В рамках мини-цикла материалов о подготовке основных российских партий к выборам в Госдуму 2026 года мы уже рассказывали о текущем состоянии КПРФ, «Единой России», ЛДПР, «Справедливой России» и «Новых людей». Теперь речь пойдет о партиях, которые почти наверняка примут участие в предстоящих выборах, поскольку обладают «парламентской льготой» — правом выдвигать кандидатов без сбора подписей.
Как за пять лет изменилась партийная система
Нынешняя Госдума была избрана пять лет назад — в 2021 году. За это время Россия вступила в эпоху полномасштабной войны, которая сама прошла несколько ключевых этапов: провал блицкрига, массовая мобилизация, мятеж Пригожина, переход к затяжной позиционной войне, ужесточение репрессий и блокировки интернета.
Все эти события существенно изменили сферу внутренней политики, и партийная система не могла остаться в стороне. Процессы, произошедшие за пять лет внутри российских партий, заслуживают отдельного внимания. При этом некоторые тенденции становятся заметнее, если сместить фокус с «парламентской пятерки» на партии второго и третьего эшелона.
Часть из них изначально носила откровенно спойлерский характер — была призвана оттягивать голоса у КПРФ (самые яркие примеры — «Коммунисты России» и КПСС, позже переименованная в РПСС). Другие были привязаны к конкретным региональным политикам (например, Партия социальной защиты). Третьи существовали лишь номинально. Тем не менее даже такие партии создавали дополнительные возможности для участия в политике, в том числе для тех, кого по разным причинам вытеснили из более крупных структур.
Яркий образец — история партии «Родина» в Тамбове. В 2020 году она выиграла выборы в Тамбовскую гордуму, набрав 44,18% по спискам и победив в 17 из 18 одномандатных округов. Партию тогда возглавлял экс-мэр Тамбова и бывший вице-губернатор области Максим Косенков, исключенный из «Единой России». Позже Косенков стал главой администрации города, а в 2025 году по приглашению губернатора вернулся в «партию власти».
В 2021 году в выборах депутатов Госдумы формально могли участвовать 32 политические партии. Однако большинству из них, согласно законодательству, требовалось для этого собрать не менее 200 тысяч подписей избирателей (не более семи тысяч в одном регионе). Без поддержки Администрации президента выполнить эту задачу практически невозможно. От обязанности собирать подписи были освобождены четыре парламентские партии, а также те партии, чьи списки преодолели 5-процентный барьер хотя бы на одних региональных выборах. На момент выборов 2021 года таких партий насчитывалось 14.
На сегодняшний день в России официально зарегистрировано всего 19 политических партий. За пять лет прекратили существование около 40% избирательных объединений, включая «Гражданскую инициативу», от которой в 2024 году кандидатом в президенты выдвигался Борис Надеждин. При этом за последние шесть лет не была зарегистрирована ни одна новая партия.
Формальным основанием для ликвидации в большинстве случаев стало неучастие в выборах в течение семи лет. По закону партия обязана за этот срок выполнить хотя бы одно из условий: выдвинуть кандидата в президенты, зарегистрировать список на выборах в Госдуму, участвовать в губернаторских выборах не менее чем в 10% регионов или в местных выборах не менее чем в половине субъектов РФ. «Участвовать» при этом означает, что кандидат должен быть зарегистрирован официально. Здесь возникает замкнутый круг: без согласия Администрации президента собрать необходимые подписи практически невозможно, а без участия в выборах партию можно ликвидировать.
В случае с «Гражданской инициативой» Минюст воспользовался правовой неопределенностью. Закон не уточняет, как именно отсчитывается семилетний срок: должна ли проверка проводиться каждые семь лет с момента регистрации или ведомство может выбрать произвольную дату. До кейса «Гражданской инициативы» применялся первый подход, в ее случае внезапно применили второй. Уничтожение партии было обусловлено не сложившейся правоприменительной практикой, а политической целесообразностью. Партии не простили даже осторожного и неуспешного (кандидат так и не был зарегистрирован) участия Бориса Надеждина в президентских выборах 2024 года. При этом выдвижение от той же партии Ксении Собчак в 2018 году не повлекло за собой никаких последствий.
Сократилось и число партий-«льготников», освобожденных от сбора подписей для регистрации на федеральных выборах. Теперь их осталось всего 12. Из списка выбыли Российская партия свободы и справедливости (РПСС) и «Зеленая альтернатива».
Последняя вскоре вообще должна прекратить существование и слиться с партией «Зеленые». Это станет закономерным финалом откровенно спойлерского проекта. Чтобы обеспечить партии парламентскую льготу, на региональных выборах в Челябинской области в 2020 году пришлось не просто фальсифицировать результаты, а буквально менять местами итоги «Зеленой альтернативы» и «Единой России» на одном из участков. За прошедшие пять лет, несмотря на активное участие в региональных выборах и даже успешную регистрацию кандидатов в губернаторы, партия смогла получить лишь несколько мест в муниципалитетах.
В 2025 году неплохой шанс получить льготу появился у Партии социальной защиты. Эта партия практически неизвестна за пределами Костромской области, где она является фактически персональным проектом популярного в регионе предпринимателя и бывшего депутата Костромской областной думы Владимира Михайлова, сменившего до этого множество партий — от «Единой России» до «Яблока». Партии окончательно отказали в регистрации на выборах всего за три дня до старта голосования.
В итоге, помимо «парламентской пятерки», правом выдвигать кандидатов на федеральных выборах без сбора подписей в этот раз обладают семь партий: Партия пенсионеров, «Коммунисты России», «Родина», «Яблоко», «Зеленые», Гражданская платформа и Партия прямой демократии. На практике это означает заметное сокращение вариантов для потенциальных кандидатов, которые не смогли договориться с «большой пятеркой».
На прошлых федеральных выборах ни одна из этих семи партий не преодолела даже 3-процентный барьер, необходимый для получения государственного финансирования. Однако, как отмечало тогда издание Riddle Russia, некоторые из них довольно успешно выступили на региональном уровне. Партия пенсионеров прошла в 16 региональных собраний, показав особенно сильный результат в Мурманской области — почти 11%. «Коммунисты России» преодолели барьер в трех регионах, «Яблоко» — тоже в трех. «Родина», «Зеленые» и Партия прямой демократии смогли пройти лишь в одном регионе каждая.
В целом накануне войны в региональных парламентах наблюдалось заметное политическое разнообразие. В Карелии и Амурской области в парламенты по спискам прошли по семь партий, в десяти регионах (в Чувашии, Камчатском и Красноярском краях, Кировской, Курской, Липецкой, Новгородской, Омской, Орловской и Псковской областях) и Санкт-Петербурге — по шесть. Как избиратели, так и администраторы внутренней политики тогда явно искали новых выразителей общественных интересов.
В последний год перед полномасштабной войной партийная система находилась в заметной разбалансировке, и многие ожидали ее качественного изменения. Но все изменила война.
Состояние малых партий
Последние крупные выборы прошли в сентябре 2025 года, когда избирались депутаты в 11 регионах (предыдущие выборы там состоялись в 2020 году, поэтому некоторые показатели мы сравним с этим годом, а не с 2021-м). Эти выборы установили антирекорд по средней численности выдвинутых партийных списков с 2012 года — всего 6,3 списка на регион. Для сравнения: в 2020 году этот показатель составлял 11,4 — почти в два раза выше.
Если в несколько предвоенных лет (после того, как «крымский консенсус» 2014 года окончательно исчерпал себя) наблюдался всплеск политического участия — протестное голосование на региональных выборах 2018 года, московские уличные протесты 2019-го, многомесячные акции против ареста Фургала в Хабаровске в 2020 году, — то к середине 2020-х политическая сфера оказалась практически полностью замороженной. Партии, которым требовалось собирать подписи для выдвижения кандидатов, к 2025 году практически прекратили участвовать в выборах.
Эта тенденция затронула и партии-«льготников». Значительно снизила свою активность даже Партия пенсионеров, которая раньше демонстрировала хорошие результаты. Если в 2020 году она прошла в семь региональных парламентов, то в 2025-м — лишь в пять. На выборах в горсоветы административных центров в 2020 году ее списки преодолели барьер во всех шести городах, где были зарегистрированы, а в 2025 году — только в четырех. Партия практически перестала выдвигать кандидатов в регионах, где требовалось собирать подписи. Успехи же, которых она добилась, были достигнуты при минимальной (а часто и вовсе отсутствующей) агитационной кампании.
«Зеленая альтернатива», которая в 2020 году прошла в два региональных заксобрания, в 2025 году не смогла повторить успех даже там. В Челябинской области партия вообще не выдвигала кандидатов, а в Республике Коми набрала менее 4%.
«Коммунисты России» были зарегистрированы всего в четырех регионах и ни в одном из них не прошли. «Родина» вылетела из Госсовета Коми. В 2020 году ее агитационную кампанию связывали с Евгением Пригожиным, но без его поддержки и денег партия набрала менее 1% в 2025 году.
«Зеленые» не прошли ни в одном регионе и городе, где выдвигались: в Новосибирской области они получили 0,89%, в Чебоксарах — 2,4%, в Калуге — 2,7%.
РПСС и «Гражданская платформа» в последние годы практически незаметны. В 2025 году РПСС набрала менее 2% на единственных выборах, в которых участвовала (в Коми), а «Гражданская платформа» на выборах в Чебоксарах получила менее 1% голосов.
Давление на «Яблоко»
Накануне федеральных выборов «Яблоко» оказалось под силовым катком. Утром 21 апреля 2026 года сотрудники полиции задержали депутата Законодательного собрания Карелии и многолетнего лидера республиканского отделения партии Эмилию Слабунову. Суд признал ее виновной в демонстрации экстремистской символики и оштрафовал на 1000 рублей. По версии следствия, шесть лет назад Слабунова опубликовала в соцсетях совместную фотографию с Алексеем Навальным и пожелала ему здоровья. Пост давно удален. Осужденная по административной статье Слабунова не сможет участвовать в выборах этого года.
В декабре 2025 года административный штраф по экстремистской статье был выписан председателю партии Николаю Рыбакову. Он тоже теперь не сможет баллотироваться. Та же участь, скорее всего, ждет и Александра Шишлова, бывшего петербургского уполномоченного по правам человека. Кроме того, лишен избирательных прав лидер камчатского «Яблока» Владимир Ефимов. На него заведено уже три уголовных дела: два по статье о «дискредитации Вооруженных сил РФ» и одно — о «демонстрации экстремистской символики».
23 апреля полиция задержала лидера иркутского отделения «Яблока» Григория Грибенко. Суд признал его виновным в неповиновении сотрудникам полиции. Ранее по статье о «дискредитации армии» были осуждены лидеры якутского и вологодского отделений партии — Анатолий Ноговицын и Николай Егоров.
Особняком стоят преследования «Яблока» на Северо-Западе. Именно в этом регионе позиции партии остаются наиболее сильными, и она сохраняет своих представителей в региональных и городских парламентах.
На заместителя председателя партии Льва Шлосберга заведены сразу два уголовных дела: о «повторной дискредитации Вооруженных сил РФ» и о «фейках об армии». С 5 декабря 2025 года он находится в СИЗО-1 Пскова. Еще раньше, 5 ноября 2025 года, Шлосберг был осужден по делу о неисполнении обязанностей «иностранного агента».
Из 11 членов партии, внесенных Минюстом в реестр «иностранных агентов», пятеро -политики, чья медийная известность вышла за пределы Северо-Западного федерального округа. Это Борис Вишневский и Сергей Трошин (Санкт-Петербург), Лев Шлосберг и Николай Кузьмин (Псков), а также Ксения Черепанова (Великий Новгород).
С учетом количества «экстремистских» и «иноагентских» дел существует реальная угроза, что в любой момент сама партия может быть признана экстремистской организацией, запрещена и, соответственно, не допущена до участия в выборах.
При этом в последние годы «Яблоко» фактически свернуло свою политическую активность. В 2025 году партия не выдвинула ни одного списка на региональных выборах. Партия пыталась участвовать в выборах депутатов четырех гордум в региональных центрах, но смогла зарегистрироваться только в Томске. Впрочем, даже там она не преодолела барьер, в отличие от 2020 года. Единственным успехом партии на выборах 2025 года стало избрание одного депутата в гордуму Калуги по одномандатному округу. При этом, по информации источников, он был «согласованным» административным кандидатом.
Такое жесткое давление объясняется прежде всего тем, что «Яблоко» продолжает публично выступать за мир и прекращение войны. Официальное участие в выборах партии с лозунгом «За мир!» явно раздражает Администрацию президента. Как показал опыт президентской кампании 2024 года, даже малоизвестный на федеральном уровне Борис Надеждин сумел консолидировать вокруг себя значительную часть антивоенного электората. Ему удалось собрать более 100 тысяч подписей, а длинные очереди из желающих их поставить стали одним из главных символов той кампании. Это показало, что протестный и антивоенный электорат способен сплотиться даже вокруг относительно нейтрального кандидата.
Упреждающая контрреволюция
Именно при взгляде на малые и непарламентские партии особенно заметно, насколько сильно ситуация «военных» выборов 2026 года отличается от довоенных лет. В 2018—2021 гг. существовал явный запрос на появление новых политических сил и на то, чтобы власть учитывала мнение граждан. В 2019 году «Левада-центр» спросил россиян об их главных страхах. В топ-10 тогда вошли «мировая война» (2-е место), «произвол властей» (3-е место), а также «возврат к репрессиям» и «ужесточение режима» (6-е и 7-е места). Политический курс, который выбрал режим, прямо противоречил этим опасениям.
Партийная система пыталась хотя бы частично ответить на этот запрос. Кремль создал для этого партию «Новые люди», «несистемная оппозиция» предлагала на эту роль себя. Но спрос существовал и на малые партии — об этом свидетельствуют примеры, приведенные выше.
В этом смысле конституционная реформа 2020 года, а затем и полномасштабная война стали аналогом «упреждающей контрреволюции» (по концепции историка Арно Майера «упреждающая контрреволюция» вспыхивает ради сохранения статус-кво до того, как начинает материализовываться идея революции). Для Кремля статус-кво в избирательной сфере — это полный контроль над доступом на политический рынок и над любой внутриполитической активностью. Для этого необходимо максимально укрепить «Единую Россию», ослабить КПРФ как наиболее самостоятельную оппозиционную силу и минимизировать все остальные риски. Большое количество малых партий воспринимается как потенциальная угроза существующему порядку — особенно с учетом того, что такие партии уже демонстрировали способность создавать проблемы.
Опыт относительно быстрого угасания «крымского консенсуса» 2014 года властями явно учтен. Они понимают, что затяжная война, которая изначально вызвала гораздо меньше энтузиазма, чем аннексия Крыма 2014 года, со временем тоже может утратить поддержку. Публичные проявления недовольства показывают, что запрос на то, чтобы власть считалась с общественным мнением, постепенно возвращается.
В этой ситуации Кремль предпочитает перестраховаться. Тем более что одновременно с федеральными выборами в 2026 году пройдут крупные региональные и местные кампании почти в половине субъектов страны. Там будет значительно больше кандидатов, которые, в свою очередь, направят на участки своих наблюдателей. Обеспечить такую же непрозрачность, как на президентских выборах 2024 года, в этих условиях уже не получится. Именно поэтому одной из целей Кремля становится максимальное сокращение числа потенциальных участников выборов — с тем, чтобы снизить возможности общественного контроля в дни голосования.
