Российские военкоматы получат доступ к практически всем персональным данным военнообязанных, а также членов их семей. О подготовке соответствующего приказа Минобороны стало известно 28 августа. Это не означает, что широкая мобилизация, подобная предыдущей, неизбежна. Возможно, задача этого приказа — облегчить работу вербовщикам. Что можно сказать точно — это то, что о прекращении или снижении интенсивности боевых действий в ближайшем будущем никто не думает.
Несколькими днями ранее Москву посетил директор ЦРУ Джон Рэтклифф. Пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков при этом утверждает, что переговоры с Украиной «находятся на паузе, новых идей в этом контексте нет». Можно предположить, что США что-то знают о дальнейших планах Кремля. Согласно широко распространенному мнению, зимой Россия усилит удары по объектам инфраструктуры в Украине, чтобы сделать ее города непригодными для жизни. Этому замыслу не противоречит идея наращивания преимущества в живой силе к весне 2027 года. Возобновление роста ВВП во втором квартале, о котором недавно сообщил Росстат, как будто говорит о том, что России будет не так трудно увеличить военные расходы. Но это, конечно, не так. Появляется все больше свидетельств того, что ни о каком возобновлении роста речи не идет.
Одно из наиболее очевидных свидетельств содержится в свежих данных ЦБ. В июле денежный агрегат M1 (наличные и средства на расчетных и накопительных счетах) показал сокращение на 0,4%, тогда как объем наличных в обращении вырос на 2,9%. Российские чиновники часто говорят о денежной массе, когда обсуждают инфляцию: денег в целом становится больше, вот и цены растут. Однако рост объема ликвидности отражает рост спроса на деньги, которые используются для оплаты товаров и услуг. Периоды высокой инфляции часто совпадают с резким увеличением денежной массы по простой причине: по мере роста цен людям требуется больше наличных и больше денег на расчетных счетах, а не на депозитах, чтобы тратить их на повседневные нужды. Цены же меняются под влиянием спроса и предложения, а не из-за абстрактного увеличения объема денег в экономике.
Как и российская экономика в целом, которая на самом деле растет лишь номинально, рост объема денежной массы, судя по всему, тоже замедляется под воздействием запретительно высоких ставок по кредитам. И это происходит в условиях все еще повышенной инфляции: в годовом выражении рост потребительских цен превышает 6,2%. Если экономический рост в реальности близок к нулю, а инфляция остается на 1−2 процентных пункта выше цели ЦБ, мы имеем дело со спадом. Причем этот спад начался уже довольно давно, просто раньше он маскировался динамикой военных отраслей. Теперь же даже они не выправляют общую картину. Августовские данные сервиса SuperJob демонстрируют снижение числа открытых вакансий на 18%. Половина малых предприятий, опрошенных банком ПСБ в июле, заявила о падении продаж.
На этом фоне даже частичная мобилизация выглядит лишь как попытка выиграть время. В краткосрочной перспективе (на три-шесть месяцев) она может сработать как временный костыль, сглаживающий провал на рынке труда. Деньги идут призывникам и их семьям, сразу тратятся, и общая статистика — включая рост реальных зарплат — на бумаге выглядит неплохо. Но проблема в другом. Даже если мобилизованные вернутся с фронта живыми и невредимыми, большинству из них на гражданке никто не будет платить такие деньги. У бизнеса их нет. При этом эффект от военных выплат оказывается краткосрочным и не слишком сильным из-за высокой инфляции, падения доходов после службы или банального проедания подъемных. Идея поддерживать уровень жизни семей за счет военных выплат в принципе перестает работать, потому что экономика не производит товаров, на которые можно потратить эти деньги.
По данным Bloomberg, еще в апреле министр финансов Антон Силуанов урезал на 35% все статьи бюджета, кроме четырех: военных расходов, ключевых социальных выплат, финансовой помощи регионам и обслуживания госдолга. Принятие такого решения показывает, какие у властей приоритеты. В Фонде национального благосостояния (ФНБ) осталось ликвидных активов на $ 46 млрд, что соответствует примерно 1,6% ВВП. Полноценного бюджетного кризиса пока нет. Тем не менее, любая затяжная пауза в проведении аукционов по размещению облигаций федерального займа (ОФЗ) принудит правительство еще активнее тратить резервы. Минфин готовится провести очередные аукционы в следующем месяце, однако окажутся ли ОФЗ востребованными — это открытый вопрос.
Еще одна волна мобилизации нанесет российской экономике ощутимый урон. Усиление борьбы за кадры лишь вновь разгонит рост зарплат, несмотря на общий спад на рынке труда. При этом финансовые запросы потенциальных рекрутов будут и дальше расти с учетом условий на фронте. Дополнительные бюджетные вливания помогут выиграть время, чтобы общая статистика выглядела приемлемо, но они же будут удерживать инфляцию и процентные ставки на высоком уровне. В результате вялый номинальный рост (в реальности уже сейчас стагфляция, а то и рецессия) может смениться быстрым и неконтролируемым спадом.
Наиболее логичный путь для Кремля — перейти к прямому управлению экономикой, жестче контролировать цены на ключевые товары и в открытую перераспределять ресурсы. Но для этого требуется серьезная подготовка, и начать ее следовало заранее. Однако никаких признаков такой подготовки мы не видим. Спонтанная мобилизация экономики лишь усугубит уже начавшийся спад в потребительском секторе. При этом государственные расходы не дадут того эффекта, на который власти могут рассчитывать. Но если перевод экономики на военные рельсы вообще не состоится, лучше она себя чувствовать не будет. Кризис просто наступит быстрее. И начнется все с рынка труда.
