Демонтаж памятника Дзержинскому на Лубянской площади в Москве 22 августа 1991 года стал одним из символов поражения советской партийно-силовой системы после провала ГКЧП. В этот день у здания КГБ собралась большая толпа: звучали призывы к штурму здания и самовольному сносу памятника. Статую пытались свалить с постамента, однако городские власти опасались, что падение 11-тонной скульптуры может повредить конструкции станции метро и подземные коммуникации.
Сергей Станкевич и другие политики-демократы убедили собравшихся не штурмовать здание КГБ и не сносить памятник самостоятельно. Вместо этого президиум Моссовета оформил решение о демонтаже. Скульптуру сняли с постамента с помощью автокранов, погрузили на платформу и вывезли на Крымскую набережную к Центральному дому художника. Позднее она стала одним из главных экспонатов парка искусств «Музеон».
Тогда казалось, что Дзержинский и советский КГБ окончательно уходят в историю. Однако 22 апреля 2026 года Владимир Путин вернул Академии ФСБ имя Феликса Дзержинского (предшественница Академии — Высшая школа КГБ СССР — носила его имя с 1962-го по 1992 год). В Указе отдельно отмечен «выдающийся вклад (Дзержинского) в обеспечение государственной безопасности».
Достаточно ли было сделано после распада СССР для того, чтобы не допустить возвращения представителей КГБ во власть? Очевидно, что нет. Однако сразу после падения коммунистического режима в демократической оппозиции, в том числе в движении «Мемориал», звучали разные голоса — как «за», так и «против» люстрации.
И все же в 1991—1992 гг. в России были предприняты некоторые шаги, призванные закрепить отношение государства к советскому периоду и, в частности, к политическим репрессиям. 18 октября 1991 года Верховный Совет РСФСР принял закон «О реабилитации жертв политических репрессий». В его преамбуле четко расставлены акценты: «За годы Советской власти миллионы людей стали жертвами произвола тоталитарного государства, подверглись репрессиям за политические и религиозные убеждения, по социальным, национальным и иным признакам». Далее прямо указывается, что политические репрессии начались с 25 октября (7 ноября) 1917 года — то есть с первого дня после захвата власти большевиками, — и осуждаются «многолетний террор и массовые преследования своего народа».
Этот закон продолжает действовать и в современной России. При этом оценки общего числа репрессированных и масштаба необходимых реабилитаций существенно расходятся. Историки «Мемориала» на основе многолетних исследований говорили о не менее 12 млн жертв политических репрессий. С 1992-го по 2014 год органами прокуратуры и МВД РФ было реабилитировано более 3,5 млн человек.
В 2024 году Генеральная прокуратура заявила о возможности отмены некоторых решений о реабилитации в отношении лиц, осужденных за шпионаж или измену Родине. При этом в сталинском СССР обвинения по таким статьям в основном были сфабрикованы. Яркий пример — дело маршала Василия Блюхера, репрессированного в 1938 году по обвинению в шпионаже в пользу Японии. Уже в 1955 году его дело было пересмотрено, а сам он реабилитирован.
30 ноября 1992 года Конституционный Суд России вынес постановление по так называемому «Делу КПСС». В нем прямо говорилось, что «в стране в течение длительного времени господствовал режим неограниченной, опирающейся на насилие, власти узкой группы коммунистических функционеров». Далее суд констатировал, что «руководящие структуры КПСС были инициаторами, а структуры на местах — зачастую проводниками политики репрессий в отношении миллионов советских людей, в том числе в отношении депортированных народов».
Казалось бы, подобные оценки, озвученные ключевыми государственными институтами новой России, могли стать основой для последовательной правовой оценки роли партии и КГБ в советской и российской истории. Однако этого не произошло. Впрочем, имя Дзержинского на какое-то время все же частично исчезло из публичного поля. При преобразовании Высшей школы КГБ СССР в Академию Министерства безопасности Российской Федерации в 1992 году его имя убрали из названия. В 1997 году Военная академия имени Ф. Э. Дзержинского была переименована в Военную академию Ракетных войск стратегического назначения имени Петра Великого. В 1998 году Высшее военно-морское инженерное училище имени Ф. Э. Дзержинского стало Военно-морским инженерным институтом.
Наиболее показательной оказалась судьба элитного подразделения внутренних войск — Краснознаменной дивизии оперативного назначения имени Ф. Э. Дзержинского. Эта воинская часть, существовавшая с 1924 года, одной из первых вводилась в Москву во время политических кризисов: например, при аресте Берии в 1953 году или во время августовского путча 1991-го. Ирония истории заключалась в том, что именно эта дивизия стала одной из самых надежных опор президента Бориса Ельцина в октябрьском кризисе 1993 года. Ее бойцы ночью 3 октября обороняли телецентр «Останкино» от сторонников Верховного Совета, а уже на следующий день участвовали в штурме Дома Советов (официальной резиденции Верховного Совета). Вскоре после этих событий — в 1994 году — имя Дзержинского из названия этой воинской части убрали. Как выяснилось позже, лишь на время.
Кто мы и откуда ведем свою историю? От Ельцина к Путину
Символика российской спецслужбы — преемницы КГБ СССР — тоже претерпела частичные изменения. В 1992—1993 гг. на обломках некогда могущественного советского ведомства было создано Министерство безопасности РФ, которое вскоре преобразовали в Федеральную службу контрразведки (1993−1995), а затем — в Федеральную службу безопасности России. Новая структура отказалась от красной звезды, серпа и молота на эмблеме, однако центральный элемент остался прежним: щит и меч. Эти два элемента — прямая отсылка к «карающему мечу революции» (именно такую функцию выполняла первая советская спецслужба (ВЧК), учрежденная 20 декабря 1917 года).
Примечательно, что несмотря на частичную декоммунизацию и отказ от имени Дзержинского, ведомственный праздник спецслужбы остался прежним — 20 декабря. В этот день в 1917 году была учреждена «Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем» — организация, которая стала одним из главных инструментов массового террора в годы Гражданской войны 1918−1922 гг. По наиболее консервативным оценкам историков, жертвами Красного террора в годы Гражданской войны стали не менее 50 тысяч человек. Другие исследователи называют цифры от 140 тысяч и выше.
Говоря об ответственности лично Дзержинского и его соратников, достаточно привести слова ближайшего соратника «железного Феликса» — чекиста Мартына Лациса. Вскоре после официального начала Красного террора он заявил: «Мы не ведем войны против отдельных лиц. Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос, который мы должны ему предложить, — к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого. В этом — смысл и сущность красного террора».
И тем не менее даже при Борисе Ельцине ведомственный праздник сотрудников спецслужб отмечался в тот же день. Изменилось лишь название: вместо «Дня чекиста» он стал «Днем работника органов безопасности Российской Федерации».
Владимир Путин, будучи директором ФСБ с июля 1998-го по август 1999 года, принял решение о возвращении на здание ФСБ России на Лубянской площади памятной доски главе КГБ Юрию Андропову. Доску сняли сами сотрудники КГБ в августе 1991-го. 20 декабря 1999 года Путин, уже председатель правительства, торжественно открыл ее вновь.
Его последующие шаги — в частности, возвращение мелодии советского гимна в 2000 году — явно свидетельствовали о симпатиях к советскому периоду и намерении хотя бы частично опираться на него в новой российской символической политике. При этом нельзя сказать, что вся политика Владимира Путина с 2000 года строилась вокруг реставрации СССР во всех его проявлениях. Однако отдельные симпатии к советской эпохе периодически проявлялись в его действиях и оценках: восстановление красной звезды в армейской символике в 2002 году, оценка распада СССР как «крупнейшей геополитической катастрофы» в 2005 году, призывы к «сбалансированной оценке» Сталина в 2009 году, возвращение советского ордена «Герой Труда» в 2013 году. На этом фоне вполне закономерным выглядит решение Путина вернуть в 2014 году Дивизии оперативного назначения внутренних войск имя Ф. Э. Дзержинского — ровно через 20 лет после отмены этого названия в 1994 году.
Дзержинский в военное время
Общественная дискуссия о возвращении памятника Дзержинскому на Лубянскую площадь вновь вспыхнула в феврале 2021 года, но Владимир Путин в ней тогда не участвовал, и вопрос на время был снят с повестки. Однако уже в апреле 2021 года был сделан важный шаг в сторону реабилитации Дзержинского: организация «Офицеры России» сообщила, что Прокуратура Москвы признала снос памятника в августе 1991 года незаконным. Тогда это заявление не повлекло немедленных практических последствий, но после февраля 2022 года отдельные представители спецслужб стали гораздо увереннее продвигать идею возвращения Дзержинского.
11 сентября 2023 года на территории штаб-квартиры СВР в Ясенево была открыта уменьшенная реплика памятника Дзержинскому, демонтированного в 1991 году. Символическое значение этого жеста трудно переоценить: представители внешней разведки, организации-преемницы КГБ СССР, открыто выступили против августа 1991 года — момента падения власти партии и КГБ. Примечательно, что в августе 1991 года не только рухнула советская система, но и родилась современная российская государственность. Тот же Владимир Путин в те дни вышел из рядов КГБ и поддержал противника ГКЧП Анатолия Собчака. И тем не менее сегодня ориентиром и символом для российской внешней разведки остается фигура основателя советской спецслужбы, ответственного за организацию массового террора.
Скульптура у штаб-квартиры СВР была далеко не единственной статуей Дзержинского, открытой за последние годы. Важно отметить, что большинство памятников Феликсу Дзержинскому, возведенных в советское время, после 1991 года демонтированы не были. Исключениями стали «главная» статуя на Лубянской площади в Москве, бюст перед зданием МВД на Петровке, 38 (снят в 1991 году и возвращен уже в 2005-м), а также памятник в Санкт-Петербурге у Адмиралтейства (демонтирован в 1992 году). По всей стране при этом продолжали стоять десятки статуй «железного Феликса», в том числе и в центре Санкт-Петербурга. Даже в ельцинский период (1991−1999 гг) в России не проводилась системная декоммунизация, поэтому в путинской России никогда не было дефицита памятников Дзержинскому. А сейчас начали появляться и новые объекты.
В июне 2022 года по инициативе ветеранов и действующих сотрудников ФСБ памятники Дзержинскому были открыты в Ижевске и в подмосковной Балашихе. В 2023 году — в Забайкальском крае. В 2024 году, также по инициативе ветеранов и сотрудников ФСБ, памятник появился в Борисоглебске Воронежской области — причем, как и в случае со штаб-квартирой СВР, это была точная копия лубянской статуи. В том же году монумент Дзержинскому открыли в Хабаровске.
Особенно урожайным на памятники Дзержинскому выдался 2025 год. В сентябре в центре Владивостока восстановили памятник основателю ВЧК, снесенный в 1991 году. Спустя несколько дней, 11 сентября, под мелодию из мюзикла «Иисус Христос — суперзвезда» памятник Дзержинскому открыли в приморской Находке. В тот же день большой монумент был установлен и в центре Омска. На церемонии присутствовали полномочный представитель президента России в Сибирском федеральном округе, губернатор Омской области и начальник регионального управления ФСБ.
Во всех вышеописанных случаях инициатива исходила от представителей ФСБ и была поддержана региональными властями. Единственным исключением можно считать небольшой бюст Дзержинского, установленный в парке Нижнего Тагила в 2025 году по инициативе местного депутата из «Единой России».
Кроме того, заслуживает внимания и само обоснование открытия памятников Дзержинскому. Речь никогда не идет о коммунистической идеологии или партии. Аргументы, которые звучали, например, в Омске, были следующими: «в течение трех месяцев организовывал работу по сбору помощи, продовольствия голодающим Поволжья, налаживал работу местных органов исполнительной власти по борьбе с беспризорностью, контролировал деятельность органов ВЧК, являлся почетным председателем общества „Динамо“». Открывавший памятник во Владивостоке глава краевого управления ФСБ Денис Симонов назвал Дзержинского «уникальным человеком», который «глубоко и быстро погружался в любую проблему». В Борисоглебске начальник управления ФСБ РФ по Воронежской области Сергей Лешин говорил о Дзержинском как о «примере человека, беззаветно преданного своему делу, своему государству, положившего свою жизнь на служение Отечеству». На церемониях часто звучали слова о высоком долге чекистов по борьбе с преступностью, бандитизмом, госизменой, о патриотизме сильных и смелых людей.
Реванш спецслужб
Решению Владимира Путина о присвоении Академии ФСБ имени Дзержинского в апреле 2026 года предшествовало масштабное символическое наступление ФСБ и СВР в публичном пространстве. То, что в большинстве случаев устанавливаются не просто новые памятники, а точные реплики лубянской скульптуры, демонтированной в августе 1991 года, говорит о многом.
Это не столько ностальгия по Советскому Союзу (Путин неоднократно называл Россию преемницей в том числе Российской империи и использовал имперскую историю в обоснование своих действий, в том числе для доказательства «несостоятельности государства Украина»). Август 1991 года болезнен для российских спецслужб прежде всего как момент их собственного унижения и слабости: толпа у здания на Лубянке, готовая к штурму, оставила в силовиках ощущение полного бессилия после десятилетий «славной истории».
Помимо символического возвращения чекистских имен и памятников, в последние годы ФСБ активно наращивает реальную политическую мощь внутри страны. Вторая служба службы курирует блокировки Рунета и постепенно отбирает полномочия у Минцифры, занимается слежкой за оппозицией. ФСБ забирает под свое управление СИЗО у ФСИН, курирует проекты по развитию искусственного интеллекта и все глубже проникает в экономическую жизнь России.
В этом контексте возвращение статуй Дзержинского следует рассматривать не столько как акт рекоммунизации, сколько как часть стратегии спецслужб, направленной на укрепление своей власти и исключение любой возможности повторения событий августа 1991 года.
