События июня и июля сводят к минимуму вероятность решительной мобилизации экономики и ее окончательного перевода на военные рельсы до выборов в Госдуму, назначенных на 18−20 сентября. Политические издержки были бы слишком высоки. Будет ли мобилизация проведена позднее — неизвестно. Это лишь предположение, учитывая, что Россия медленно, не непрерывно продвигается к Краматорску и Славянску. При этом нерешительность, которую проявляет Кремль, обходится экономике все дороже. В июле Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП) зафиксировал худшее значение индекса деловой среды за последний год — 42,4 пункта (значения ниже 50 указывают на ухудшение рыночных условий). Топливный кризис уже ударил по операционной деятельности предприятий, а последствия ударов по логистическим центрам Wildberries почти наверняка проявятся в августовских данных. Решение ЦБ снизить ключевую ставку еще на 0,25 п. п., до 14%, едва ли улучшит ситуацию. Объемы производства у многих компаний сокращаются, а издержки из-за вынужденного импортозамещения продолжают расти.
Тревожный сигнал властям в преддверии выборов посылает рынок труда. По данным Росстата, в первом полугодии темпы роста реальных зарплат замедлились. Потребительский спрос формально растет. Но на этот показатель с высокой вероятностью влияют статистические искажения и пробелы в отчетности (например, неучтенное потребление военнослужащих). Учитывая, что опросы РСПП говорят о намерении бизнеса сокращать расходы на оплату труда, относительная стабильность занятости может указывать на то, что россияне опасаются не найти другую работу. Приходит понимание, что дефицит кадров не гарантирует обилия альтернативных вариантов трудоустройства. По данным опросов ЦБ, темпы роста сбережений россиян опустились до минимума с 2015 года. Потребительские настроения продолжают ухудшаться. Рост реальных зарплат за первые полгода составил всего 0,3% — это в четыре раза меньше, чем в первой половине 2025 года. По данным Росстата, 34% российских предприятий (без учета малого бизнеса) несут убытки. Это говорит о том, что экономика вот-вот переступит порог, за которым государственные расходы перестанут сдерживать ускоряющийся спад.
Вектор экономической политики поменялся из-за решения властей поднять налоговую нагрузку на бизнес и потребление за счет повышения НДС и ставок для малого бизнеса. Повышение НДС раскрутило инфляционную спираль. Когда цены растут, номинальные доходы государства естественным образом увеличиваются. Однако этот номинальный рост вынуждены оплачивать потребители, чьи доходы в реальном выражении с 2022 года практически не выросли. У большинства они скорее снизились из-за резкого роста цен на продукты, услуги ЖКХ и топливо. Чем сильнее бюджет зависит от потребления, тем больше его доходы завязаны на продолжении губительных военных расходов — они остаются единственным способом качать деньги в экономику, лишенную любых других структурных стимулов. Растущая зависимость бюджета от потребления и тревожные настроения на рынке труда создают давление, которое рано или поздно взорвет систему. Вопрос лишь в сроках.
Предсказать точный момент начала кризиса трудно. Июньский опрос ИНП РАН показал, что лишь 30,6% предприятий планируют новые инвестиционные проекты — меньше, чем во время кризиса 2016 года. Экономика переживает сильнейшее падение инвестиций с 2009 года. При этом оборонка и прочие государственные предприятия, а также отдельные успешные частные компании все еще инвестируют. Без них общая динамика была бы гораздо хуже. Чем дольше государство воздерживается от вмешательства (будь то практически невозможная деэскалация или куда более вероятная масштабная мобилизация), тем глубже укореняются эти тенденции. Когда система все сильнее теряет равновесие, для восстановления баланса между спросом, предложением, ценами и инвестициями требуются либо мощнейшие стимулы, либо запредельные издержки. В данном случае характерная для Владимира Путина нерешительность и оттягивание сложных решений до последнего момента создают серьезный риск обвала сразу после выборов.
При этом даже масштабная мобилизация не решит всех проблем. Представим такой сценарий: ЦБ заставляют резко снизить ставку, государство переходит к прямому регулированию цен и поставок ключевых товаров, инвестиции снова начинают расти. Но незадействованных рабочих рук в экономике нет. Более того, армия заберет еще больше кадров. В результате новый виток роста номинальных доходов спровоцирует взрывной спрос на импорт.
Власти стоят перед сложным выбором: либо ударить по благосостоянию россиян через рецессию и безработицу, либо обрушить на них неконтролируемую инфляцию. Даже если правительство сработает максимально эффективно, полноценная мобилизация экономики все равно приведет к падению уровня жизни. Чем дольше Кремль медлит, тем более тяжелой окажется расплата. А если украинские удары по логистическим центрам продолжатся в том же темпе, власти не смогут игнорировать риск «домино», когда волна банкротств бизнеса спровоцирует финансовый кризис прямо перед выборами или сразу после них. Откладывать решения — значит усиливать будущую боль. Но, к несчастью для россиян, именно прокрастинация лежит в основе российской экономической политики.
