Полномасштабное вторжение России в Украину радикально изменило положение Армении. В 2021—2022 гг., когда решалась судьба Нагорного Карабаха, Москва, глубоко увязшая в войне, оказалась не в состоянии оказать Еревану реальную поддержку. Даже поставки оружия были фактически прекращены. В этих условиях Армения была вынуждена пойти на стратегический разворот: отказаться от Карабаха и начать сближение одновременно с Баку, Анкарой и Евросоюзом. Все последующие резкие заявления и действия Еревана стали производными этого фундаментального выбора.
Теперь у Москвы есть формальный союзник, который прямо декларирует курс на сближение с ЕС, принимает у себя в столице президента Украины Владимира Зеленского и просит Россию сократить экономическое присутствие в стране, чтобы было удобнее торговать с Европой.
К 2026 году в Москве, по всей видимости, созрело понимание, что прежняя тактика — просто закрывать глаза на нелояльность союзников — больше не работает. Ее необходимо менять. Среди возможных ответных мер рассматриваются демонстративное лишение экономических преференций (что бывало и раньше) и даже исключение из интеграционных объединений (чего раньше не было).
Армянское допущение
Отношения Москвы и Еревана после 2018 года напоминали своеобразный лабораторный эксперимент. Кремль, уже имея за плечами развязанную войну на востоке Украины и аннексию Крыма, решил попробовать в похожей ситуации принципиально иной подход. «Бархатная революция» в Армении, конечно, не была полным аналогом Евромайдана. Никол Пашинян изначально не заявлял о намерении разорвать сотрудничество с Россией. Тем не менее это была смена власти через массовые уличные протесты. С точки зрения Кремля такие события редко заканчиваются чем-то хорошим.
Армянских протестующих в целом устраивала внешняя политика их страны. Совместные учения с НАТО и участие в миссиях альянса в Косово и Афганистане мирно уживались с членством в российском военном блоке ОДКБ. Пребывание в этой организации давало Армении возможность покупать российское оружие по льготным ценам и обязывало участвовать в регулярных учениях — то в лесах Беларуси, то в горах Таджикистана. При этом формально в ОДКБ сохранялся главный принцип коллективной безопасности: нападение на одного участника должно было повлечь реакцию остальных. Впрочем, на практике этот принцип оставался непроверенным. Пока серьезной угрозы не возникало, оставалось лишь надеяться, что в критический момент союзники действительно придут на помощь.
Трудно представить, чтобы после 2014 года Россия продолжила поставлять оружие Украине. А после армянской революции именно так и произошло. Кредит на $ 100 млн был выделен еще правительству Сержа Саргсяна, но основные поставки по нему пришлись уже на первый срок Пашиняна. До войны в Карабахе 2020 года Россия обеспечивала 94% всего объема армянских закупок вооружений.
Первое время устраивала Москву и позиция новых армянских властей по Евразийскому экономическому союзу. Будучи оппозиционером, Пашинян относился к ЕАЭС с большим скепсисом. За восемь месяцев до прихода к власти он даже инициировал законопроект о выходе Армении из союза. Многие его аргументы того периода звучат актуально и сегодня — в частности, тезис о том, что ЕАЭС является скорее политическим инструментом удержания Армении в орбите влияния Москвы. Однако, оказавшись у власти, Пашинян сменил риторику, признав экономические выгоды членства в союзе.
Были со стороны Пашиняна и политические жесты доброй воли. Армения стала единственной страной, которая откликнулась на просьбу Москвы направить военных в Сирию. Уговаривать соседей пойти на это Москва начала еще в 2017 году, особенно напирая на Казахстан и Кыргызстан. Но в итоге в 2019 году в Алеппо отправились именно армянские саперы и медики.
Даже после поражения в Карабахе в 2020 году нельзя было сказать, что Ереван сделал окончательный выбор в пользу разворота от Москвы. Российские миротворцы в Карабахе и пограничники на армяно-азербайджанской границе давали хоть какую-то надежду на мир. Москва, в свою очередь, тоже не стала полноценно помогать армянской оппозиции, хотя в конце 2020-го — начале 2021 года для этого было немало возможностей. Власть Пашиняна тогда буквально висела на волоске. Однако в Кремле предпочли сохранить статус-кво. «Российскому президенту, конечно, не нужно, чтобы Никол Пашинян ушел в отставку, а его подпись под трехсторонним документом оказалась ничтожной», — писал в декабре 2020 года «путинский летописец» Андрей Колесников.
Логика была понятной: на тот момент у Пашиняна не было серьезных соперников. Блок экс-президента Роберта Кочаряна набрал на парламентских выборах 2021 года чуть больше 20%, партия Пашиняна — почти 54%. Уже на следующий день после выборов Дмитрий Песков заявил, что «убедительную победу одержала партия Пашиняна».
Годы перелома
Напряженность и взаимное недоверие между Москвой и Ереваном заметно усилились после начала полномасштабного вторжения России в Украину. Правда, произошло это не по инициативе армянской стороны. Опыт соседства с Ираном научил Ереван прагматично выстраивать отношения даже с международными изгоями, если это необходимо для выживания.
Именно так обстояло дело в 2022—2023 гг. Пока одни военнослужащие 15-й отдельной гвардейской мотострелковой Александрийской бригады участвовали в военных преступлениях в Украине (в частности, есть сведения, что они расстреляли мирных жителей в селе Перемога Киевской области), другие в это же время обеспечивали безопасность армянского населения в Карабахе.
На тот момент у местных жителей к российским миротворцам особых претензий не было. Более того, миротворцы негласно действовали в интересах армян. Яркий пример — история Норайра Мирзояна: после того как он бросил гранату в азербайджанских военных на блокпосту, российские военные не выдали его Баку, а передали властям непризнанной Республики Арцах.
Подобная лояльность миротворцев к армянам в итоге сыграла против самой России. Именно она подтолкнула Азербайджан к решению в одностороннем порядке перекрыть Лачинский коридор и установить блокаду Карабаха. Если бы российские военные досматривали весь входящий транспорт в полном объеме, у Баку, скорее всего, не возникло бы повода для таких действий. Однако через коридор де-факто продолжали поступать и оружие, и топливо для военной техники.
В теории это должно было бы укрепить симпатии между Россией и Арменией и создать напряжение в отношениях Москвы с Баку. На практике же Россия умудрилась испортить отношения с обоими соседями одновременно. Миротворцы де-факто не смогли предотвратить окончательное поглощение Карабаха Азербайджаном. Но главная причина заключалась в другом: со своей задачей не справились высокопоставленные российские генералы, отвечавшие за сотрудничество в рамках ОДКБ, а также российские дипломаты.
Когда Азербайджан начал навязывать Еревану выгодный для себя вариант мирного договора, он неожиданно заручился поддержкой Евросоюза. Сейчас это выглядит парадоксально: именно Армения с тех пор превратилась в ближайшего партнера Брюсселя в регионе, в то время как Азербайджан регулярно получает упреки за нарушения прав человека и все чаще позиционирует себя как евразийское, а не европейское государство. Тем не менее в тот период у Баку и Брюсселя был общий интерес: обе стороны хотели добиться скорейшего вывода российских миротворцев. Цель Армении и России была прямо противоположной — сохранить их присутствие как можно дольше.
Почему же Ереван не сделал ставку на Россию, а согласился вести переговоры по европейскому треку и уже в октябре 2022 года признал Карабах частью Азербайджана?
Постфактум Пашинян может называть это осознанным выбором «в пользу независимости Армении». На деле это был выбор с пистолетом у виска. Менее чем за месяц до этого, в сентябре 2022 года, на международно признанной границе Армении и Азербайджана вспыхнули тяжелые бои с применением артиллерии и бронетехники. ОДКБ на это должным образом не отреагировала: миссия организации прибыла уже после того, как обострение сошло на нет, а о каком-либо коллективном осуждении Азербайджана речь вообще не шла. Пашинян был настолько возмущен, что отказался подписывать итоговый документ ноябрьского саммита ОДКБ.
Бои сентября 2022 года заставили Ереван задуматься: кто, помимо России, может выступить если не гарантом безопасности, то хотя бы подстраховкой? В итоге Армения фактически сняла с себя ответственность за Карабах и разместила вдоль границы гражданскую мониторинговую миссию Евросоюза — наблюдателей с биноклями, без оружия. Москва, тем не менее, немедленно связала присутствие миссии с НАТО.
Невыполнение союзниками по ОДКБ своих обязательств перед Арменией стало одной из главных причин заморозки участия Армении в организации, включая прекращение уплаты членских взносов. Устав организации в таких случаях предусматривает четкие последствия: сначала (до погашения долга) лишение права голоса, а затем и исключение за «невыполнение обязательств». Судя по всему, нынешнее правительство Армении к такому сценарию вполне готово.
Позиция Еревана могла бы быть иной, если бы ОДКБ сохранила хотя бы один из своих главных бонусов — бесперебойные поставки российского оружия по внутренним ценам. Но после начала войны в Украине это стало невозможно. По утверждениям армянской стороны, Россия не выполнила обязательства по контракту 2023 года, хотя Ереван перечислил вперед около $ 400 млн. Урегулировать спор удалось только к 2025 году. Как заявил секретарь Совета безопасности Армении Армен Григорян, к 2024 году доля России в структуре поставок вооружений Армении снизилась с прежних 96% до менее чем 10%.
Результаты политики Москвы можно было наблюдать на параде в честь Дня Республики 28 мая. Как подчеркнул сам Никол Пашинян, на нем было представлено оружие и техника из семи стран. «Это результат политики, основанной на концепции «Реальная Армения»», — сказал он, имея в виду новую внешнеполитическую концепцию: мирное сосуществование с соседями и отказ от ставки исключительно на Москву как главного гаранта безопасности.
Теперь, помимо привычных российских танков и артиллерии, в арсенале Армении появились французские самоходные гаубицы Caesar, индийские системы залпового огня Pinaka и зенитные ракеты Akash, а также образцы иранской и китайской техники. Развивается и собственное производство — например, минометов «Раздан». В мае 2026 года, по словам министра высокотехнологичной промышленности Мхитара Айрапетяна, армянское оружие впервые в истории ушло на экспорт.
После начала войны в Украине в армяно-российских отношениях развивалось лишь одно направление — схемы по обходу западных санкций. Впрочем, из-за отсутствия общей границы имела смысл торговля лишь очень дорогими товарами: золотом, алмазами и электроникой. Драгоценные металлы и камни шли через Армению в ОАЭ, а смартфоны и другая техника, наоборот, поступали в Россию с промежуточной остановкой в Ереване. Эта простая схема позволила компании Mobile Centre Art стать крупнейшим налогоплательщиком Армении. Общий товарооборот России и Армении уже в 2022 году вырос почти в два раза — с $ 2,6 млрд до $5 млрд, а к 2025 году и вовсе достиг $6,4 млрд.
Прагматичный разворот
Чем меньше оставалось времени до парламентских выборов в Армении, тем настойчивее эксперты говорили: Кремль любой ценой постарается сместить правительство Никола Пашиняна. Причинами называли официально заявленный курс на вступление в Евросоюз (в прошлом году парламент даже принял специальный закон) и целый ряд раздражающих Москву жестов. Среди них — визит Владимира Зеленского в Ереван на саммит Европейского политического сообщества, а также неоднократные заявления армянских властей о связях высшего духовенства Армянской апостольской церкви с российскими спецслужбами. В разгар конфликта с церковью Пашинян публично заявлял: «Мне нужен католикос, который не будет подчиняться старшему лейтенанту иностранной спецслужбы и не будет ежедневно отчитываться перед лейтенантами иностранной спецслужбы». Главному оппоненту на выборах — миллиардеру Самвелу Карапетяну — Пашинян дал прозвище «калужский олигарх», подчеркивая его связи с Россией.
Но несмотря на обвинения во вмешательстве в выборы, армянские власти никогда полностью не закрывали канал связи с Москвой. В феврале на встречу с Сергеем Лавровым в Москву приезжал спикер парламента Ален Симонян — пожалуй, самый жесткий критик России в правительстве. А 1 апреля с Путиным встречался уже сам Никол Пашинян. Вопреки расхожему мнению, эта встреча не была «вызовом на ковер»: инициатором разговора выступил именно Ереван, и шаг выглядел вполне рациональным.
Согласно майскому опросу International Republican Institute, 35% армян по-прежнему считают Россию важнейшим политическим партнером (больше только у Франции — 39%, у ЕС — 34%). При этом 32% называют Россию главной угрозой — это исторический максимум. Тем не менее больше половины опрошенных считают, что внешняя политика Армении должна быть ориентирована одновременно и на Запад, и на Россию. Именно эту линию и продвигает Пашинян. Неудивительно, что прямо перед выборами он объявил о новой встрече с Путиным. Эти планы, по словам армянской стороны, политики обсудили по телефону 1 июня, когда Пашинян принимал поздравления с днем рождения.
Несмотря на это, после выборов российские власти отказались поздравлять Никола Пашиняна с победой и подвергли критике как ход избирательной кампании, так и внешнюю политику Армении. Примечательно, что даже наблюдатели от стран СНГ признали выборы честными и открытыми. Поздравление поступило и от главы МИД Ирана Аббаса Арагчи. При этом иранский жест прямо противоречит кремлевской логике, согласно которой прозападное правительство Армении якобы угрожает стабильности всего региона, и в первую очередь — Ирану.
Впрочем, уже 12 июня в российском посольстве в Ереване прошел торжественный прием по случаю Дня России. Среди гостей были спикер парламента Ален Симонян, министр экономики Геворг Папоян, министр территориального управления и инфраструктуры Давит Худатян и вице-премьер Мгер Григорян. «Наши отношения достигли стадии переосмысления и адаптации к меняющимся глобальным и региональным реалиям», — заявил тогда посол России Сергей Копыркин. По сути, это и было актом смирения с результатами выборов.
На этом фоне уже не выглядят столь угрожающе запреты на импорт армянских цветов/фруктов и разговоры о возможном повышении цены на газ. Тем более что речь идет о неподъемных для Армении $ 600 за тысячу кубометров (сейчас цена для государства составляет $ 177, а для конечного потребителя — около $ 360). Пашинян реагирует на угрозы спокойно, напоминая, что цена зафиксирована долгосрочным контрактом до 2032 года и ее односторонний пересмотр будет «недоговорным поведением».
Как показывает практика, большинство российских угроз так и остаются угрозами, они редко переходят в реальные действия. У Москвы просто нет выбора: лучше сохранить хотя бы минимальные отношения, чем получить еще одну Молдову — страну, с которой разорваны почти все связи. В этом, собственно, и заключается главный аргумент известного армянского политолога Александра Искандаряна: сегодня отношения России и Армении держатся исключительно на экономике. Если убрать экономику — не останется практически ничего. Теоретически Армения может со временем частично заменить российский газ иранским или даже азербайджанским, но на это потребуются годы.
Вопрос о возможной приостановке членства Армении в Евразийском экономическом союзе тоже остается открытым. На последнем саммите страны-участницы (к позиции России присоединились Беларусь, Казахстан и Кыргызстан) призвали Ереван до декабря провести референдум о выборе между ЕАЭС и Евросоюзом. Что будет, если Армения откажется, — неясно. В отличие от ОДКБ, в уставе ЕАЭС процедура исключения вообще не прописана. А это значит, что если Путин и Пашинян сумеют найти взаимовыгодный компромисс, весь скандал можно будет тихо спустить на тормозах.
Несмотря на эмоциональную риторику, в Москве к победе Пашиняна были готовы. Более того, есть основания полагать, что кампанию дезинформации против него скорректировали, чтобы не повышать цену собственного поражения. Именно такой вывод напрашивается из расследования фактчекинг-проекта «Проверено», которое признает, что нейросетевые ролики против Пашиняна не получили заметного вирусного эффекта.
Безусловно, после неизбежного выхода Армении из ОДКБ и возможных ограничений по линии ЕАЭС отношения Еревана с Москвой уже не вернутся к уровню 2017 года. Тем не менее даже в этом случае Армения не уйдет от России слишком далеко. На сопоставимом уровне — партнерство без полноценного членства в интеграционных структурах — находятся Узбекистан и даже Азербайджан, и никто не считает это проблемой или угрозой. Разница лишь в том, что Армению в Кремле всегда воспринимали как максимально зависимого партнера, а Азербайджан — как самодостаточного игрока. Поэтому последнему традиционно позволялось гораздо больше.
Развитие диверсифицированной экономики остается главной целью армянского правительства на текущий срок, а поиск нового баланса в отношениях с Москвой — одна из ключевых задач на этом пути. Учитывая болезненное отношение Кремля ко всему, что связано с памятью о Второй мировой войне, первым символическим шагом может стать показательное наказание вандала, испортившего военный мемориал в Гюмри. А вот выдавать России математика Михаила Вербицкого, на которого заведены дела по политическим статьям, армянские власти не стали, доказав свою приверженность европейским ценностям.
На отношения двух стран, вероятно, повлияют и уголовные дела в отношении ключевых фигур оппозиции — Самвела Карапетяна, Роберта Кочаряна и Гагика Царукяна, — которых Никол Пашинян обещал посадить. Однако, зная армянские политические реалии, воспринимать эти заявления слишком буквально не стоит. Скорее всего, речь идет лишь о давлении с целью закрепить новый внутри- и внешнеполитический баланс.
