До 2014 года Германия представляла собой благоприятную среду для российского влияния. В местной политике преобладала стратегия сближения с Россией через экономическое сотрудничество и культурный обмен. Германский бизнес был заинтересован в российских энергоносителях и доступе к российскому рынку. В обществе сохранялся устойчивый интерес к русской культуре, временами переходивший в откровенную русофилию и подкреплявшийся чувством исторической вины за преступления нацистской Германии против народов СССР. Многомиллионная русскоязычная диаспора, сеть «обществ дружбы с Россией» и почти неограниченная трансляция российского контента создавали благоприятные условия для работы российской «мягкой силы» в Германии.
После аннексии Крыма в 2014 году и начала войны на Донбассе Берлин начал постепенно сужать пространство для российского влияния, однако принципиального пересмотра отношений с Москвой не произошло. Правила игры для российской «мягкой силы» в Германии существенно изменились лишь после начала полномасштабного вторжения России в Украину в 2022 году.
Как Москва утратила прежние рычаги влияния и какими инструментами она располагает сегодня для продвижения своих нарративов в общественно-политическом пространстве ФРГ?
Политика
В 2022 году Германия совершила самый резкий внешнеполитический поворот со времен объединения страны и окончания холодной войны. Берлин осудил российскую агрессию, начал оказывать Украине военную помощь и публично признал крах концепций «сближения через торговлю» и «партнерства для модернизации» — того фундамента, на котором тридцать лет строились германо-российские отношения.
Президент ФРГ и бывший министр иностранных дел Франк-Вальтер Штайнмайер прямо говорил о провале германской «восточной политики», особенно после 2014 года: о недооценке имперских амбиций Владимира Путина, об ошибочной оценке политических рисков совместных энергетических проектов и о собственных просчетах. Действующие и бывшие политики «традиционных» партий, которые прежде поддерживали пророссийские нарративы, почти исчезли из публичного пространства. Бывший канцлер Герхард Шредер столкнулся с массовой критикой, в том числе со стороны однопартийцев, и едва не лишился членства в СДПГ. Даже неофициальные контакты экс-политиков с российской стороной — как в случае бывшего председателя СДПГ Маттиаса Платцека — вызывают волну возмущения и обвинения в «эгоизме и безответственности». Правительство от таких встреч демонстративно дистанцируется.
Для Берлина Россия стала противником. Политики говорят уже не о гипотетической угрозе, а о гибридной войне, которая идет прямо сейчас. Представители бундесвера и спецслужб открыто предупреждают о возможности вооруженной агрессии России против Германии в обозримом будущем. Этот диагноз получил новое подтверждение летом 2026 года. В начале августа в аэропорту Лейпцига произошла попытка диверсии против украинского грузового самолета Ан-124. Берлин официально возложил ответственность за атаку на Россию и в ответ объявил о закрытии генконсульства в Бонне и «Русского дома» в Берлине, а также о дополнительных санкционных и визовых мерах.
В новых условиях для политиков ХДС, ХСС, СДПГ, «Зеленых» и СвДП стали неприемлемы любые формальные — и тем более неформальные — контакты с Россией. Исчез целый набор каналов прямой коммуникации с германским политическим классом: межпарламентская группа, программы городов-побратимов, совместные конференции, приемы в посольстве РФ в Берлине. Прекратил работу «Петербургский диалог».
Дистанцирование от Кремля затронуло даже «Левых», традиционно симпатизировавших России. Раньше на оккупированный Донбасс мог поехать тогдашний депутат бундестага и член Парламентской ассамблеи Совета Европы Андрей Хункою Последняя официальная поездка «Левых» в Москву датирована февралем 2022 года. Депутаты разных уровней от «Альтернативы для Германии» по-прежнему бывают в России, но, согласно решению правления партии, обязаны получать на это разрешение. В наиболее резонансных случаях «нарушители» лишались членства во фракции АдГ.
Сегодня Россия утратила ключевые механизмы прямого влияния на политиков ФРГ. Помимо смены геополитической парадигмы, этому способствовали два внутригерманских события. Во-первых, внеочередные выборы в бундестаг 2025 года: многие депутаты, считавшиеся близкими к России, потеряли мандаты, проиграв в одномандатных округах или не получив проходных мест в партийных списках. «Чистке» подверглись даже списки АдГ. Во-вторых, раскололась партия «Левых». Сторонники Сары Вагенкнехт создали собственное движение ССВ («Союз Сары Вагенкнехт»), которое в парламент не прошло.
Представители ССВ и АдГ продолжают поддерживать контакты с Россией. В июне 2026 года двое депутатов Европарламента от партии Вагенкнехт посетили Москву, а на Петербургский международный экономический форум приехала делегация АдГ во главе с внешнеполитическим спикером фракции Маркусом Фронмайером. Но политики, в той или иной форме симпатизирующие России, составляют лишь небольшую часть германского политического спектра, располагаясь на его ультраправых и ультралевых границах. Для многих из них кооперация с российской стороной служит скорее тактическим сигналом внутри Германии и демонстративным жестом в борьбе с оппонентами, чем шагом к сближению с режимом Владимира Путина. Для консерваторов, левоцентристов и либералов любая попытка «наладить диалог с Россией» токсична: она грозит не только общественным порицанием, но и серьезным ущербом для карьеры.
Экономика
В начале 2023 года прямые поставки российских энергоносителей в Германию прекратились. Полувековая энергетическая зависимость сначала от СССР, затем от России исчезла. Большинство крупных германских компаний ушло с российского рынка. Оставшиеся, за редким исключением, либо несопоставимы с ушедшими по капитализации, либо свернули основную деятельность и сохранили лишь операции, не подпадающие под санкции по гуманитарным основаниям. К 2024 году прямой импорт из России в Германию сократился на 95% по сравнению с 2021 годом: с 33,1 млрд до 1,8 млрд евро.
Экономические связи — это не только сделки и прибыль. Кремль в значительной мере утратил возможность влиять на германскую экономику и напрямую (через энергоносители и рынки сбыта), и косвенно. Крупным лоббистским структурам, таким как Восточный комитет германской экономики и Германо-российская внешнеторговая палата, пришлось пересмотреть формулу «business comes first» (бизнес на первом месте) и приспособиться к новой геополитической реальности. Ключевые отраслевые объединения — в энергетике, автопроме, химии, строительстве — разорвали или заморозили соглашения с прежними российскими партнерами. Исчезли многочисленные полуофициальные форматы кооперации. Топ-менеджеру из Германии сегодня политически крайне некомфортно не только принять предложение о работе в российском концерне, но и приехать на бизнес-форум или провести встречу «без галстуков».
В России по-прежнему работают около 250 германских компаний. Все они в той или иной степени зависят от «политической погоды» в России: от выдачи лицензий и иной разрешительной документации до угрозы национализации имущества «представителя недружественного государства». ФРГ продолжает закупать в РФ не подпавшие под санкции металлы, удобрения, продовольствие и химикаты. Но нынешние каналы влияния Москвы на германскую экономику несопоставимы с возможностями, которыми Кремль располагал до 2022 года.
СМИ и общество
В 2022—2024 гг. в ЕС, включая Германию, было запрещено вещание государственных российских СМИ — RT и Sputnik, ряда телеканалов, в том числе международных версий вроде RTR-Planeta и TVCI. Под запрет попали печатные издания и сайты «Известий», «РИА Новости» и других медиа. Некоторым «дочерним» версиям российских газет, избежавшим санкций благодаря регистрации в Германии в качестве автономных ООО, удалось сохраниться. Но они столкнулись с оттоком сотрудников и стараются минимизировать публикацию «оригинального» российского контента. Отдельные онлайн-магазины по-прежнему предлагают подписку на российские издания, включая пропагандистские. Но из-за высокой стоимости и ограниченных путей доставки эти каналы нельзя считать серьезным фактором воздействия на общественные настроения в ФРГ.
Практически все из более чем ста «побратимских» программ между городами и регионами двух стран сейчас заморожены, а некоторые официально прекращены. Разорваны и многочисленные партнерские соглашения между вузами, фондами и научными ассоциациями России и Германии. Уже через несколько недель после начала полномасштабного вторжения Министерство образования и науки ФРГ и Объединение ректоров вузов Германии заявили о досрочном завершении всех 970 совместных проектов с РФ. Российские ученые, за редким исключением, перестали быть гостями конференций и симпозиумов в Германии, а их германские коллеги, в свою очередь, воздерживаются от поездок в Россию, даже когда это формально не запрещено и технически возможно. Исследование марта 2022 года показало: у 86 из 105 опрошенных германских университетов были проекты с российскими партнерами. Только за первые недели большой войны 78 вузов прервали контакты с Россией (оставшиеся восемь на тот момент еще не определили свою позицию).
Похожая картина сложилась в области молодежного обмена. Раньше участие молодых немцев и россиян в совместных программах было обычной практикой и активно финансировалось из федерального, земельного и европейского бюджетов. Ко второму полугодию 2022 года эти программы сошли на нет. Последним крупным молодежным мероприятием в России, на котором присутствовала делегация из Германии, стал форум «Евразия Global» в июне 2022 года в Оренбурге. Сегодня поездки гостей из ФРГ на культурные мероприятия в Россию и Беларусь носят частный характер.
В самой Германии крупные проводники российских интересов ушли в тень. Некоторые пророссийские организации прекратили существование, другие ограничиваются мероприятиями, не вызывающими «политических вопросов». Страну были вынуждены покинуть многие известные пророссийские пропагандисты, в том числе обладатели германского гражданства.
Эмигрантская пресса в ФРГ придерживается прогерманской линии. Крупные порталы с «немецкой пропиской», прежде замеченные в трансляции пророссийских нарративов, либо исчезли из интернета, либо перешли на нейтральное освещение культурной жизни внутри Германии и акций памяти советских жертв Второй мировой войны. Общественные организации, работающие с выходцами из постсоветского пространства, предпочли расторгнуть договоры аренды в зданиях, связанных с российским государством. Некоторые русскоязычные СМИ сменили названия, чтобы не вызывать «неверные» ассоциации: радиостанция «Русский Берлин» стала «Голосом Берлина», газета «Русская Германия» — «Редакцией Германия».
Все это создало серьезные проблемы для российского института «мягкой силы». Научные контакты давали систематическое неформальное общение с элитой германской науки, программы «побратимов» — прямой выход на региональную власть, а культурные каналы — легальные регулярные поездки.
Новая стратегия
Несмотря на все трудности, наибольшие возможности воздействия на германское общество у России по-прежнему сохраняются в информационной сфере. Прямые контакты с политической, экономической, финансовой, культурной, научной и журналистской элитой ФРГ либо отсутствуют, либо предельно ограничены. С февраля 2022 года из страны выслали около 400 российских агентов влияния. В этих условиях ставка на информационное воздействие была для Кремля практически безальтернативной. Для этого используются косвенные каналы распространения пропагандистских сюжетов: «зеркала» российских государственных СМИ, «альтернативные медиа», радикальные группы в соцсетях, аккаунты «независимых спикеров» и инфлюенсеров на разных языках.
Приоритеты этой работы хорошо видны. Перед земельными выборами сентября 2026 года, как и перед прошлогодними выборами в бундестаг, в соцсетях запускаются дезинформационные кампании против ведущих политиков основных партий (за исключением АдГ и ССВ). Параллельно создаются клоны западных изданий и онлайн-энциклопедий, включая «Википедию», где размещаются сфабрикованные материалы. Кроме того, ведется долгосрочная работа на подрыв доверия к институтам власти, представительной демократии, полиции и судам, на раскол между западом и востоком страны и на рост общественного недовольства. Распространяются призывы пересмотреть внешнюю политику Германии: отказаться от помощи Украине, дистанцироваться от ЕС и НАТО, вернуться к российским энергоносителям, сделать ставку на национальный эгоизм. Активно педалируется и тема «мигрантской угрозы». Такие сообщения нередко появляются в радикальных группах под «немецкими» аккаунтами и формально не связаны с российскими первоисточниками.
Отдельный информационный блок подчинен задачам фальсификации истории: распространяются усеченные или вырванные из контекста сюжеты о России, Украине, Германии и Европе, продвигается нарратив о «естественной российско-германской дружбе», «отсутствии» украинской государственности и «закате Европы» без кооперации с РФ. Этот блок тоже продвигается, как правило, с немецких аккаунтов в лево- и праворадикальных группах.
Наконец, отдельное направление информационной работы связано с формированием привлекательного образа современной России. В социальных сетях действуют группы и страницы, призывающие граждан Германии переезжать в Россию, а бывших российских граждан — возвращаться. Для немецкоязычной аудитории создается образ страны, которая успешно выдерживает санкции, сохраняет политическую стабильность и предлагает высокий уровень качества жизни. В таких публикациях демонстрируются природные и архитектурные достопримечательности России, включая аннексированный Крым, российские города описываются как «чистые и высокотехнологичные», с доступными ценами на качественные продукты.
При этом далеко не все проводники выгодных Кремлю нарративов напрямую связаны с российским государством или сознательно поддерживают Москву. В ультраправой и ультралевой среде есть и те, кто дистанцируется от России. Они выборочно разносят лишь близкие им месседжи, не ссылаясь на первоисточник. Еще одна группа действует по принципу «враг моего врага — мой друг»: они не поддерживают Путина идеологически, но видят в нем антизападную и антилиберальную силу. Авторы пророссийского контента учитывают это в своей работе, главная цель которой — повысить градус недовольства и расшатать ситуацию внутри страны.
После 2022 года изменилась и механика распространения дружественного или выгодного России контента. Пока RT Deutsch работал легально, совокупная аудитория канала приближалась к 1,5 млн подписчиков, не считая тех, кто видел контент канала на других платформах. К этому добавлялась аудитория Sputnik News Deutschland (327 тысяч). Официально эти медиа заблокированы, но их продукция частично доступна через «зеркала» и аккаунты в Telegram и X, где влияние германских и европейских регуляторов слабее. Впрочем, потребление контента при этом все равно упало, и ставка сместилась на другие форматы.
Среди пророссийских блогеров, работающих на германскую аудиторию, почти нет «миллионников». Исключение — «Голос Германии» Сергея Филберта (780 тысяч подписчиков на YouTube). Остальные заметно меньше: Алина Липп (170 тысяч в TikTok), Anzi-Spiegel Томаса Репера (125 тысяч в Telegram) и малочисленные сообщества вроде «Moja Rossia» на Facebook (70 тысяч). Тем не менее производимый ими контент сохраняет заметную аудиторию благодаря отлаженной системе распространения и двум эффектам — «аутентичности» и «запретности». Контент, который публикуют частные лица и небольшие группы, создает впечатление независимого рассказа «от первого лица» и тем самым воспринимается как более достоверный, а блокировка российских государственных СМИ, в свою очередь, повышает интерес к источникам, которые позиционируют себя как «запретные», альтернативные или недоступные широкой аудитории.
У российского руководства, помимо политических, наверняка есть и личные причины «раскачивать» Германию. От роли «адвоката России в Европе» и стратегического партнерства времен Герхарда Шредера и Ангелы Меркель не осталось и следа. При Олафе Шольце и Фридрихе Мерце страна стала совсем другой, и старые методы российской стратегии мягкой силы потеряли свою актуальность. На смену им пришла «острая сила»: целенаправленные информационные кампании, дезинформация и манипуляции.
Не имея реальных возможностей кардинально повлиять на политический ландшафт Германии — например, поспособствовав приходу к власти ультраправых сил, — Кремль прибегает к стратегии, которая сочетает информационные кампании, направленные на дискредитацию демократических институтов и их представителей, распространение сфабрикованных или тенденциозно интерпретированных «новостей» и продвижение образа России как стабильного, традиционалистского и комфортного для жизни государства.
