Блокировка Telegram, насильственное внедрение мессенджера «Макс», масштабная борьба с VPN при активном участии крупнейших интернет-компаний, регулярные и продолжительные отключения мобильного интернета, затронувшие в том числе и Москву, — все это обрушилось на российских пользователей практически одновременно.
Создается ощущение, что Рунет ускоренно превращается в «Чебурнет» — так иронично называют изолированный, отрезанный от мирового интернета российский сегмент Сети. Наступление авторитарного государства на цифровые права идет уже давно, однако неожиданным стало другое: эти события породили подобие публичной дискуссии. Вопрос в том, способна ли она изменить траекторию этого процесса или хотя бы замедлить его.
«Базовые ограничения»
23 апреля на совещании с правительством Владимир Путин попытался объяснить, что происходит с интернетом в стране. Он назвал происходящее «некоторыми проблемами и сбоями». Тема возникла почти случайно — в контексте обеспечения связью жителей Арктики.
Теребя рукописную шпаргалку, президент заявил, что причиной сбоев стала «оперативная работа по предотвращению террористических актов», которые «мы иногда пропускаем». Под «иногда», скорее всего, подразумевались регулярные удары украинских беспилотников по российской инфраструктуре, которые Следственный комитет квалифицирует как теракты.
Из слов Путина следует четкий вывод: «проблемы и сбои» никуда не денутся, поскольку приоритет всегда будет отдаваться «обеспечению безопасности людей». Чтобы при этом граждане не испытывали чрезмерного дискомфорта, силовики должны проявлять «изобретательность», а Минцифры — обеспечить условия для того, чтобы «действие портала госуслуг, платежных систем и сервисов записи к врачу сохранялось даже в период общих, базовых ограничений».
Проще говоря, власти намерены отладить работу так называемого «белого списка» — ограниченного набора сайтов и интернет-сервисов, которые продолжают работать даже во время шатдаунов. Идею такого списка еще осенью 2025 года, когда отключения мобильного интернета в отдельных регионах стали регулярными, предложил гендиректор «Вымпелкома» Сергей Анохин. Идея получила одобрение Минцифры и была внедрена всеми операторами.
Однако пока система далека от совершенства. Речь идет даже не столько о необходимости расширения списка (сейчас в нем около 500 сервисов), сколько о повышении стабильности его работы. Во время мартовского трехнедельного шатдауна в Москве даже «белый список» работал с серьезными перебоями. Эксперты называют две основные причины: перегрузку оборудования для фильтрации трафика и архитектуру самих сервисов, которые обращаются к внешним ресурсам, не входящим в список. Обе проблемы технически решаемы. Как отметили эксперты, опрошенные «Ведомостями», причин могло быть две: перегрузка оборудования, отвечающего за фильтрацию трафика, и архитектура самих сервисов — многие из них обращаются к внешним ресурсам, не входящим в «белый список» (например, картографическим сервисам или аналитическим системам). Обе эти проблемы вполне решаемы.
Путин также поручил информировать граждан о происходящем — но не заранее и не во время «оперативных работ», чтобы злоумышленники не смогли «скорректировать свое преступное поведение», а хотя бы постфактум.
На следующий день ФСБ оперативно выполнила пожелание президента. Ведомство сообщило, что неделей ранее предотвратило теракт против руководства Роскомнадзора. По версии спецслужб, семеро «сторонников праворадикальной и неофашистской идеологии» планировали «взрывы, поджоги автомобилей сотрудников Роскомнадзора», чтобы сорвать «мероприятия по обеспечению безопасности информационного пространства, в том числе блокировку Telegram». Задание они якобы получили от украинских спецслужб.
Правозащитный проект «Первый отдел» высказал иную версию: задержанные, скорее всего, связаны с анонимным движением «Алый лебедь», которое призывало к протестам против блокировок интернета. Правозащитники провели экспертизу голоса одной из задержанных и установили «высокий процент сходства» с голосом администратора Telegram-канала «Алый лебедь» Софии Чепик. По данным «Дождя», четверо участников движения перестали выходить на связь именно в день задержаний в Москве, Уфе, Новосибирске и Ярославле. Один из них — 20-летний москвич — был убит при задержании.
Помогли ли массовые отключения интернета и блокировка Telegram в проведении операции, ФСБ не уточняет. Судя по всему — нет. По данным самих силовиков, вербовка исполнителей якобы велась именно через заблокированный мессенджер.
Кто отвечает за блокировки?
Из недавнего расследования The Bell следует, что «проблемы и сбои» в Рунете могли участиться из-за смены его куратора. Исторически вопросы связи, интернета и IT находились в ведении Центра информационной безопасности и Научно-технической службы ФСБ. Однако около года назад Владимир Путин передал этот контроль Второй службе ФСБ — «самому мрачному подразделение спецслужбы, отвечающему за защиту конституционного строя от оппозиции и борьбу с терроризмом». Непосредственным триггером такого решения, вероятно, стал теракт в «Крокус Сити»: государственные СМИ, ссылаясь на материалы уголовного дела, подчеркивали, что его организаторы и исполнители общались в Telegram.
Ограничения, которые шокировали многих россиян и, судя по всему, заметно ударили по рейтингу одобрения Владимира Путина, министр цифрового развития Максут Шадаев назвал «сложным компромиссом». Анонсируя меры по «снижению использования VPN», он повторил эту формулировку и дал понять, что альтернативой могло стать введение административной ответственности за использование средств обхода блокировок — меры, которая лично ему «категорически не нравится».
Содержание этого «сложного компромисса» уже вполне очевидно. Крупнейшие российские интернет-компании обязаны выявлять пользователей, использующих VPN, и ограничивать им доступ к своим сервисам. Тем, кто откажется выполнять требования, грозит исключение из «белого списка». Многие сервисы уже сейчас перестают работать при включенном VPN. Операторов связи заставили отключить возможность пополнения Apple ID со счета мобильного телефона — для владельцев iPhone это был один из самых простых способов оплачивать подписки на приложения, в том числе на VPN-сервисы. Кроме того, анонсирована платная тарификация международного трафика (при использовании VPN трафик проходит через зарубежные серверы): 150 рублей за 1 ГБ сверх лимита в 15 ГБ.
Не исключается и введение административной ответственности за обход блокировок, хотя пока не ясно, как это могло бы работать на практике. При этом использование VPN уже рассматривается как отягчающее обстоятельство при совершении других правонарушений — первые такие дела уже появились.
Достучаться до Путина
Попытки Минцифры смягчить наиболее радикальные предложения силовиков можно рассматривать через призму популярной теории о расколе внутри власти. Согласно ей, существуют два противоположных подхода к контролю над Рунетом: «гражданский» и «силовой». Теорию подпитывают заявления некоторых чиновников, губернаторов, депутатов Госдумы и пропагандистов, а также слухи о том, что против ограничений выступает политблок АП. Пока верх берет «силовой» подход, однако исход противостояния, как считается, еще не предрешен. Сторонники «гражданского» крыла надеются, что если удастся убедить Путина в том, что полная «чебурнетизация» принесет больше вреда, чем пользы, президент сможет одернуть силовиков.
Эту же логику можно проследить в публичных высказываниях представителей российских IT-компаний, чью деятельность напрямую затрагивают отключения мобильного интернета и блокировки. Особенно заметным стал пост Натальи Касперской, главы компании InfoWatch. Обращаясь к неким «непосвященным», она сформулировала простой, но важный тезис: технологию VPN действительно используют для обхода блокировок, но это далеко не основная сфера ее применения. Ее главная функция — создание защищенных каналов связи для организаций. Блокировка сервисов, через которые пользователи получают доступ к Telegram или YouTube, неизбежно затрагивает критическую инфраструктуру, что уже приводит к сбоям в работе банков: клиенты сталкиваются с проблемами при оплате покупок, переводах и даже снятии наличных в банкоматах.
Точных данных об ущербе от шатдаунов и блокировок пока нет, но приблизительные оценки впечатляют. По подсчетам экспертов, опрошенных «Коммерсантом», только в Москве мартовский трехнедельный шатдаун обошелся бизнесу в 0,6−1 млрд рублей в сутки. За 19 дней потери составили около 19 млрд рублей.
Позднее Касперская и руководители ряда российских IT-компаний, входящих в Ассоциацию разработчиков программных продуктов (АРПП), подробно изложили риски блокировок в письме премьер-министру Михаилу Мишустину и главе АП Антону Вайно. Помимо сбоев в работе самых разных сервисов, пользовательских и корпоративных, борьба с VPN мешает, например, разработке российского софта: разработчики используют VPN для обращения к зарубежными репозитариям — онлайн-хранилищам кода и библиотек, доступ к которым для российских IP-адресов ограничен. Например, пользователей из России не пускают принадлежащие Microsoft платформы GitHub и GitLab. Кроме того, по наблюдениям авторов письма, «ухудшение политической атмосферы» вызывают у айтишников фрустрацию и мысли об эмиграции. При этом «они не чувствуют себя привязанными к своей стране и могут легко найти работу в любой точке мира».
Как готовили цифровой занавес
Можно предположить, что Владимир Путин не погружен в технические детали блокировок, не знает, как расшифровывается VPN, и имеет довольно поверхностное представление о проблемах IT-компаний. Скорее всего, так и есть. Возможно, у него даже искаженное представление об успехах государственного мессенджера «Макс»: его пресс-служба недавно заявила о 77 млн ежедневных пользователей и 107 млн зарегистрированных аккаунтов (примерно столько же было у Telegram до начала его блокировки). Достоверность этих цифр вызывает обоснованные сомнения.
Тем не менее почти невозможно поверить, что президент полностью отстранен от происходящего и делегировал все решения силовикам. Хотя бы потому, что нынешняя кампания — это не внезапный порыв, а закономерное продолжение процесса, который начался задолго до смены куратора Рунета.
Точкой отсчета можно считать принятие «пакета Яровой» в 2016 году. Тогда операторов связи и интернет-сервисы обязали хранить данные пользователей и предоставлять их спецслужбам, а также помогать им в расшифровке трафика. Как и сейчас, ограничения (в том числе фактическое лишение граждан права на тайну переписки) оправдывались борьбой с терроризмом. В 2019 году был принят закон о «суверенном интернете» (его разработкой руководил нынешний глава Роскомнадзора Андрей Липов). Закон заложил основу Национальной системы доменных имен — российской системы DNS-серверов. Формально она предназначена для того, чтобы российский сегмент интернета продолжал работать даже при его отключении от глобальной сети, однако сейчас эта инфраструктура используется для блокировок. Помимо этого, закон обязал провайдеров устанавливать ТСПУ (технические средства противодействия угрозам) — оборудование, с помощью которого Роскомнадзор может централизованно перенаправлять, замедлять и блокировать интернет-трафик.
На первых этапах цензурные амбиции властей регулярно упирались в технические ограничения. «Пакет Яровой» не заработал сразу — в стране попросту не оказалось нужного оборудования для хранения пользовательских данных. Аналогичные проблемы возникли и с законом о суверенном Рунете. Самым громким провалом стала попытка заблокировать Telegram в 2018—2020 гг.: Павел Дуров тогда открыто насмехался над Роскомнадзором. Эти неудачи формировали несерьезное отношение к ограничениям — цензоры выглядели беспомощно.
Однако со временем их возможности росли. Спрос на средства слежки и блокировок способствовал развитию крупной индустрии. Ее флагман — «ИКС Холдинг» — вошел в число крупнейших российских IT-компаний по выручке. Оборот холдинга вырос с 91 млрд рублей в 2022 году до 260 млрд в 2024-м. Компания консолидировала ключевых производителей оборудования для фильтрации трафика, выпускает базовые станции для операторов связи и участвует в создании российского аналога Starlink.
В результате после начала полномасштабной войны с Украиной, когда в России были заблокированы почти все крупные западные сервисы, Роскомнадзор уже не выглядел комично.
«Цифровое сопротивление»
Если смотреть на происходящее с Рунетом в ретроспективе, дальнейшая суверенизация, включая продолжение борьбы с VPN, выглядит наиболее вероятным сценарием.
Тот же вывод можно сделать, ознакомившись с обнародованными планами властей. К 2030 году Минцифры намерено увеличить пропускную способность системы ТСПУ в 2,5 раза — до 954 Тбит/с. Для сравнения: в 2024 году средний трафик через российские сети составлял всего около 30 Тбит/с в сутки. Такой колоссальный запас мощностей явно рассчитан на эффективную борьбу со средствами обхода блокировок, поскольку обработка замаскированного VPN-сервисами трафика требует существенных ресурсов.
Характерно, что принцип «суверенности» теперь распространяется и на регулирование искусственного интеллекта. Недавно внесенный законопроект обязывает разработчиков обучать модели исключительно на российских данных и на российской инфраструктуре. Бизнес предупреждает, что это приведет к росту издержек и снижению эффективности, но государство явно ставит контроль выше эффективности. В этой логике действует и «Сбер», который претендует на лидерство в сфере ИИ в России: утверждается, что его модели «полностью российские, буквально от болтов и гаек».
При этом процесс может ускоряться, замедляться или периодически буксовать — в том числе из-за технических ограничений. Бизнесу, который уже привык адаптироваться к ограничениям, было бы гораздо комфортнее, если бы «суверенизация» шла более плавно и предсказуемо. Именно об этом, по сути, и идет нынешняя публичная дискуссия.
АРПП предлагает не отказываться от дальнейших ограничений VPN в принципе, а создать специальный «орган для выработки взвешенной политики блокировок VPN». Такой орган мог бы опираться на международный опыт. Например, Китай начал блокировать VPN-сервисы еще десять лет назад. Поначалу ограничения вредили местному бизнесу, однако со временем власти выработали удобный для компаний режим: предприятия получают доступ к «внешнему» интернету только по специальному разрешению. Роскомнадзор уже фактически ответил АРПП: использование корпоративных VPN ограничиваться не будет. Борьба сегодня ведется именно против частного использования сервисов.
Впрочем, те VPN-сервисы, которые заинтересованы в российском рынке и активно инвестируют в новые способы обхода блокировок, продолжают работать. И хорошая новость для пользователей состоит в том, что полная изоляция Рунета, скорее всего, невозможна. Аудитория российского интернета достаточно велика, чтобы VPN-сервисам было выгодно инвестировать в продолжение работы. Однако стабильная и быстрая работа при этом не гарантирована. Чтобы гарантированно получать доступ к заблокированным ресурсам, пользователям придется держать подписки сразу на несколько сервисов.
Жизнь в режиме «цифрового сопротивления» (выражение Павла Дурова) по определению не бывает комфортной. Этот постоянный дискомфорт будет подталкивать людей хотя бы в отдельных случаях переходить на российские аналоги заблокированных сервисов. Этому же поспособствует и отложенный до конца 2026 года запрет на размещение рекламы в Telegram и YouTube — российским блогерам и брендам придется активнее мигрировать в «Макс» и «VK Видео».
А для экстренных случаев у властей уже отработан механизм шатдаунов, когда работает только заранее одобренный «белый список». Технологии, судя по всему, будут и дальше совершенствоваться. Сейчас, например, российские специалисты, по имеющимся данным, оттачивают их в Иране, помогая местным властям выстраивать систему интернет-цензуры.
