Во время выступления перед Советом законодателей (в который входят руководство Госдумы и Совета Федерации, а также спикеры региональных парламентов) Владимир Путин упомянул некие «запреты» и призвал парламентариев на них «не зацикливаться». Государственные и лояльные Кремлю СМИ активно подхватили и транслировали эту формулировку. При поверхностном просмотре фрагмента могло сложиться впечатление, будто президент критикует «запреты» и возлагает ответственность за них на парламентариев. На фоне падающих рейтингов власти, недовольства экономической ситуацией, ростом цен, налогов и блокировками интернета такой месседж выглядел бы вполне логичной попыткой канализировать общественное раздражение в сторону депутатов и сенаторов. Однако Путин говорил совсем о других «запретах».
«В целом законодательный процесс должен быть системным и творческим, нацеленным не только на адаптацию к нынешним вызовам и рискам, хотя порой они, безусловно, беспрецедентны, и важно их достойно преодолевать, но и зацикливаться только на запретах, ограничениях, мерах, выработке новых каких-то мер наказания для нарушителей — конечно, вроде бы это нужно, надо защищать интересы потребителей во всех смыслах этого слова, но только на этом зацикливаться — это контрпродуктивно. Излишние барьеры тормозят развитие», — точная цитата Путина.
Очевидно, речь шла о регуляторных барьерах и запретах для бизнеса, которые вводят законодатели якобы ради защиты «потребителей» — то есть рядовых граждан. Блокировки интернета и цензура к этой категории явно не относятся.
Логично предположить, что политблок АП во главе с Сергеем Кириенко, озабоченный падением рейтингов накануне думских выборов, пытается смягчить негативный фон и отвести недовольство от главы государства. Именно поэтому в президентскую речь были встроены тезисы о «контрпродуктивности запретов». Сам Путин при этом продолжает считать блокировки и цензуру вполне оправданными мерами, поэтому политическим и информационным менеджерам пришлось маневрировать, чтобы представить его борцом с «запретами». Тему подали Путину в удобной для него обертке: глава государства часто рассуждает о том, что бизнес ограничивать не следует. Остальное было делом техники. В заголовки новостных материалов вынесли тему «запретов», а вчитываться в довольно путаные рассуждения президента станет далеко не каждый читатель.
Симптоматично, что в конце прошлой недели против «запретительной риторики» выступил Сергей Новиков — ближайший соратник Сергея Кириенко и глава Управления общественных проектов АП. В сочетании с речью Путина это выглядит как сознательная попытка Кремля дистанцироваться от темы и переложить ответственность на других участников властной вертикали. Новиков виноватых не называл, зато намеки на них были заложены в речи Путина.
Эта попытка едва ли окажется продуктивной. Судя по постам в соцсетях, граждане винят в ограничениях интернета (а это сейчас самый болезненный и актуальный «запрет») прежде всего Роскомнадзор — правительственное ведомство, а вовсе не парламентариев. Более осведомленные россияне знают из расследований независимых СМИ, что блокировки активно лоббирует ФСБ. К тому же сам Путин совсем недавно лично оправдывал эти блокировки, объясняя их «безопасностью».
Коридор для маневра у кремлевских политменеджеров и информационщиков крайне узок. Они не могут усиливать недовольство Роскомнадзором, а тем более — ФСБ. На этом фоне парламентарии остаются самой удобной мишенью: они заведомо уступают в аппаратном весе как силовикам, так и представителям исполнительной власти. Однако накануне выборов в Госдуму перевод стрелок на депутатов чреват серьезными рисками — прежде всего падением рейтингов «Единой России», а возможно, и ЛДПР, чьи представители поддерживали блокировки.
Политический и информационный блоки АП оказались в одной из самых невыгодных ситуаций за последние годы. Рейтинги власти снижаются в самое неподходящее время — прямо перед федеральной парламентской кампанией. Реальные причины недовольства (экономические проблемы, вызванные войной, и блокировки интернета, за которыми стоит ФСБ) гражданские чиновники исправить не могут. Поэтому остается лишь плацебо: выдернутые из контекста и правильно поданные фразы Путина плюс попытка перевести недовольство на парламентариев. Но если обычное плацебо хотя бы безвредно, то это может только навредить.
Ни Путин, ни даже Новиков ни словом не обмолвились об отмене или смягчении существующих ограничений, которые больше всего беспокоят общество. А значит, абстрактные рассуждения о «незацикливании на запретах» не снимут недовольство, а лишь в очередной раз напомнят о раздражающих факторах.
Высшее руководство страны, находящееся под сильным влиянием силовиков, откатывать назад «ограничения» явно не собирается.
Партия Кадырова
Рамзан Кадыров, о плохом состоянии здоровья которого регулярно писали СМИ, встретился с Владимиром Путиным и получил от него санкцию на продление полномочий. Чечня остается единственной республикой Северного Кавказа, где проводятся прямые выборы главы. Президент публично поддержал новое выдвижение Кадырова, попутно похвалив его за высокие официальные показатели рождаемости и рекордное число участников войны среди мужчин республики.
Текущий мандат Кадырова истекает в сентябре этого года. Он стремится сохранить власть в руках своего клана и в перспективе передать ее сыновьям, в первую очередь Адаму, который по возрасту пока не может быть губернатором. Для этого самому Рамзану нужно оставаться у руля как можно дольше.
Часть влиятельных федеральных игроков такой сценарий не устраивал. Они предпочли бы заменить руководство республики на более предсказуемых и управляемых людей, пусть и связанных с кадыровским окружением. Для политблока Кремля наиболее предпочтительной кандидатурой стал командир «Ахмата» Апти Алаудинов, для ФСБ — депутат Госдумы Адам Делимханов. Сам Кадыров, находящийся в дружественных отношениях с кланом главы «Росгвардии» Виктора Золотова, предпочел бы передать бразды временного правления Магомеду Даудову, который, скорее всего, в нужный момент вернул бы власть сыновьям главы Чечни. В конце 2025 года именно такой вариант (уход Кадырова и передача власти в пользу полностью лояльного Даудова) казался наиболее вероятным, хотя и не самым желательным для самого Рамзана.
Однако Кадырову вновь удалось добиться оптимального для себя сценария. Формальное истечение срока давало удобный повод для его отставки. И этим явно пользовались элиты, желающие сместить Кадырова. Пролонгация полномочий снимает ситуативную кризисную ситуацию и позволяет удерживать власть в ближайшей перспективе.
Одобрение Путиным участия Кадырова в выборах можно считать и успехом группы Золотова, которой удалось не отдать регион «конкурентам» из ФСБ. Не случайно в беседе российский президент упомянул представителя этого клана — министра чрезвычайных ситуаций Александра Куренкова, назвав его «хорошим другом Кадырова». Глава Чечни и группа Золотова умело сыграли на кадровом ультраконсерватизме президента, который крайне неохотно меняет давно знакомых ему людей. И на этот раз их расчет полностью оправдался.
Новый варяг для Дагестана
Владимир Путин сменил главу Дагестана: вместо бывшего генерала внутренних войск МВД Сергея Меликова республику возглавил председатель Верховного суда Дагестана Федор Щукин.
До назначения в республиканский Верховный суд Щукин никакого отношения к региону не имел, однако местные СМИ отмечали его связь со статусным выходцем из Дагестана — председателем 6-го кассационного суда Магомедом Магомедовым. Пост премьер-министра занял выходец из ФСБ Магомед Рамазанов, ранее занимавший должность заместителя полпреда в ДФО. Примечательно, что российская деловая пресса именно его прочила на пост руководителя региона.
Меликов пытался жестко выстраивать отношения с местными элитами, не избегал публичных конфликтов, однако республику продолжали сотрясать коррупционные скандалы и протесты. Его позиции заметно подорвала давняя вражда с главой Росгвардии Виктором Золотовым. Разговоры об отставке Меликова начались еще до наводнения, но именно во время стихийного бедствия критика в его адрес достигла пика — в том числе против него высказалась блогерша Виктория Боня в нашумевшем обращении к Путину. Можно предположить, что эта часть обращения была инспирирована противниками Меликова. И цели своей она достигла.
Щукин стал уже третьим «варягом» во главе Дагестана после Меликова и Владимира Васильева (нынешнего руководителя фракции «Единой России» в Госдуме). Назначение близкого к ФСБ судьи главой региона, а выходца из ФСБ — премьером сигнализирует об ужесточении курса федерального центра в отношении местных элит.
