Россия делает серьезную ставку на развитие отношений с арабскими странами Персидского залива. Флагманом сотрудничества остаются ОАЭ, однако и с другими государствами региона наблюдается положительная торговая динамика. Западные санкции и давление несколько замедляют это сближение, но действительно препятствуют сотрудничеству лишь в отдельных, наиболее чувствительных сферах.
Саудовская Аравия на ПМЭФ
29-й Петербургский международный экономический форум (ПМЭФ) оказался далеко не самым представительным с точки зрения международного участия. На этом фоне присутствие Саудовской Аравии в качестве официального гостя выглядело заметным событием — особенно с учетом того, что после 2022 года стратегия «поворота на Восток» стала одним из лейтмотивов российской внешней политики.
Впрочем, участие Эр-Рияда ожидаемо не привело к прорыву в двусторонних отношениях. Как и на большинстве подобных мероприятий, основным итогом стали многочисленные протокольные меморандумы о намерениях (всего стороны подписали 30 документов) и декларативные заявления о дружбе и партнерстве. Так, министр промышленности и минеральных ресурсов Саудовской Аравии Бандар аль-Хурейф заявил, что его страна рассчитывает на сотрудничество с Россией «на ближайшие 100 лет».
Из более содержательных договоренностей можно отметить соглашение о сотрудничестве между Российским фондом прямых инвестиций (РФПИ), группой «Нацпроектстрой» и саудовской компанией Lamar Arabia Holding W.L.L., которое предполагает взаимное инвестирование в инфраструктурные и энергетические проекты. Впрочем, как и в большинстве других случаев, конкретики по объемам, срокам и механизмам реализации соглашения пока нет.
Если взглянуть шире — не только на ПМЭФ-2026, но и на предыдущие форумы, — становится очевидной растущая важность ближневосточного направления для Москвы. За последние шесть лет главными гостями форума были пять арабских стран: Катар (2021), Египет (2022), ОАЭ (2023), Оман (2024) и Саудовская Аравия (2026).
Другими словами, кажется, что в пресловутом «повороте на Восток» едва ли не главную ставку Москва сделала именно на страны Персидского залива — по крайней мере, в сфере экономического сотрудничества. Реалии на земле, разумеется, показывают куда более сложную картину, однако Россия, пусть и не всегда с желаемой динамикой, все же последовательно углубляет сотрудничество с государствами региона.
Неровные инвестиции
Одной из главных надежд последних лет были инвестиции монархий Залива в российскую экономику. Нефтяные государства с профицитными бюджетами казались логичным потенциальным источником капитала, особенно на фоне их желания диверсифицировать свои портфели.
В 2015 году РФПИ и саудовский Public Investment Fund (PIF) договорились о партнерстве, в рамках которого Эр-Рияд должен был инвестировать $ 10 млрд в российскую экономику в течение 4−5 лет. Тогда это соглашение породило значительный оптимизм относительно перспектив двусторонних отношений. Планировалось направить средства в инфраструктуру, сельское хозяйство, медицину, логистику, ритейл и недвижимость.
Однако за отведенный срок саудовская сторона вложила лишь около четверти от запланированного объема. В западной прессе появились утечки о разочаровании России результатами сотрудничества. Тем не менее $ 10 млрд все же были инвестированы в российскую экономику, хотя и за существенно более длительный срок. В 2023 году РФПИ сообщил, что с 2015 года саудовские партнеры вложили в 40 совместных проектов около 1 трлн рублей — сумму, сопоставимую с первоначальными планами.
Отдельно в 2022 году саудовский конгломерат Kingdom Holding Co. инвестировал $ 500 млн в ценные бумаги трех крупнейших российских нефтегазовых компаний: «Газпром» ($ 364 млн), «Лукойл» ($ 110 млн) и «Роснефть» ($ 52 млн). Решение о покупке активов было принято буквально накануне полномасштабного вторжения России в Украину в расчете на высокий дивидендный доход. Эта ставка не оправдалась из-за западных санкций и ухудшения финансовых показателей российских компаний на фоне войны. В результате саудовские инвесторы стали заметно осторожнее в вопросе новых вложений в Россию.
В последующие годы российская сторона неоднократно выражала надежду на новые вливания со стороны Эр-Рияда. В 2023 году РФПИ заявлял о скором поступлении еще одного триллиона рублей. Однако эти прогнозы так и не материализовались. В 2025 году правительство РФ сообщило, что саудовские инвестиции выросли всего на 11%. Деньги продолжают поступать, но их объем явно не соответствует первоначальным ожиданиям Москвы.
При этом саудовская сторона в последнее время активно продвигает новый формат сотрудничества: вместо прямых инвестиций в российскую экономику она предлагает создавать совместные предприятия с локализацией производства на своей территории. Оценить эффективность такого подхода сложно: обе стороны в последние годы предпочитают не раскрывать детали сотрудничества, опасаясь внимания Запада и санкций. Российские бизнесмены, работающие в Саудовской Аравии, в частных разговорах отмечают, что в стране на сегодняшний день присутствуют лишь несколько российских компаний, задействованных преимущественно в сферах экспорта продукции агропромышленного комплекса (АПК) и строительства инфраструктурных объектов.
На этом фоне показателен пример Катара, который при меньших возможностях вложил в российскую экономику больше, чем Эр-Рияд. Общий объем катарских инвестиций оценивается в $ 13 млрд. Основные средства были направлены в «Роснефть» (18,9%), строительство скоростной автодороги в Санкт-Петербурге (24,99%), аэропорт «Пулково» (25%) и аэропорт «Внуково» (25%). Впрочем, почти все эти инвестиции были сделаны еще до полномасштабной войны в Украине. После 2022 года Катар не торопился избавляться от этих активов, но и новых крупных вложений практически не осуществлял. Некоторое оживление произошло в 2025 году, когда Россия и Катар договорились о создании совместной инвестиционной платформы объемом $ 2 млрд с акцентом на технологии, добычу полезных ископаемых и здравоохранение. В результате в 2025 году Катар вошел в пятерку крупнейших иностранных инвесторов в российскую экономику.
Тихая гавань российского бизнеса
Но настоящим флагманом инвестиционного сотрудничества для России стали Объединенные Арабские Эмираты. На этом направлении наблюдаются два принципиальных отличия от кейсов Саудовской Аравии и Катара. Во-первых, инвестиции носят взаимный характер, причем российские вложения в экономику ОАЭ существенно превышают эмиратские — примерно в 1,5 раза. Совокупный объем российских инвестиций в Эмираты оценивается в $ 25 млрд, тогда как прямые инвестиции ОАЭ в Россию составляют около $ 17 млрд. Во-вторых, полномасштабная война и западные санкции не затормозили, а заметно ускорили это сближение. К концу 2025 года в ОАЭ было зарегистрировано более
Несмотря на давление Запада, ОАЭ сохранили достаточно высокую открытость для российского бизнеса. Россияне инвестировали в разнообразные виды бизнеса, включая IT, продажу продуктов питания и недвижимости, финансовый сектор. В Дубае и Абу-Даби открыли офисы крупные российские компании: «Яндекс», 1С, Kaspersky Lab, «ВкусВилл», Novikov Group, «Додо Пицца» и ряд девелоперов, включая Knight Frank, «Интеграл» и ГК «Пионер». С 2022 года россияне стабильно входят в топ-3 покупателей недвижимости в Эмиратах.
Что касается позиции самих ОАЭ, то поначалу новости о санкциях против России были встречены с настороженностью. В 2022 году эмиратский суверенный фонд Mubadala приостановил новые инвестиции в РФ. На тот момент у фонда были доли более чем в 50 российских проектах, включая «Газпромнефть-Восток», AliExpress Россия, «Сибур», UC Rusal и «Евросибэнерго». Впрочем, Mubadala не стала распродавать российские активы, а инвестиции из ОАЭ в последующие годы продолжились, хотя и стали значительно менее прозрачными. Стало известно о новых вложениях в нефтяной сектор и проект по развитию Северного морского пути. Согласно данным Минэкономразвития РФ, основная часть эмиратских инвестиций приходится на обрабатывающие производства, транспорт, логистику, торговлю и сервисные услуги.
Зерно и дизель
Торговые отношения России со странами Персидского залива после 2022 года демонстрируют устойчивый рост почти по всем направлениям.
Безусловным лидером здесь остаются Объединенные Арабские Эмираты: если в 2021 году товарооборот с ОАЭ составлял $ 5,3 млрд, то по итогам 2025 года он вырос до $ 12 млрд. Заметно увеличились показатели и с Саудовской Аравией — с $ 2,2 млрд до $ 4 млрд, и с Оманом — с $ 171 млн до $ 345 млн. Единственным исключением стал Катар, торговля с которым просела с $ 175 млн в 2021 году до $ 78 млн в 2024-м (данные за 2025 год пока не опубликованы). При этом торговля со всеми этими странами остается глубоко профицитной для Москвы: на российский экспорт приходится в среднем около 90% товарооборота.
Структура российского экспорта в эти страны во многом схожа. Главную роль играет продукция агропромышленного комплекса. В Саудовскую Аравию поставки сельхозпродукции достигли примерно $ 1 млрд, обеспечив около четверти всего товарооборота. Аналогичная картина в Омане (25−30% товарооборота). В 2024 году на российскую продукцию АПК пришлось около 80% товарооборота с Катаром. В торговле с ОАЭ доля сельхозпродукции скромнее ($ 400 млн в 2025 году), что объясняется значительно большим торговым оборотом и большей диверсификацией поставок.
В большинстве случаев основу экспорта составляют зерновые. Примечательно, что страны Персидского залива закупают российскую сельхозпродукцию не только для внутреннего потребления, но и для последующего реэкспорта в страны Африки и другие государства региона, включая Кувейт и Бахрейн.
Важной составляющей российского экспорта в последние годы также стали нефтепродукты. После введения Евросоюзом эмбарго на их импорт из России в феврале 2023 года основными рынками сбыта мазута и газойля стали страны Азии и Ближнего Востока. Среди них — Саудовская Аравия и ОАЭ, которые сами обладают значительными производственными мощностями в этой сфере.
С 2022 года сложилась практика, при которой российские нефтепродукты по относительно низкой цене закупаются для внутренних нужд (в первую очередь для генерации электроэнергии), а собственные нефтепродукты ОАЭ и Саудовской Аравии направляются на экспорт. Конкретные цифры по этим и многим другим товарным позициям стороны предпочитают не раскрывать, опасаясь вторичных западных санкций, и ограничиваются общими заявлениями. Так, в 2025 году глава «Роснефти» Игорь Сечин сообщил, что поставки мазута и вакуумного газойля в Саудовскую Аравию выросли более чем в шесть раз за четыре года.
Отдельным заметным кейсом стал экспорт драгоценных металлов в ОАЭ. В 2022 году Россия вышла на первое место по поставкам золота в Эмираты (объем импорта драгоценных металлов из РФ оценивался в 96,4 тонны). Это было прямым следствием западных ограничений: традиционный лондонский рынок стал недоступен. После ужесточения контроля за соблюдением западных санкций Россия засекретила данные по экспорту золота. Эксперты отмечают, что значительные объемы российского золота продолжают поступать в ОАЭ, хотя пик, по всей видимости, пришелся именно на 2022 год.
Наконец, не стоит забывать, что торговать можно не только товарами, но и услугами. Объем торговли услугами между Россией и ОАЭ оценивается в $ 14 млрд, что превышает товарооборот между двумя странами. Эмираты стали для России ключевым партнером по трансграничным расчетам, важным глобальным транспортным и логистическим хабом, а также одной из основных площадок для российского IT-сектора. Наконец, между странами сформировался значительный туристический поток: по итогам 2025 года ОАЭ посетили около 2 млн россиян, а Россию — около 70 тыс. граждан Эмиратов.
Способы интеграции
Туризм в современном мире считается одним из наиболее эффективных драйверов экономического роста. Он обеспечивает прямые поступления сразу в целый ряд отраслей — отельный и ресторанный бизнес, розничную торговлю, транспорт и услуги, — создавая при этом значительный мультипликативный эффект для смежных секторов.
Отношения России со странами Ближнего Востока демонстрируют еще одну важную особенность туризма: он часто становится основой для установления и развития бизнес-контактов. Часть туристов не ограничивается отдыхом, а начинает искать партнеров и возможности для инвестиций. Показательно, что после 2022 года главными торговыми партнерами России в регионе стали именно те страны, на которые приходится основной туристический поток: Турция, ОАЭ и Египет.
Российские власти, похоже, понимают эту закономерность и используют безвизовый режим как инструмент для дальнейшего сближения. Москва последовательно превращает страны Персидского залива в практически сплошную безвизовую зону. Безвиз с ОАЭ действует с 2019 года, с Катаром — с 2020-го, с Оманом — с 2025-го, с Саудовской Аравией — с 11 мая 2026-го. Среди арабских монархий региона визовый режим сохраняется только с Кувейтом и Бахрейном. При этом российские власти рассчитывают заключить соглашения об отмене виз и с этими двумя странами.
Кроме того, российские власти пытаются создать условия для углубления сотрудничества через соглашения об экономической интеграции. Наиболее заметных результатов удалось добиться опять же с ОАЭ. В 2025 году страны заключили соглашение о взаимной либерализации условий доступа на свои рынки услуг. Оно существенно расширило возможности российского бизнеса, открыв доступ к 64 секторам экономики Эмиратов, включая исследования и разработки, ремонт морских и воздушных судов, железнодорожные перевозки, комплексные инженерные услуги и пассажирские морские перевозки. В свою очередь компании из ОАЭ получили возможность 100-процентного участия в капитале российских организаций, предоставляющих услуги здравоохранения и образования, а также право открывать филиалы в сфере розничной торговли, в отельном и ресторанном бизнесе. Отдельным важным пунктом стало обязательство сторон не вводить ограничения по финансовым переводам, что особенно актуально, учитывая банковские проблемы российского бизнеса в ОАЭ на фоне давления западных стран.
В 2026 году было ратифицировано соглашение о зоне свободной торговли между ОАЭ и Евразийским экономическим союзом. Документ предусматривает обнуление пошлин на 85% товарных позиций, которыми торгуют друг с другом страны, включая сельхозпродукцию, нефтепродукты, продукцию лесопромышленного комплекса, косметику, лекарства. Аналогичные соглашения о свободной торговле с ЕАЭС уже имеют Вьетнам, Сербия, Сингапур и Иран. По замыслу, такие зоны должны способствовать формированию широкого пространства экономической интеграции вокруг России.
Политические ограничения
На политику России в регионе могут заметно повлиять последствия войны Израиля и США против Ирана. В первую очередь речь идет о рисках для безопасности российских инвестиций и логистических маршрутов, проходящих через ОАЭ и другие страны Персидского залива. Ситуация в регионе потенциально угрожает как финансовому климату, так и стабильности стран региона в целом. Но если США и Иран сумеют достичь хотя бы относительной нормализации и обеспечить открытие Ормузского пролива, ситуация может стабилизироваться.
Дополнительные сложности создают отношения России с Ираном. Особую озабоченность вызывает информация о том, что Москва, вероятно, начала поставку в Иран комплектующих к беспилотникам, которые потенциально могут применяться против стран Залива. При этом пока речь, скорее, идет о символической поддержке Тегерана, которая принципиально не меняет баланс сил в регионе.
С экономической точки зрения сотрудничество с арабскими монархиями Персидского залива намного важнее для России, чем взаимодействие с Ираном. Товарооборот с Тегераном колеблется на уровне $ 4−5 млрд, ресурс поставок дронов для войны в Украине во многом исчерпан, а перспективы реализации крупных российских проектов (транспортный коридор «Север-Юг», газовый хаб) после начала войны на Ближнем Востоке и на фоне экономических проблем Ирана выглядят все более сомнительными.
Страны Персидского залива при этом демонстрируют не только значительные объемы торговли, но и позитивную динамику. Они весьма сдержанно относятся к антироссийским санкциям, все активнее рассматривают возможности инвестиций в Россию (а ОАЭ уже реально их осуществляют) и играют заметную роль в обходе ограничений. Именно через ОАЭ с 2022 года шли значительные объемы электроники, автомобилей и других товаров. Хотя по каждому направлению существуют сложности (поставки электроники пытаются ограничить западные страны, а автомобили временно не экспортируют из-за военных действий в регионе), арабские монархии в любом случае остаются одним из немногих реальных каналов параллельного импорта, чего Иран в нынешних условиях обеспечить не может.
Москва по понятным причинам стремится сохранить рабочие отношения как с Ираном, так и со странами Персидского залива. При этом именно отношения с монархиями Залива заметно ограничивают масштаб российского военно-технического сотрудничества с Тегераном. Несмотря на прозападную ориентацию арабских государств, взаимодействие с ними приносит России значительно больше, чем связи с Исламской Республикой. Характерно, что у России до сих пор нет безвизового режима с Ираном, хотя Тегеран неоднократно выступал за его введение.
В целом отношения России с арабскими монархиями можно назвать довольно успешным примером прагматичного экономического сотрудничества в условиях санкционного давления. Надежды на масштабные инвестиции из Катара и Саудовской Аравии оправдались лишь частично, однако даже здесь наблюдается постепенный прогресс. Наиболее успешно развивается сотрудничество с ОАЭ — как по линии инвестиций, так и с точки зрения торговых связей. Стороны активно заключают соглашения, создающие основу для дальнейшего углубления связей. Дополнительным фактором сближения выступает растущий туристический поток. В 2025 году Саудовская Аравия впервые вошла в тройку лидеров по числу туристов, посетивших Россию.
Главным сдерживающим фактором остаются западные санкции и связанная с войной финансовая неопределенность внутри России. В некоторых сферах западные ограничительные меры создают практически непреодолимые барьеры — в частности, арабские монархии после 2022 года отказались от новых контрактов на поставки российского вооружения, хотя ранее такие сделки с ОАЭ и Саудовской Аравией заключались. В финансовой и торговой сферах санкции тормозят развитие отношений, заставляя партнеров действовать более осторожно, но не блокируют его полностью. При этом сохраняются направления, где Россию практически невозможно заместить — в первую очередь это импорт сельскохозяйственной продукции.
Таким образом, в экономической плоскости России стоит ожидать дальнейшего сближения со странами Персидского залива. Отношения с ОАЭ уже доказали свою эффективность. Сотрудничество с Саудовской Аравией развивается медленнее, но тоже демонстрирует позитивную динамику. Наиболее осторожную позицию занимает Катар, однако и он не выводит имеющиеся инвестиции из России. Торговля с Оманом также растет, хотя по абсолютным показателям она заметно уступает ОАЭ и Саудовской Аравии.
В политической сфере Москва и арабские монархии придерживаются прагматичного подхода и готовы сотрудничать там, где это выгодно обеим сторонам. Несмотря на изоляцию со стороны стран Запада, Москва воспринимается в регионе как легитимный игрок. Изменить этот вектор прагматичного сближения пока не способно даже обострение отношений между арабскими монархиями и Ираном.
