Генеральный прокурор Александр Гуцан, назначенный на должность в прошлом году, выступил с отчетом в Совете Федерации. Обычно такие мероприятия носят рутинный характер, однако доклад Гуцана стал заметным инфоповодом. Несколько ключевых тезисов явно были рассчитаны на широкий резонанс и адресованы разным целевым аудиториям.
Лично на Владимира Путина был рассчитан фрагмент доклада об участниках войны с Украиной. «После достижения целей специальной военной операции, которая безусловно завершится, тысячи военнослужащих вернутся домой. Очень важно, чтобы этот момент ничем не был омрачен. Создавать необходимые условия нужно уже сейчас. К сожалению, единой системы учета вернувшихся лиц и их адаптации к мирной жизни до сих пор нет», — посетовал Гуцан и перечислил конкретные упущения. К ним он отнес обучение бывших военных по «невостребованным специальностям» и невнимание чиновников к состоянию их здоровья. Прокурор в духе выступлений членов системных партий заявил, что в его ведомстве «потребовали от министра труда и социального развития повысить эффективность реализации программ» по устройству военных.
Путину и представителям силового блока было адресовано предложение Гуцана предоставить силовикам доступ к содержимому мобильных телефонов и планшетов граждан без судебного решения. Сделав ритуальную оговорку о соблюдении конституционных прав, Гуцан обосновал инициативу необходимостью борьбы с «преступниками». Это предложение стоит рассматривать в контексте возможной криминализации использования VPN-сервисов, что может привести к массовым досмотрам телефонов на улицах. В Госдуме и МВД такие планы публично отрицают, но генпрокурор на всякий случай заранее дал им зеленый свет.
На более широкую аудиторию было рассчитано предложение запретить поступление на госслужбу лицам, уличенным в коррупционных преступлениях. Гуцан отметил, что по искам прокуроров суды уже изменили формулировку увольнения на «утрату доверия» для 300 чиновников, однако законодательного запрета на повторное поступление на госслужбу до сих пор нет. «Считаю, этот пробел нужно устранить», — заявил он.
Все эти тезисы носят ярко выраженный политический характер. Гуцан активно пытается встроиться в повестку войны и послевоенного обустройства военнослужащих, демонстрирует готовность к дальнейшему ужесточению контроля за гражданами и позиционирует себя как непримиримого борца с коррупцией.
Назначение 65-летнего Александра Гуцана — прокурора старой школы и бывшего полпреда в Северо-Западном федеральном округе — поначалу воспринималось как контраст с его предшественником Игорем Красновым. Молодой и амбициозный Краснов активно занимался публичным пиаром, в то время как Гуцан считался одним из самых закрытых и малозаметных полпредов. Это наводило на мысль о том, что он будет вести себя подобным образом и в должности генпрокурора. Однако Гуцан выбрал другой сценарий. Как и Краснов, он явно претендует на роль генпрокурора-политика.
В выстраивании нового образа ему, по всей видимости, помогают люди из политического блока полпредства в СЗФО, который возглавляет замполпреда Любовь Совершаева, давняя соратница братьев Ковальчуков. Контуры этого образа уже просматриваются: демонстративный сторонник репрессивного курса и закручивания гаек, а для более широкой публики — еще и «враг коррупционеров». В чем-то это позиционирование перекликается с публичным образом покойного Владимира Жириновского.
Бенефис Гуцана в Совете Федерации говорит о том, что генпрокурор и его покровители считают этот образ перспективным в контексте будущего страны.
Сигналы от ВЦИОМ
На фоне растущего недовольства ценами, усталости от войны, а с начала этого года — еще и регулярных блокировок мобильного интернета и популярных мессенджеров, рейтинги власти даже по данным лояльных Кремлю социологических центров заметно снижаются.
Согласно ВЦИОМ, уровень одобрения деятельности Владимира Путина с начала февраля упал с 74,8% до 66,7%. Доверие президенту за тот же период снизилось на 6,5 п.п. (с 78,5% до 72%). Одновременно выросли показатели неодобрения (с 14,6% до 22,9%) и недоверия (с 16,7% до 22,8%). И без того невысокий рейтинг «Единой России» опустился с 33,8% до 27,3%. Таким образом, рейтинг Путина уже приблизился к довоенным значениям (64,3%), а поддержка «Единой России» подошла вплотную к своему антирекорду августа 2021 года, когда партию поддерживали лишь 26,4% респондентов.
Разумеется, в условиях военного времени, цензуры и уголовной ответственности за критику власти к любым опросам следует относиться с большой осторожностью, но сравнительная динамика их результатов до сих пор может служить информативным индикатором.
Падение рейтингов власти подтверждается и ростом поддержки системных оппозиционных партий. По данным ВЦИОМ, на второе место уверенно вышли «Новые люди» (если бы в ближайшее воскресенье состоялись выборы, за них проголосовали бы 12,4% респондентов), активно критикующие блокировки. Несколько укрепились и позиции КПРФ с ее протестной риторикой (10,9%).
При этом сама публикация данных, фиксирующих негативную для власти динамику, становится для социологических центров все более деликатной задачей. И ВЦИОМ, и ФОМ начали размещать еженедельные опросы заметно позже обычного, а последний отчет ВЦИОМ был убран с главной страницы сайта. Вероятнее всего, эти публикации выполняют функцию сигнальной системы: через них представители гражданских ведомств (в первую очередь, политического блока АП) пытаются довести до высшего руководства информацию о растущей непопулярности проводимого курса. В ту же сигнальную систему входит критика блокировок интернета со стороны системных партий. Главными ее бенефициарами становятся «Новые люди», которые строят публичный имидж на борьбе с этими блокировками.
Вместе с тем Владимир Путин, который явно намерен продолжать войну, а также ФСБ, получившая кураторство над интернетом, вряд ли воспримут эти робкие сигналы всерьез.
В 2021 году политблок Кремля и избирательные комиссии обеспечивали «Единой России» необходимые результаты даже при относительно низких рейтингах. Однако тогда KPI для партии власти был ниже, а экономическая ситуация значительно лучше. Официальный результат ЕР в 49% объясняли активной агитационной кампанией партии и успешной мобилизацией электората. В действительности мобилизация носила административно-корпоративный характер: власть и лояльный бизнес привлекали на участки подконтрольный электорат. Кроме того, применялось электронное голосование и прямые фальсификации. Спокойные общественные настроения вкупе с ужесточающимися репрессиями позволили тогда Кремлю избежать протестов.
Сейчас ситуация выглядит иначе. Граждане четко понимают свои претензии к власти, а бытовые трудности лишь нарастают. Официальный результат, никак не коррелирующий с реальными настроениями общества, будет воспринят крайне негативно. В этих условиях избирательная кампания в Госдуму пройдет предельно формально, без каких-либо элементов реальной легитимации. Так или иначе, это создаст дополнительные риски для режима.
