Война России против Украины предоставила КНДР уникальный шанс привязать к себе Москву. При Борисе Ельцине и даже на раннем этапе правления Владимира Путина отношения Москвы и Пхеньяна развивались далеко не гладко. В Кремле периодически вспоминали о былой дружбе, однако о масштабных совместных проектах не могло быть и речи — они воспринимались как слишком токсичные. Россия выполняла роль моста между обеспокоенным выходками режима Кимов глобальным сообществом и самим режимом. Причем делала она это не в качестве адвоката, а скорее в роли «доброго следователя», который и сам мог предъявлять претензии.
С началом полномасштабного вторжения в Украину прежние ограничения отпали. Российская нефть стала выходить на мировой рынок примерно так же, как северокорейская, — через теневой флот. А фронту очень быстро потребовались большие партии снарядов, которых у КНДР было в избытке: страна всю свою историю готовилась к большой войне.
Два мира — два визита
Историю современных отношений России и КНДР хорошо иллюстрирует контраст между двумя визитами Владимира Путина в Пхеньян. Первый состоялся в июле 2000 года, когда еще молодой и местами прозападный президент России прибыл в Северную Корею с весьма амбициозной задачей — убедить тогдашнего лидера Ким Чен Ира отказаться от ракетной программы.
В случае успеха Москва могла бы достичь сразу нескольких важных целей. Во-первых, зарекомендовать себя в качестве эффективного переговорщика, способного добиться того, что не удавалось Западу. Во-вторых, убедить тогдашнего президента США Билла Клинтона отказаться от размещения систем противоракетной обороны на Аляске. Американская администрация тогда утверждала, что эти системы необходимы прежде всего для защиты от угрозы со стороны Северной Кореи и стран Ближнего Востока (очевидно, имелись в виду Иран и Ирак).
Путин рассчитывал продемонстрировать Вашингтону, что угрозы со стороны Северной Кореи не существует, а значит, размещение систем ПРО вблизи Чукотки излишне. После разговора с Ким Чен Иром российский президент вышел к журналистам с сенсационным заявлением: «Прозвучал тезис <…>, согласно которому Северная Корея вообще готова пользоваться исключительно ракетной техникой других государств, если они предоставят такую возможность, для мирного исследования космоса». Путин подчеркнул, что «такое заявление прозвучало из уст руководителя Корейской Народно-Демократической Республики впервые».
Вскоре после визита в Пхеньян Путин отправился на саммит «Большой восьмерки» в Окинаву, где не без гордости рассказывал о своем дипломатическом успехе. Однако радость оказалась недолгой. В то время между Северной и Южной Кореей наблюдался период невиданного ранее потепления. 12 августа в Пхеньян прибыла делегация из 56 редакторов южнокорейских СМИ, которых лично принял Ким Чен Ир. Он заявил им, что ничего подобного Путину не обещал. Якобы фраза прозвучала лишь «мимоходом, в качестве шутки».
Так молодой российский президент упустил возможность стать послом глобального мира — человеком, который лично способствовал бы ограничению распространения ядерного оружия за рамками международного договора. Заморозить американскую противоракетную программу тоже удалось лишь ненадолго: новый президент США Джордж Буш воспринял ее с энтузиазмом.
Следующий визит Путина в КНДР состоялся уже в 2024 году — после полномасштабного вторжения России в Украину — и прошел совершенно иначе. Теперь Москва и Пхеньян оказались в одной лодке: находящиеся под санкциями государства-парии (изгои), совместно противостоящие «западному гегемону». Как отмечалось в Договоре о всеобъемлющем стратегическом партнерстве, заменившем устаревший договор 2000 года, «если одна из сторон подвергнется вооруженному нападению со стороны какого-либо государства или нескольких государств и окажется таким образом в состоянии войны, то другая сторона незамедлительно окажет военную и иную помощь».
На тот момент Путин еще утверждал, что об использовании северокорейских солдат против Украины речи не идет: «Мы никого об этом не просим, нам никто этого не предлагал, поэтому нет никакой необходимости». При этом российские СМИ тогда сообщали, что по итогам церемонии подписания договора Путин обратил внимание на планы Запада поставить Украине истребители F-16 и другое высокотехнологичное вооружение для ударов по России и не исключил в этом случае развития военно-технического сотрудничества с КНДР. Это, в свою очередь, не могло не вызывать беспокойства в Южной Корее, где решили повторно рассмотреть вопрос прямых поставок летального оружия Украине.
От одобрения — к соучастию
После начала полномасштабного вторжения России в Украину Пхеньян одним из первых открыто поддержал Москву. 2 марта 2022 года КНДР проголосовала против резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, осуждавшей действия России. Вместе с ней «против» выступили лишь сама РФ, Беларусь, Эритрея и Сирия. В июле того же года Северная Корея стала второй (после Сирии) страной, признавшей «независимость» ДНР и ЛНР.
Тогда подобные жесты воспринимались преимущественно как символические. «Война с Украиной создала ситуацию, когда Северная Корея может легко дарить России дипломатические подарки в расчете на взаимность, — отмечал один из ведущих русскоязычных корееведов Андрей Ланьков. — Пхеньян готов стать одним из таких голосов, тем более что это ему ничего не стоит». Ланьков также подчеркивал, что «в Пхеньяне в целом рады тому, что сейчас происходит в мире». Эта радость объяснима: разрыв России с Западом поставил ее в один ряд с КНДР, а Москва (даже отрезанная от западных рынков) — очень ценный в ресурсном плане союзник.
Еще одну важную деталь зафиксировал другой известный российский кореевед — Константин Асмолов, традиционно более благожелательно относящийся к Пхеньяну и публикующийся в провластных российских СМИ. В статье «Как Пхеньян открыл дверь в новый мировой порядок» он писал: «В 2022 году КНДР официально объявила об испытании МБР (межконтинентальных баллистических ракет — прим. Riddle), и мораторий официально прекратил свое существование».
С апреля 2018 года — в период подготовки встречи Дональда Трампа и Ким Чен Ына в Сингапуре (состоявшейся 12 июня) — Пхеньян официально объявил о прекращении испытаний ядерного оружия и межконтинентальных баллистических ракет. Мораторий формально соблюдался: продолжались лишь пуски менее дальнобойных систем. Однако уже 30 января 2022 года, когда полномасштабное вторжение в Украину только готовилось, КНДР запустила самую крупную ракету за предыдущие пять лет. Это была ракета средней дальности, то есть еще не межконтинентальная. Тем не менее в Сеуле и Токио возникли вполне оправданные опасения, что мораторий вот-вот будет нарушен.
Так и произошло. Уже в марте, после начала российской агрессии, Пхеньян запустил межконтинентальную баллистическую ракету «Хвасон-17», а в мае — еще три ракеты, одну из которых эксперты оценили как межконтинентальную. США попытались ужесточить санкции ООН против КНДР, но Россия и Китай наложили вето на соответствующую резолюцию. Тем самым Москва фактически встала на путь открытого одобрения северокорейской ракетной программы.
Товарооборот России с КНДР после начала войны действительно начал расти, однако не так быстро, как, например, с Турцией или Китаем. По итогам 2022 года он составил лишь $ 3,78 млн. Это во многом объясняется последствиями пандемии: Северная Корея возвращалась к привычному ритму внешнеэкономических связей крайне медленно. Зато эта низкая база позволила продемонстрировать впечатляющий рост в 2023 году — почти в девять раз, до $ 34,4 млн. В 2024 году показатель оставался на том же уровне — около $ 34 млн. Данные за 2025 год официально не публиковались; известно лишь о появлении новых товарных категорий — пива, сигарет и рапсового масла. При этом даже в Москве признавали, что помимо потребительских товаров «второй большой блок — это углеводороды», то есть топливо.
Именно в 2024 году Россия и КНДР активно расширяли логистические возможности для торговли. К привычной железнодорожной линии Хасан-Раджин (в 2021 году российские дипломаты с семьями были вынуждены проехать по ней на дрезине — иных способов выбраться из КНДР тогда просто не было) добавилось строительство автомобильного моста Хасан-Туманган через пограничную реку Туманная (недавно строительство успешно завершили). В 2024 году КНДР впервые после пандемии открыла свою территорию для туристов из России.
Но самой значимой новостью стало открытие в том же году морской линии Находка-Раджин. В Москве об этом говорили открыто, хотя по факту это являлось явным нарушением санкций Совета Безопасности ООН, введенных в 2017 году. Тогда КНДР было запрещено получать более 525 тысяч тонн, или 4 млн баррелей нефти в год. Однако, согласно совместному расследованию «Важных историй» и Open Source Center, в 2024 году между Россией и КНДР курсировали как минимум 50 танкеров, доставивших примерно 1,3 млн баррелей нефти, за счет которых Пхеньян явно превысил установленный лимит. На это сразу обратила внимание Великобритания: уже в мае 2024 года она ввела санкции против «Топливно-бункерной компании» (ТБК), обслуживающей терминал в Находке.
Для контроля за соблюдением санкций против КНДР при Совете Безопасности ООН действовала специальная группа экспертов, мандат которой ежегодно продлевали. В 2024 году Россия наложила вето на его продление, назвав прежний санкционный режим «оторванным от действительности». Китай — главный экономический партнер Пхеньяна — при этом воздержался.
Главным аспектом сотрудничества России и КНДР после 2022 года стала военно-техническая сфера. Основные поставки пришлись на 2023 год — после визита в Пхеньян тогдашнего министра обороны России Сергея Шойгу. Его принял лично Ким Чен Ын, однако предметный разговор, по всей видимости, вел министр обороны КНДР Кан Сун Нам. Очевидно, речь шла о новых закупках российской армией северокорейских снарядов. Поставки северокорейских вооружений в Россию в 2024 году стали основанием для американских санкций против связанных с ними физических лиц и компаний. Весной 2024 года эксперты ООН подтвердили, что российская армия нанесла удар по Харькову северокорейской ракетой «Хвасон-11».
Вопрос о том, что КНДР получит взамен — помимо российских товаров и нефти, — оставался открытым. В сентябре того же года Ким Чен Ын прибыл на российский космодром «Восточный», где его ожидал Владимир Путин. Этот визит лишний раз подтвердил, что теперь Россия — союзник КНДР в развитии ее ракетной программы, а не часть глобальной системы, которая эту программу сдерживает.
В бою и после него
В самый радикальный сценарий — прямое участие северокорейских военных в войне России против Украины — почти никто не верил. В том числе из-за позиции самого Пхеньяна. На протяжении всего своего существования режим Кимов стремился удерживать северокорейских граждан в информационном пузыре. Масштабный выезд солдат на войну мог серьезно исказить их представление о действительности. Даже в прифронтовых городах и селах, где размещаются войска, уровень жизни нередко оказывается выше, чем в северокорейской глубинке: там есть магазины, а в каждом доме — телевизор, холодильник и компьютер с доступом в интернет.
«Во-первых, возникнут чисто технические проблемы с логистикой и наличием военных переводчиков. Во-вторых, это репутационный удар по Кремлю. Неужели Россия не в силах справиться с Украиной без помощи Северной Кореи? — писал даже сдержанный эксперт Константин Асмолов. — А в-третьих, как только у нас появятся подобного рода иностранные специалисты, это откроет двери для аналогичных действий со стороны Запада».
Тем не менее это произошло — в условиях секретности и только на международно признанной территории России, в Курской области, куда вошли украинские войска. Сначала появилось видео тренировок солдат из КНДР на полигонах Дальнего Востока, затем — сведения украинской разведки о группах противника, ведущих себя совсем не так, как российские подразделения. И, наконец, пленные, говорившие на корейском языке.
Сам Путин уже в октябре 2024 года как минимум не отрицал присутствие в Курской области иностранных войск. Но официальные подтверждения участия северокорейцев в войне появились лишь в апреле 2025 года. Одновременно Минобороны начало публиковать явно постановочные видео с ними. Признание явно готовили к 9 мая 2025 года, чтобы северокорейские генералы могли присутствовать на параде как настоящие братья по оружию.
Военно-техническое сотрудничество между Москвой и Пхеньяном продолжилось и после операции в Курской области. Примечательно, что ключевым переговорщиком со стороны Кремля остался Сергей Шойгу — уже не министр обороны, а секретарь Совета безопасности. Он трижды летал в КНДР в 2025 году: в марте и дважды в июне, а в мае встречался в Москве с министром государственной безопасности КНДР Ли Чхан Дэ. Плотность таких контактов сохраняется. В апреле 2026 года Пхеньян посетил и председатель Госдумы Вячеслав Володин.
В июле 2025 года с визитом в КНДР прибыл глава МИД РФ Сергей Лавров, а спустя год — в июле 2026 года — состоялся ответный визит в Москву главы МИД КНДР Цой Сон Хи. В первом случае речь шла о привлечении российских туристов на недавно открывшийся северокорейский курорт Вонсан, во втором — о более глобальных вопросах. «Полная поддержка Пхеньяном внутренней и внешней политики Российской Федерации является непоколебимой», — заявила Цой Сон Хи. Она дала понять, что у КНДР и России общий враг — США. На этом и строилось идеологическое обоснование военного участия: таким образом Пхеньян якобы защищал собственный суверенитет.
Практически все шаги КНДР по сближению с Россией на фоне ее агрессии против Украины можно объяснить именно этим. Опуская детали о явном желании Москвы вернуться к «прагматическому сотрудничеству» с западным миром и особенно с США, Пхеньян умело использовал изоляцию Москвы для улучшения собственного положения — как в экономическом, так и в военном плане. Восстановление потока российских туристов, а также поставки товаров и нефти из России стали серьезным подспорьем после пандемии, а опыт современной войны, полученный в Курской области, — сильным аргументом в диалоге с Сеулом.
Как утверждает президент Украины Владимир Зеленский, Пхеньян уже готовит новое, более масштабное участие своих солдат в войне. Эти слова подтверждает Reuters: агентство сообщило о переброске северокорейских ракетных подразделений в Воронежскую область, что позволит северокорейцам придерживаться прежней тактики участия в войне без пересечения границ России.
