Большинство российских регионов в 2025 году столкнулись с исключительными трудностями. Совокупный дефицит консолидированных региональных бюджетов достиг 1,5 трлн рублей — в пять раз больше, чем в 2024 году. Такого масштаба не предполагали даже самые пессимистичные прогнозы. Консолидированные бюджеты включают муниципальные, но и без них дефицит лишь немного ниже.
Общая, крайне высокая сумма не отражает всей глубины проблем: в некоторых регионах нагрузка значительно выше, чем в других. С дефицитом 2025 год завершили 73 региона (всего их 83 плюс шесть оккупированных территорий Украины, которые также учитываются в статистике). В 28 регионах дефицит наблюдается уже третий год подряд. В то же время некоторые регионы Центральной России и Дальнего Востока по-прежнему выигрывают от затухающего эффекта военного экономического бума — перераспределения государственных средств через военно-промышленный комплекс. Остатки средств на счетах регионов в 2025 году сократились на внушительный 1 трлн рублей, поскольку те, у кого была такая возможность, старались избегать покрытия дефицитов за счет дорогих заимствований. Однако не всем это удалось: объем коммерческого долга на балансах регионов вырос в 2025 году на 450 млрд рублей, несмотря на то что на протяжении почти десятилетия Минфин стремился сдерживать рост расходов регионов на обслуживание долга.
Расходы на обслуживание долга в региональных бюджетах (за исключением Москвы, располагающей значительными резервами) за последний год выросли на 47%. В отдельных регионах — например, в Иркутской области — рост оказался особенно резким. Удвоить расходы на обслуживание долга в бюджете на 2026 год пришлось и Новосибирской области — теперь они превышают 23 млрд рублей. Эта сумма примерно соответствует объему недополученных в 2025 году доходов от налога на прибыль. При этом основная часть расходов приходится на процентные платежи.
Возможно, власти таких регионов рассчитывают на расширение федеральной программы списания долгов, которая сейчас позволяет регионам претендовать на списание в обмен на инвестиции в инфраструктуру. Однако в нынешнем виде эта программа практически не повлияла на долговую нагрузку: в 2025 году общий долг регионов вырос до 3,5 трлн рублей.
Федеральный центр изыскивает дополнительные средства для финансирования войны, вводя налоги на сверхприбыль и повышая регулярные налоги. В настоящий момент его доходы поддерживает рост цен на нефть, вызванный блокировкой Ормузского пролива. У регионов же нет ни одного способа существенно нарастить свои доходы. Они вынуждены либо сокращать расходы на жизненно важные услуги для населения, либо наращивать долги.
Разрыв увеличивается
В Кемеровской области после двух лет кризиса в ключевой для нее угольной отрасли дефицит бюджета в 2025 году достиг 35% собственных доходов, а поступления от налога на прибыль сократились более чем на 30% по сравнению с уже низкой базой 2024 года. При этом регион был вынужден активно занимать по высоким рыночным ставкам, чтобы избежать кризиса ликвидности. В результате ежемесячные расходы на обслуживание долга к январю 2026 года выросли на 590 млн рублей. В зоне риска находятся и другие регионы, зависящие от отраслей, переживающих кризис: металлургии, автопрома, лесной промышленности
Большинство регионов в 2026 году жестко ограничили расходы и запланировали значительные дефициты. Таковы новые бюджетные реалии. В год выборов регионы не могут существенно сократить социальные расходы. Неприкосновенными остаются и расходы, связанные с набором контрактников и интеграцией ветеранов: война остается безусловным приоритетом Кремля. Все прочие расходы могут быть урезаны. Например, Кемеровская область сократила расходы на образование на 20%, на здравоохранение — на 30%. Иркутская область подвергла свой бюджет более широкому секвестру. Всего расходы на здравоохранение существенно сокращены в 19 регионах. С 2022 года хотя бы раз сокращали расходы на ЖКХ уже 66 регионов. В 2025 году это сделали сразу 33 субъекта, а еще 15 планируют существенно урезать расходы на ЖКХ в 2026 году. При этом состояние коммунальной инфраструктуры ухудшается, становясь политическим риском для Кремля.
Данные за январь и февраль показывают, что давление на доходы лишь усилилось — причем не только в промышленных регионах, но и в крупнейших финансовых центрах. В Москве за первые два месяца года рост доходов составил лишь 2% в номинальном выражении (при плане в 6,5%). Поступления от налога на прибыль продолжили сокращаться в большинстве регионов. Только четырем субъектам удалось собрать в январе-феврале больше, чем годом ранее (впрочем, квартальные данные, которые будут опубликованы в мае, могут немного скорректировать картину).
Сильно отстали от планов регионы, зависящие от экспортеров сырья, — из-за низких мировых цен. Если в первой половине 2025 года региональные финансы поддерживал рост поступлений по налогу на доходы физических лиц, то в 2026 году этого фактора уже нет. При этом совокупные расходы регионов остаются практически на прежнем уровне, что ведет к дальнейшему увеличению бюджетных дефицитов.
Сокращения и переносы
Отдельные регионы уже были вынуждены пересмотреть свои бюджеты. Кто-то снизил ожидания по доходам, кто-то уже сократил расходы. Следуя примеру Московской области, Москва в марте объявила о сокращение численности госслужащих на 15% и урезала инвестиционную программу. Власти Сахалинской области «оптимизировали» свой бюджет (его общий объем — 218 млрд рублей), отложив строительство и капитальный ремонт некоторых объектов на общую сумму 4,7 млрд рублей и сократив сотни рабочих мест в госсекторе. После этого в марте были приняты поправки, предполагающие некоторое увеличение социальных расходов. Приморский край в феврале сократил расходы на 2,9 млрд рублей, в том числе на образование и спорт, а также на некоторые социальные программы, которые регионы обычно стараются не трогать. Челябинская область, зависящая от металлургов, сократила расходы на 2,2 млрд рублей. Саратовская область снизила план по доходам на 2 млрд рублей. Новосибирская область объявила о пересмотре бюджета в апреле, еще до вспышки заболевания, которая закончилась массовом забоем скота и необходимостью выделения 800 млн рублей пострадавшим фермерам. Многие другие регионы сокращают расходы, не внося существенных поправок в бюджет. Иркутская и Кемеровская области, например, снизили выплаты семьям участников войны. Как минимум в 11 регионах бюджетники в последние месяцы сталкивались с задержками зарплат. Во многих регионах идут увольнения в сферах образования, здравоохранения и государственного управления.
Во второй половине года регионы пересматривают бюджеты довольно часто. Столь ранние поправки означают, что региональные финансы переживают структурный кризис. При этом власти осознают, что федеральное правительство не готово существенно увеличивать трансферты ни напрямую, ни через льготные кредиты. Общий объем межбюджетных трансфертов, запланированных на 2026 год, оказался минимальным с 2022 года даже в номинальном выражении. Объем субсидий значительно сокращен, что вынуждает регионы либо урезать инвестиции, либо наращивать программы софинансирования. Доля дешевых федеральных кредитов в региональных бюджетах в 2025 году снизилась: федеральный центр ужесточает собственную бюджетную политику и отказывается от практики наращивания долговой нагрузки регионов, переходя к списанию уже накопленного долга. В результате регионы, сталкивающиеся с затяжными проблемами ликвидности, вынуждены либо занимать на рынке, рискуя попасть в долговую спираль, либо сокращать расходы там, где это не чревато политическими рисками.
Обсуждаются и способы увеличить доходы. На Санкт-Петербургском налоговом форуме Союз финансистов России (в него входят представители региональных министерств финансов) предложил ввести повышающий коэффициент по налогу на имущество для физических лиц, владеющих тремя и более квартирами. Смысл в том, чтобы улучшить состояние региональных бюджетов за счет богатых собственников и участников теневого рынка аренды. В один пакет с этим предложением входят другие меры. В частности, предлагается приравнять пункты выдачи интернет-заказов к торговым объектам и обязать каршеринговые сервисы платить налоги по месту оказания услуги (сейчас они платят налоги в основном в Москве, где зарегистрированы их юрлица). Вероятно, регионы попытаются изъять больше средств у местных элит, на которые они одновременно опираются в финансировании навязанных центром приоритетов (например, интеграции ветеранов в мирную жизнь). В результате отношения между властями и региональными элитами станут более напряженными. Одновременно вырастут риски уклонения от налогов.
Дополнительные доходы от роста мировых цен на нефть, которые начнут поступать в федеральный бюджет с апреля, помогут сдержать разрастание его дефицита, но не окажут заметной поддержки бюджетам регионов, не связанных с добычей нефти. Теоретически правительство могло бы направить часть этих средств на помощь регионам через льготные кредиты, меры поддержки отдельных отраслей, расширение программ списания долгов или увеличение трансфертов из резервов. Однако уже есть признаки того, что, как и в случае с повышением налогов, федеральный центр сохранит эти дополнительные доходы для себя и направит их на военные нужды.
Губернаторам, по сути, предлагается справляться с проблемами самостоятельно. По данным СМИ, кураторы внутренней политики, опасаясь возросших рисков, снизили целевой уровень явки на сентябрьских выборах в Госдуму с 55% до 50%. Более агрессивная мобилизация избирателей может привести к нежелательным результатам. Одновременно без лишнего шума были скорректированы планы по продвижению в органы власти участников войны — вероятно, чтобы успокоить местные элиты, которые ранее сопротивлялись таким инициативам. Губернаторы не в состоянии что-либо изменить. Ситуация может начать выправляться, когда денежно-кредитная политика заметно смягчится и гражданские сектора экономики начнут оживать. До этого регионы будут жить в условиях жесткой экономии, дорогих заимствований, растущего налогового давления и деградации социальной инфраструктуры.
Региональные бюджеты не обрушатся одномоментно и повсеместно. Однако по мере того, как все больше ключевых отраслей погружаются в затяжной кризис без очевидного выхода, все больше регионов будут вынуждены либо наращивать заимствования, либо сокращать расходы, которые они относят к второстепенным (в частности, на содержание инфраструктуры и инвестиции), либо сочетать оба подхода. Это политические решения: региональные власти сами определяют, какой уровень риска приемлем в краткосрочной перспективе. Но у некоторых такого выбора уже нет. Регионы вроде Иркутской и Кемеровской областей, вынужденные сокращать расходы на ключевую социальную инфраструктуру и зарплаты, показывают, что может ждать остальных. Корректировки, к которым уже пришлось прибегнуть в 2026 году, примечательны не столько масштабом, сколько тем, насколько рано они были приняты.
Ключевой вывод заключается в следующем: по мере развития более широкого экономического кризиса, который сильнее всего бьет по доходам регионов, рассчитывать на щедрость федерального бюджета явно не стоит.
