В феврале 2026 года президент Владимир Путин подписал указ, который официально закрепил Главный штаб Росгвардии как отдельный орган управления. Тем самым статус войск национальной гвардии как самостоятельной силы, отвечающей за внутреннюю безопасность, получил окончательное юридическое оформление на президентском уровне. Росгвардия не превращается в некое «сверхминистерство» и не становится конкурентом армии: оно остается вне вертикали Министерства обороны, но при этом взаимодействует с Генштабом ВС РФ и интегрировано в общую систему государственной обороны и безопасности.
По сути, Росгвардия существует в двух разных, не до конца совместимых качествах. С одной стороны, она остается федеральным органом исполнительной власти, службой, с центральным аппаратом и территориальными подразделениями, отвечающей за регуляторные и охранные функции: контроль за оборотом оружия, лицензирование, обеспечение безопасности объектов. С другой — ее парамилитарный компонент (войска Национальной гвардии) превратился в гораздо более значимый элемент в условиях войны в Украине.
Новый указ не создает для ведомства штаб-квартиру министерского типа. Вместо этого он централизует функции командования войсками и формализует их изменение на уровне президента, окончательно закрепляя за Росгвардией роль главного органа по противодействию мятежам и подавлению протестов, что особенно актуально в условиях военного времени.
Институциональная роль
Росгвардия изначально создавалась как многофункциональная структура внутренней безопасности. В ее основные задачи входят: поддержание общественного порядка (прежде всего во время протестов и массовых мероприятий), охрана критически важных государственных объектов и особо важных грузов, контроль за оборотом оружия, а также надзор за деятельностью частных охранных и детективных служб.
С 2022 года к этому добавилась деятельность на оккупированных территориях Украины, где Росгвардия выполняет смешанный набор функций: от подавления беспорядков и операций против украинских «партизан» до обеспечения безопасности тыловых районов. Часто она действует совместно с регулярными Вооруженными силами, ФСБ и обычной полицией. Такая диверсификация задач позволила высвободить основную часть армейских сил для действий на фронте, переложив на Росгвардию проведение «зачисток», выставление блокпостов, охрану объектов и борьбу с диверсиями.
После расформирования ЧВК «Вагнер» часть бывших бойцов этой структуры влилась в формирования, подконтрольные Росгвардии. Это заметно усилило оперативные возможности ведомства в проведении боевых операций. В целом война в Украине ускорила и закрепила трансформацию Росгвардии. Из структуры, созданной в 2016 году как по сути переименованные и слегка милитаризованные Внутренние войска МВД, она эволюционировала в более автономный военизированный инструмент с накопленным опытом крупномасштабных боевых действий и расширяющимися полномочиями.
Именно поэтому февральский президентский указ не расширил уставные функции Росгвардии как ведомства. Вместо этого он повысил правовой статус ее командно-управленческого органа: Положение о Главном штабе войск национальной гвардии было утверждено на уровне президента РФ, что придало ему официальную легитимность и закрепило концентрацию управленческих и командных полномочий в рамках единой штабной структуры. Положение детально прописывает:
- как Росгвардия организует управление войсками и их применение в служебно-боевой деятельности;
- механизмы координации с другими силовыми структурами, оборонными органами и межведомственными группировками;
- порядок внесения предложений в Генштаб ВС РФ.
Таким образом, указ лишь консолидировал уже существующие полномочия в более формализованную и централизованную систему управления, структурно близкую (хотя и не равную по полномочиям) к Генштабу ВС РФ.
При этом Положение о Главном штабе, утвержденное президентом, отдельно выделяет «оперативное (боевое) обеспечение» как одну из функций Главного штаба. В перечень задач входят: организация мероприятий по маскировке, инженерное обеспечение, поиск и обезвреживание взрывоопасных предметов, защита от оружия массового поражения, картографическое обеспечение, применение робототехнических систем или противодействие им. Особое внимание уделяется созданию единой системы управления войсками, работе в информационном пространстве и цифровой трансформации подразделений. Кроме того, планирование и управленческая деятельность теперь описаны в откровенно военных терминах и включают такие функции, как участие в мерах стратегического сдерживания и разработка боевых уставов.
Все эти функции не являются принципиально новыми, однако февральский указ впервые фиксирует их как явные, законодательно закрепленные обязанности именно Главного штаба Росгвардии, выводя их из зоны регулирования директора Росгвардии.
В декабре 2023 года Владимир Путин предоставил Росгвардии право создавать и использовать «добровольческие формирования» по решению президента. Тем самым модель «добровольческих подразделений», отработанная в условиях войны, фактически была интегрирована в институциональную структуру Росгвардии. Этот юридически чистый механизм позволяет привлекать дополнительный личный состав за пределами штатной структуры войск. В декабре 2023 года российские СМИ сообщали, что часть бывших бойцов ЧВК «Вагнер», находившихся в Мали, начала получать зарплату уже от Росгвардии.
Февральский указ закрепил за Росгвардией статус более мощной и институционально оформленной военизированной силы, а ее Главный штаб был лучше интегрирован в общую систему управления национальной обороной. Это повышает оперативную гибкость командования при развертывании подразделений (в том числе в совместных операциях с другими российскими силовыми структурами) и обеспечивает институциональное развитие органов управления на президентском уровне.
Кадровые изменения
Последние события, связанные с Росгвардией, стали кульминацией целой череды кадровых перестановок, которые шли параллельно с развитием войны в Украине и постепенным усилением войсковой компоненты ведомства. В марте 2022 года Владимир Путин расширил количество заместителей главы Росгвардии с восьми до девяти. Должность девятого заместителя публично оставалась вакантной довольно долго: в августе 2023 года ее занял генерал-полковник Алексей Воробьев, назначенный замом по военно-политической работе. Воробьев обладал разносторонним опытом: он работал в Министерствах обороны и МВД СССР и России, в таможенных органах, а также занимал руководящие посты в сфере безопасности в Ингушетии.
Параллельно с расширением корпуса заместителей в марте 2022 года Путин принял отставку генерал-лейтенанта Романа Гаврилова — одного из соратников Виктора Золотова еще со времен работы в Федеральной службе охраны. Гаврилов, по сведениям СМИ, курировал вопросы контрразведки и собственной безопасности ведомства. В августе того же 2022 года на пост заместителя директора по оперативной (боевой) работе пришел генерал-полковник Владислав Ершов — опытный офицер контртеррористических подразделений: он долгое время прослужил в СОБРе, в том числе на командных должностях, участвовал в обеих чеченских кампаниях и операциях по освобождению заложников.
Самым показательным кадровым маневром в этой череде стал случай с генерал-полковником Алексеем Кузьменковым, которого в апреле 2023 года перевели из Росгвардии в Министерство обороны на должность заместителя министра по материально-техническому обеспечению. Однако уже в марте 2024 года Кузьменкова вернули в Росгвардию на тот же пост заместителя директора, который он занимал в 2019—2023 гг.
Учитывая богатый опыт Кузьменкова как кадрового специалиста именно в сфере материально-технического обеспечения, его назначение выглядело как вынужденная «командировка» в Министерство обороны для улучшения снабжения войск на фоне череды кадровых изменений в министерстве, начавшихся с отставки в сентябре 2022 года заместителя министра обороны Дмитрия Булгакова. После Булгакова пост недолго занимал генерал Михаил Мизинцев.
Эти перестановки происходили на фоне острого публичного конфликта между Министерством обороны и основателем ЧВК «Вагнер» Евгением Пригожиным, который открыто обвинял военное ведомство в создании искусственного дефицита боеприпасов и материальных средств для ЧВК. Тогда Мизинцев фактически взял под контроль логистику «Вагнера», а на его место в министерстве пришел Кузьменков. В совокупности эти кадровые решения, вероятно, существенно ограничили возможности «Вагнера» самостоятельно обеспечивать себя ресурсами и сделали любые крупные поставки напрямую зависимыми от центрального аппарата Минобороны.
В январе 2025 года Владимир Путин назначил генерал-лейтенанта полиции Василия Сонина заместителем директора Росгвардии. До этого Сонин возглавлял Главное управление ведомства по Москве (с января 2024 года), а в структуру Росгвардии он пришел в 2022 году как кадровый офицер полиции. Это назначение бывшего руководителя московского главка демонстрирует, что в этот период акцент был сделан на усилении контроля и обеспечении безопасности ключевых государственных объектов именно в столице.
В ноябре 2025 года в военно-политическом блоке произошла обратная ротация: генерал-полковник Алексей Воробьев был освобожден с должности заместителя директора Росгвардии по военно-политической работе. Одновременно президент внес изменения в перечень должностей заместителей директора Росгвардии, исключив из него главу Главного управления государственного контроля и лицензионно-разрешительной работы (эта должность перестала входить в число заместителей по статусу). Вместе с февральским (2026 г.) повышением статуса Главного штаба как основного органа командования войсками Росгвардии эти прошлогодние корректировки можно рассматривать как последовательное перераспределение баланса: регуляторный и «гражданский» компонент внутренней безопасности (лицензирование, разрешительная работа) отходит на второй план, а центр тяжести смещается в сторону военных функций — централизованного командования, боевой готовности и оперативного применения войск Росгвардии.
В целом Росгвардия не превращается в некое сверхведомство, однако ее развитие последовательно идет в сторону более милитаризованной, централизованно управляемой и боеспособной силовой организации в рамках общей системы национальной безопасности и обороны России. Формально она по-прежнему сохраняет двойственную институциональную природу: на бумаге — это в первую очередь регулятор (лицензирование, контроль за оборотом оружия, частная охрана) и орган обеспечения внутренней безопасности, на практике же — военизированная сила, которую все больше оптимизируют под задачи внутренней безопасности в условиях войны, контроля тыловых районов и совместных операций с другими силовыми органами. В условиях роботизации армии и нарастающих проблем с личным составом в ВС РФ Росгвардия способна эволюционировать в легкую военизированную структуру, призванную удерживать внутреннюю безопасность под контролем Владимира Путина.
