Оккупацию Россией украинских территорий часто оценивают преимущественно через военные и количественные показатели: захваченные города, сместившиеся линии фронта, скорость продвижения войск. Однако оккупация — это не только территориальный захват и административный контроль. Это еще и последовательная работа по переформатированию исторической памяти, коллективной идентичности и представления людей о своем месте в мире.
С 2014 года Россия активно использовала исторические нарративы как инструмент управления в оккупированном Крыму и в так называемых самопровозглашенных «народных республиках». После полномасштабного вторжения 2022 года масштабы и институциональный охват этой деятельности значительно возросли. На новых оккупированных территориях российские власти вкладывают существенные средства в создание памятников и мемориальных комплексов, реализацию образовательных программ, молодежных инициатив и проведение памятных мероприятий, стремясь вписать оккупацию в более широкий исторический контекст.
В центре этой политики находится Российское военно-историческое общество (РВИО), созданное по указу президента в 2012 году и ответственное за продвижение патриотического воспитания и единой официальной трактовки российской истории. После 2022 года общество существенно расширило свое присутствие на оккупированных территориях Украины. Оно занимается восстановлением мемориалов, проводит образовательные форумы, распространяет учебники и реализует молодежные программы. Во всех этих инициативах РВИО последовательно продвигает нарратив об «историческом воссоединении», представляя оккупированные территории не как вновь захваченные земли, а как регионы, которые «возвращаются в родную гавань» большой русской исторической общности.
Памятники, память и «воссоединение»
После начала полномасштабного вторжения РВИО расширило программу возведения и восстановления мемориалов на оккупированных территориях. К середине 2024 года, по данным самого общества, в оккупированных частях Донецкой, Луганской, Херсонской и Запорожской областей Украины было открыто 19 новых мемориальных объектов. Работа по созданию новых военных памятников продолжается. Несмотря на некоторые различия в тематике, эти проекты неизменно продвигают единый нарратив: современная российская власть изображается как участник непрерывной исторической борьбы, связывающей воедино Великую Отечественную войну, память о советском прошлом и текущую войну в Украине.
Стратегическое обоснование этих усилий было представлено в мае 2023 года, когда заместитель председателя РВИО Николай Овсиенко объявил о планах проведения масштабной кампании по восстановлению и возведению памятников на оккупированных территориях. Помимо реставрации советских военных мемориалов, организация предложила установить новые памятники «шахтерам — защитникам Донбасса» и сделала акцент на сохранении того, что она называет историческим наследием «Новороссии». Эти проекты преподносились как ответ на якобы имевшие место попытки Украины «переписать историю» и как способ связать поколения через общую борьбу с нацизмом.
Ярким примером такого подхода стала реконструкция мемориального комплекса «Саур-Могила». Этот комплекс, открытый в 1967 году в память об освобождении Донбасса советскими войсками в годы Второй мировой войны, сильно пострадал в 2014 году. В 2022 году РВИО совместно с Министерством обороны РФ приступило к восстановлению объекта. При этом проект вышел за рамки обычной реставрации оригинальной версии: наряду с восстановленными советскими элементами были добавлены три новых барельефа, посвященных «героям» донбасского «ополчения», российским военнослужащим и участником того, что Москва называет «специальной военной операцией». Овсиенко тогда пояснил, что новые барельефы призваны увековечить «героев нашего времени» наряду с героями Великой Отечественной войны, а сохраненные следы от снарядов на оригинальных барельефах должны свидетельствовать как о боях 2014 года, так и о жертвах, принесенных «защитниками Донбасса». Таким образом, мемориал физически объединяет память о Великой Отечественной войне с сегодняшней войной России против Украины, представляя оба события как разные этапы одной непрерывной борьбы с «нацизмом».
Аналогичная логика прослеживается и в мемориальном комплексе «Шурф шахты № 4/4-бис» в Донецке, посвященном памяти десятков тысяч мирных жителей, погибших во время нацистской оккупации Донбасса. На церемонии открытия после реконструкции в марте 2024 года российские официальные лица последовательно проводили параллели между событиями Второй мировой войны и нынешней войной. Сергей Кириенко, первый заместитель руководителя АП и куратор оккупированных территорий, тогда заявил, что сохранение исторической памяти необходимо для достижения окончательной «победы над нацизмом и фашизмом». Местные власти, в свою очередь, подчеркивали, что мемориал несет важные уроки для будущих поколений. Таким образом, реконструкция превратилась из акта сохранения памяти в инструмент, сознательно связывающий события Второй мировой войны с нынешними боевыми действиями.
Проекты РВИО также начали активно интегрировать текущую войну в официальную культуру памяти. В ноябре 2025 года организация открыла в оккупированном Донецке военно-мемориальный комплекс «Донецкое море». Объект, созданный по поручению Владимира Путина, посвящен участникам войны против Украины и призван служить целям патриотического воспитания, а также стать площадкой для регулярных школьных экскурсий. Николай Овсиенко отмечал, что школьники должны приходить сюда, чтобы изучать историю через рассказы о тех, чья память здесь увековечена. Тем самым участники современных боевых действий встраиваются в единый исторический нарратив наряду с предыдущими поколениями советских и российских солдат.
Та же риторика «восстановления исторической справедливости» звучит и на оккупированных территориях Херсонской области. В июле 2023 года РВИО открыло памятник советскому актеру Евгению Матвееву в его родном селе Новоукраинка. Проект преподносился как часть кампании по «возвращению» исторических фигур, чья память якобы была забыта или стерта после 2014 года. Похожий нарратив сопровождал открытие в феврале 2024 года памятника русскому исследователю Петру Козлову в заповеднике Аскания-Нова. Оккупационный губернатор Владимир Сальдо назвал это попыткой вернуть «исторические достижения и факты, которые у нас пытались отобрать».
В основе всех этих инициатив лежит удивительно последовательный политический словарь. На церемониях открытия памятников, при восстановлении мемориалов, на образовательных форумах и в публичных выступлениях российские официальные лица постоянно используют одни и те же формулировки: «историческая справедливость», «историческая память», «исторические территории», «воссоединение», «возвращение», «восстановление», «Новороссия», «историческая родина». Они почти никогда не говорят о создании нового политического порядка. Вместо этого они представляют свои действия как восстановление порядка, который якобы уже существовал.
На форуме «История для будущего. Русская весна» в Луганске в 2024 году Владимир Путин назвал оккупированные территории «историческими землями», которые «вернулись в большую родную семью». Участники форума последовательно трактовали включение этих территорий в состав России именно как «воссоединение», а не как аннексию. Те же мотивы доминировали и на форуме «История для будущего» в Херсонской области в 2025 году. Представляя новые учебники по истории Донбасса и Новороссии, Николай Овсиенко заявил, что борьба за умы людей является одним из важнейших фронтов, на котором сражается современная России. Участники мероприятия описывали Новороссию как историческое пространство, естественным образом связанное с Россией, а историческое образование — как необходимое условие долгосрочной интеграции оккупированных территорий в российское государство.
Представляя российскую власть как восстановление исторической преемственности, а не как результат военной оккупации, РВИО превращает политические претензии в исторические. Россия изображается не как сила, которая пришла, а как сила, которая «вернулась». Проекты общества делают больше, чем просто увековечивают прошлое. Они встраивают современное российское правление в единый исторический нарратив, связывающий имперскую экспансию на юг Украины, советскую победу в Великой Отечественной войне и нынешнюю войну против Украины в одну непрерывную историю. В рамках этой логики оккупация предстает как восстановление исторической преемственности и российского контроля над этими территориями.
Битва за умы: воспитание исторической лояльности
Попытки переформатировать историческое сознание не ограничиваются памятниками — они активно проникают в систему образования. Если мемориальные проекты меняют физическое пространство, то образовательные инициативы нацелены на формирование будущих поколений.
С начала полномасштабного вторжения РВИО выстроило на оккупированных территориях многоуровневую образовательную инфраструктуру. Организация проводит ежегодные форумы, создает профильные классы, разрабатывает учебники региональной истории, реализует музейные проекты и выставки, организует молодежные конкурсы, коммеморативные акции и внеклассные программы для школьников.
Подход организации четко сформулировал ее председатель Владимир Мединский на форуме «История для будущего. Русская весна» в оккупированном Луганске в 2024 году. Он назвал историю «полем боя за умы и души». Форум собрал несколько тысяч участников и был посвящен исторической памяти, патриотическому воспитанию и защите того, что организаторы называют «исторической правдой».
Образовательные программы тесно связаны с разработкой учебной литературы. На форуме 2025 года в Геническе РВИО представило новые «учебники по истории Донбасса и Новороссии» для учащихся 5−7 классов. Николай Овсиенко тогда назвал школы важнейшим фронтом в борьбе за умы молодежи и подчеркнул, что успех на этом направлении критически важен для достижения более широких политических целей. Новые пособия дополняют единый российский государственный курс истории региональным нарративом, полностью соответствующим официальной трактовке статуса оккупированных территорий.
РВИО также создает собственные институциональные структуры непосредственно на оккупированных землях. В сентябре 2024 года в лицее оккупированного Луганска был открыт профильный класс РВИО. Тогда же стало известно о планах создать аналогичные классы и в других оккупированных городах. Ученики таких классов изучают историю параллельно с такими дисциплинами, как «информационная война» и «патриотическое воспитание». Овсиенко характеризовал «информационный фронт» как еще одно поле борьбы за умы и сердца молодого поколения.
Другие инициативы общества следуют той же логике. Выставки РВИО — «Герои и подвиги» и «Герои с вечно русскими сердцами» — ставят участников войны против Украины в один ряд с героями Второй мировой войны. Образовательные игры вроде «Код Отечества» включают вопросы как о событиях 1941−1945 гг., так и о т.н. «специальной военной операции», сознательно стирая историческую дистанцию между двумя войнами. В музеи передаются советские артефакты, найденные и привезенные активистами РВИО, а в молодежных лагерях делают акцент на «исторических связях» Донбасса, Новороссии и России. В апреле 2026 года организация установила в школах оккупированной Макеевки двенадцать мемориальных досок в честь местных Героев Советского Союза, напрямую встраивая официальный нарратив в повседневную школьную среду.
Нормализация оккупации
РВИО занимается не просто преподаванием истории. Через специальные классы, учебники, музеи, молодежные лагеря и публичные мероприятия организация продвигает единую трактовку прошлого, в которой Донбасс и т.н. Новороссия изображаются как исторически неотделимые от России. Великая Отечественная война и нынешняя война против Украины представляются как этапы одной и той же борьбы, а российское управление оккупированными территориями — как восстановление исторического единства, а не как результат военного завоевания. Историческое образование таким образом становится еще одним инструментом нормализации и легитимации оккупации.
Отличительная черта работы РВИО — последовательное использование языка «исторического восстановления». На оккупированных территориях памятники преподносятся как «возвращенное наследие», образовательные реформы — как защита «исторической правды», а территориальная оккупация — как «воссоединение», а не аннексия. В этой логике история не просто привлекается постфактум для оправдания политических решений. Она становится механизмом, благодаря которому эти решения начинают восприниматься как естественные, неизбежные и исторически обоснованные.
