Исполняющим обязанности президента Южной Осетии стал россиянин Марат Камболов, бывший генеральный директор «Курчатовского института». До недавнего времени он не имел никакого отношения к непризнанной республике (если не считать рождения в соседней Северной Осетии, входящей в состав России).
В конце мая Камболов получил должность советника главы непризнанной республики Алана Гаглоева, в середине июня возглавил правительство, а после отставки Гаглоева автоматически стал и.о. президента. Такую комбинацию сделал возможным договор «Об углублении союзнического взаимодействия между Российской Федерацией и Республикой Южная Осетия», подписанный 9 мая. Документ позволяет гражданам РФ занимать государственные и муниципальные должности в Южной Осетии и наоборот.
Благодаря этому соглашению не только Камболов смог возглавить Южную Осетию, но и Алан Гаглоев получил компенсационный пост советника Владимира Путина. Очевидно, что назначение российского «варяга» на высший пост автоматически означает новый уровень интеграции Южной Осетии с Россией. Не исключено, что республика, которая по международному праву является частью Грузии, войдет в Союзное государство России с Беларусью или будет и вовсе аннексирована.
«Сегодня наша задача — сделать так, чтобы сбылась наша заветная мечта, — преодолеть участь разделенного народа и воссоединиться с Северной Осетией, воссоединиться с Великой Россией», — написал Гаглоев в прощальном обращении к жителям. Майский договор он прямо назвал «шагом» к этому объединению.
После такого прямого обращения, в котором цель назначения Камболова была фактически проговорена прямым текстом, пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков выступил с официальным опровержением. Однако сам факт назначения россиянина на пост главы непризнанной республики свидетельствует о том, что ее статус уже не останется прежним. Тем более что попытки присоединить Южную Осетию к России предпринимались и ранее.
В мае 2022 года предшественник Гаглоева Анатолий Бибилов подписал указ о проведении референдума о вхождении в состав России. Однако Гаглоев отложил плебисцит в конце мая. Хронология очевидна: в середине мая российская армия еще наступала, и в Кремле готовили аннексию оккупированных украинских территорий. Осетинский референдум мог стать удобным «довеском», но к концу месяца стало ясно, что блицкриг провалился, и «голосование» тихо свернули. После украинского контрнаступления в сентябре 2022-го аннексию украинских регионов провели в спешке, а осетинский вопрос отложили в долгий ящик.
При этом Южная Осетия остается удобной «серой зоной» для различных финансовых схем. Для части российских силовиков и чиновников полноценное включение такого анклава в состав РФ означало бы лишь дополнительную головную боль. Но последние события явно свидетельствуют о том, что вопрос об аннексии республики вновь вернулся на стол кремлевского начальства.
На фоне проблем на украинском фронте, экономических сложностей и дефицита топлива присоединение «новой территории» может восприниматься руководством страны как удобная компенсация для внутреннего потребления. Не случайно разговоры о слиянии активизировались накануне выборов в Госдуму, которые впервые за все время путинской эпохи проходят в откровенно кризисных для Кремля условиях. Эффективность такого шага для роста рейтингов власти вызывает серьезные сомнения. Для части ультрапатриотов, постепенно разочаровывающихся в действиях Владимира Путина, это может сработать. Однако у многих лоялистов присоединение кавказской территории может вызвать скорее отторжение и недоумение. Та же «Русская община» ведет борьбу не только с трудовыми мигрантами, но и с жителями российских северокавказских республик.
Для самого Владимира Путина, на пристрастия которого работает вся вертикаль власти, приобретение «новой территории» будет иметь безусловное положительное значение. Президент серьезно относится к территориальным вопросам и последовательно коллекционирует осколки СССР. Южная Осетия вполне вписывается в эту «собирательскую» логику.
Показательно, что оператором процесса выбран именно Марат Камболов — опытный чиновник, в последнее время тесно работавший с влиятельным кланом Ковальчуков. Куратор Южной Осетии Сергей Кириенко также входит в эту группу влияния.
Судя по стилю работы Кириенко, интеграция (а возможно, и полная аннексия) Южной Осетии может стать для Кремля новым приоритетным политическим проектом — если, конечно, после думских выборов Кириенко сохранит контроль над внутриполитическим блоком. Технологическое сопровождение плебисцита, возможно, ляжет на Вячеслава Гладкова — экс-губернатора Белгородской области, недавно назначенного послом в Абхазии (его кандидатуру продвинул все тот же политблок, несмотря на некоторое сопротивление со стороны МИД).
При этом «территориальный подарок» Путину способен породить серьезные осложнения на других направлениях. В Абхазии, где и население, и местные элиты, стремятся сохранить максимальную автономию, с большим отторжением воспринимают любые попытки Москвы усилить контроль. Аннексия Южной Осетии неизбежно заставит абхазов задаться вопросом: не готовит ли Кремль аналогичный сценарий и для них?
Формальная аннексия непризнанной республики неизбежно обострит отношения и с Грузией, частью которой де-юре является Южная Осетия. Правящая партия «Грузинская мечта» настроена относительно лояльно к России, но при этом настаивает на восстановлении своей территориальной целостности. Аннексия гарантированно лишит Москву последнего относительно лояльного партнера на Кавказе.
Поскольку речь идет не просто о вхождении в состав России, а о присоединении к Северной Осетии, формирование новой администрации почти неизбежно спровоцирует клановые конфликты и борьбу за ресурсы и должности. Наконец, аннексия приведет к новому витку западных санкций.
Члены российской вертикали власти прекрасно понимают всю тяжесть этих гарантированных последствий. Однако нынешняя аппаратная логика такова, что сиюминутное потакание устремлениям президента оказывается выгоднее стратегических ставок. Более того, в тактическом плане присоединение Южной Осетии может стать удобным формальным поводом для переноса выборов в Госдуму — якобы чтобы жители «нового региона» смогли принять в них участие.
Поддавки по-зюгановски
Коммунисты провели предвыборный съезд и утвердили список кандидатов в Госдуму. До этого Зюганов и его партия вели довольно сложную игру: публично критиковали руководство политблока АП, поднимали в своих выступления реальные проблемы (в том числе усталость общества от войны) и намекали на возможное выдвижение неудобных для Кремля фигур. В частности, в СМИ активно обсуждалась вероятность появления в федеральной части списка экс-кандидата в президенты Павла Грудинина и популярного блогера Николая Бондаренко.
Но в итоговом варианте Бондаренко и Грудинина не оказалось. Федеральную часть списка сформировали в основном из возрастных номенклатурщиков (сам Зюганов, Иван Мельников, Владимир Кашин и другие) и более молодых аппаратчиков (Юрий Афонин, Дмитрий Новиков). Кроме того, в список из 15 человек вошла малоизвестная секретарь ЦК Мария Дробот.
Фамилия Грудинина при этом отсутствует даже в региональных группах, а Бондаренко выдвинут в региональной части от территорий, к которым не имеет никакого отношения (Удмуртия и Пермский край). Кроме того, КПРФ отказалась от выдвижения большинства сильных кандидатов-одномандатников.
Такой список недвусмысленно говорит о том, что коммунисты пошли навстречу Кремлю — скорее всего, в обмен на отказ политблока АП от планов сбросить КПРФ со второго места. Будет ли Кремль соблюдать эту договоренность — вопрос открытый. Радикальные заявления самого Зюганова (например, об изъятии вкладов граждан и средств бизнеса из банков) только снижают рейтинг партии. Не исключено, что из страха окончательно испортить отношения с властью коммунисты могут снять и тех немногочисленных сильных одномандатников, которые еще остались. В этом случае претензии к Кремлю будут уже бессмысленны, поскольку коммунисты фактически сами лишат себя второго места.
