим фактором и ситуация с безопасностью: если война в Украине послужила мощным триггером новой волны алии, то война на Ближнем Востоке ее не остановила.
Гораздо большую роль сыграли другие обстоятельства. Во-первых, жители крупных российских городов, где сосредоточена основная часть еврейского населения, постепенно «притерпелись» к условиям военного времени. Экономическая и культурная жизнь в мегаполисах почти не изменилась, а власти фактически отказались от массового призыва этой категории граждан на фронт. В результате ажиотажная эмиграция, в том числе алия осени-зимы 2022−2023 гг., пошла на спад.
Во-вторых, дополнительным фактором стала отмена упрощенного порядка выдачи израильского загранпаспорта новым репатриантам сразу или вскоре после приезда. Многие оформляли такой паспорт «на всякий случай», не планируя в ближайшее время постоянно жить в Израиле.
Свою роль сыграла и риторика отдельных израильских политиков, которые утверждали, что новые репатрианты из России не намерены постоянно жить в Израиле, а лишь хотят получить паспорт и социальную помощь. Кроме того, звучали опасения, что высокая доля лиц нееврейского и смешанного происхождения в «военной алие» создает вызов еврейскому характеру государства Израиль. К обоим тезисам следует относиться с большой долей скепсиса.
Что касается позиции российского руководства, она остается амбивалентной. С одной стороны, Москва официально не препятствует еврейской (впрочем, как и любой другой) эмиграции. С другой — массовая утечка людей, включая евреев, явно раздражает Кремль. Ярким индикатором этого раздражения стал запрос Минюста РФ в июле 2022 года о ликвидации представительства Еврейского агентства «Сохнут», работавшего в стране более 30 лет и занимавшегося содействием репатриации евреев в Израиль. В Израиле этот шаг восприняли как часть антиизраильской риторики и сближения с Ираном. В итоге Кремль не стал доводить дело до конца, однако формально оно так и не было закрыто.
Дальнейшие перспективы
Полного разрыва отношений между Россией и Израилем не произошло. Россия продолжает осуждать действия Израиля и США в конфликте с Ираном, но избегает шагов, которые могли бы привести к необратимой эскалации. В Кремле, судя по всему, пока не готовы видеть Израиль в числе открытых врагов. Израильское руководство, в свою очередь, тоже придерживается статус-кво, хотя прежние «особые отношения» между Биньямином Нетаньяху и Владимиром Путиным явно остались в прошлом. Не исключено, что позиция Израиля учитывает подход администрации Дональда Трампа, который не видит большой проблемы в российско-иранском сближении.
В то же время некоторые ставшие публичными факты могут внести коррективы в этот подход. Помимо ограниченных поставок российского оружия Ирану, внимание привлекла информация The Jerusalem Post о том, что российская разведка передала Тегерану список из 55 объектов критической энергетической инфраструктуры Израиля. Это могло бы позволить Ирану наносить высокоточные удары, способные парализовать энергосистему страны. На фоне подобных инцидентов сложно прогнозировать, сохранит ли израильское руководство политику баланса интересов или пойдет на пересмотр отношений с Москвой в случае их повторения.
Внешне российско-израильские отношения сегодня представляют собой сочетание тактического противостояния интересов на одном уровне и фундаментальной неопределенности — на другом. Как сообщил автору участник обсуждения в московской Торгово-промышленной палате, нынешний лейтмотив российско-израильских деловых контактов можно сформулировать так: «сейчас тактическая пауза, но мы готовы и смотрим в будущее с оптимизмом». Аналогичный нарратив преобладает в российском экспертном сообществе и среди чиновников, связанных с бизнесом.
При этом настоящие «красные линии» остаются довольно четкими и укладываются в простую формулу: Израиль не участвует напрямую в войне в Украине и не оказывает ей масштабной военной помощи, а Россия не вмешивается в ближневосточный конфликт на стороне Ирана и не содействует напрямую развитию иранской ядерной программы.
