На этой неделе стало известно, что Борис Надеждин, выдвигавшийся в 2024 году на пост президента, не сможет участвовать в выборах в Госдуму. Политик планировал баллотироваться как самовыдвиженец по Мытищенскому одномандатному округу Московской области. Однако 10 июля его признали «иностранным агентом», что автоматически закрывает путь в депутаты. Вслед за этим против него возбудили административное дело по статье о «демонстрации экстремистской символики». Теперь политик не может вести даже подготовку к регистрации.
Теперь Надеждин, который всегда придерживался умеренной оппозиционной линии и не выходил за установленные системой рамки, размышляет о возможном отъезде из страны. Впрочем, на его имя уже пришло постановление о запрете выезда за границу.
Как и в 2024 году, Борис Надеждин начал собирать подписи. Его сборщики раздавали листовки с символичным словом «Мир». С одной стороны, политик явно обозначил свои парламентские амбиции, с другой — заранее учел «пожелания системы» (возможно, даже не советуясь с ее представителями напрямую). С чисто политической точки зрения наиболее перспективным для него был бы один из протестных московских округов. Там он мог бы рассчитывать на хороший результат. Сбор подписей в столице гарантированно привлек бы внимание жителей и позволил бы повторить эффект 2024 года, когда на пунктах сборах образовывались впечатляющие очереди из его сторонников. Вместо этого Надеждин выбрал более компромиссный вариант выдвижения в Подмосковье, где медийный эффект кампании изначально скромнее из-за меньшей концентрации населения. Сам он объяснял это тем, что давно работает в Московской области и пользуется там определенной известностью. Однако область уже давно превратилась в «электоральный султанат», в отличие от Москвы, где предсказуемые официальные итоги выборов начали выдавать только сравнительно недавно.
Нельзя исключать, что Надеждин пытался вести политический торг, параллельно выдвинувшись в Московскую областную думу. Власти региона и политблок АП могли бы, в теории, дать ему зеленый свет на кампанию в региональный парламент, не зарегистрировав при этом кандидатом в Госдуму. Такая стратегия могла сработать в эпоху Владислава Суркова или Вячеслава Володина, однако команда Сергея Кириенко подобных хитростей не любит, а после начала полномасштабной войны политические торги в прежнем формате в принципе стали практически невозможны.
Власти могли пойти по стандартному пути и просто отказать Надеждину в регистрации — так обычно поступают с неугодными кандидатами. Однако в его случае был выбран значительно более жесткий сценарий. Подобные меры, как правило, инициируют силовики, которые предпочитают решать вопросы радикально и не слишком доверяют «гражданским» методам отсечения от выборов. Логика их действий понятна. Несмотря на все усилия Надеждина дозировать медийный эффект, его кампания по сбору подписей начала привлекать внимание. В условиях крайне зачищенной кампании в Госдуму появление яркого кандидата-одномандатника с лозунгом «Мир» постепенно превращалось в событие федерального уровня. В итоге кампанию пресекли уже привычным способом — через статус иноагента и административное дело о «демонстрации экстремистской символики». Именно так в последние годы «устраняют» заметных «яблочников» и коммунистов.
Были ли эти меры совместной разработкой силовиков и политблока АП — вопрос открытый. С одной стороны, команде Сергея Кириенко шум вокруг сбора подписей в поддержку Надеждина явно добавлял головной боли. С другой — скандал вокруг его преследования создает дополнительные проблемы. Общество в очередной раз получает сигнал: власть жестко зачищает электоральное поле, а значит, боится за итоги голосования. На фоне растущего недовольства Кремлем и правительством эхо от такого вытеснения Надеждина может оказаться довольно громким. Этого эффекта можно было бы избежать, если бы власть просто отказала ему в регистрации. Поэтому версия о ведущей роли силовиков в данном случае выглядит наиболее правдоподобной — с оговоркой, что политблок АП, судя по всему, не стал сопротивляться их действиям.
При этом сам политблок явно применял похожие методы давления против членов «Яблока» и КПРФ. Риски для политического блока здесь очевидны: сильная федеральная кампания «Яблока» под лозунгом «За мир и свободу» с известными лицами могла бы серьезно повлиять на общественные настроения. Именно поэтому АП выгодно максимально ослабить партию. Симптоматично, что при регистрации списка «Яблоку» долго не позволяли назначить финансовых уполномоченных и открыть спецсчет — без них полноценная агитация невозможна.
И история Бориса Надеждина, и действия против «Яблока» и КПРФ показывают одно: силовые методы в российской политике становятся одним из основных. Пространства для политических маневров и торгов, характерного для эпохи Суркова и Володина, больше не существует.
Отрицательная прагматика «Единой России«
«Единая Россия» выстраивает начало своей предвыборной кампании в Госдуму вокруг темы войны. Военкор Евгений Поддубный во время предвыборных поездок заявляет, что еще не опубликованная программа партии «будет полностью ориентирована на реалии военного времени», а также обещает дополнительные меры социальной и финансовой поддержки участникам боевых действий. Секретарь Генерального совета партии Владимир Якушев, в свою очередь, жестко критикует тех, кто выступает за начало переговоров даже «без выполнения целей специальной военной операции».
Учитывая усталость общества от войны и преобладающее желание начать переговоры, заявления Якушева и Поддубного выглядят контрпродуктивными с точки зрения политической прагматики. Генсек партии фактически заявляет: «в ближайшее время переговоров не ждите». Поддубный, в свою очередь, дает понять, что будущая программа партии рассчитана на долгосрочное существование в условиях военного времени, а значит, боевые действия будут продолжаться.
Эти посылы расходятся с настроениями большинства граждан и, скорее всего, приведут к дальнейшему падению реальной поддержки «Единой России». Однако с точки зрения позиционирования партии как «партии Путина» они вполне логичны. Президент открыто отвергает предложения Владимира Зеленского о взаимном отказе от ракетных и дроновых ударов по тылу. Практически в каждом публичном выступлении он говорит о «бойцах, которые постоянно идут вперед», а официальная пропаганда продолжает рассуждать о каких-то территориальных достижениях, сколь бы сомнительными они ни выглядели.
Единороссы действуют из извращенной прагматики, которая расходится с реальной политической целесообразностью. По аналогии с термином «отрицательный рост» ее можно назвать «отрицательной прагматикой». Активное педалирование военной темы вызывает раздражение у большинства уставших от войны людей. Зато такие заявления могут понравиться президенту Владимиру Путину. Пока вся драматургия кампании «Единой России» строится под одного-единственного зрителя — человека, который настроен на продолжение боевых действий и дальнейшую эскалацию.
