Гибридная война, которую Беларусь ведет в последние годы, представляет собой тщательно продуманную стратегию, а не набор случайных провокаций. С начала нового срока Александра Лукашенко в 2020 году Минск последовательно применяет двухфазный гибридный инструментарий.
В первой фазе (2021 год) была инструментализирована нелегальная миграция с целью оказания давления на границы стран-членов ЕС и НАТО — Польши, Литвы и Латвии. Во второй фазе (2025 год) Минск перешел к систематическим нарушениям воздушного пространства, используя метеозонды (воздушные шары с грузами) для контрабанды запрещенных товаров в Евросоюз через литовский участок границы.
Обе эти гибридные тактики имеют явные параллели с провокационными действиями других авторитарных режимов: нелегальную миграцию использовала в свое время Ливия, а «мусорные воздушные шары» — Северная Корея. Оркестровка Россией миграционного кризиса в Скандинавии в 2015—2016 гг., а также тесное сближение Москвы и Пхеньяна после 2022 года помогают объяснить, каким образом Минск освоил комбинированную тактику «мигранты + шары».
Переход Беларуси к такой гибридной активности демонстрирует способность автократического режима к инновациям в методах ведения неконвенциональной войны и умение целенаправленно эксплуатировать уязвимости западных границ — даже несмотря на их последовательное укрепление.
Подрывные действия Минска можно рассматривать как асимметричный ответ на политику ЕС после 2020 года. Преднамеренное нацеливание именно на восточный фланг Евросоюза стало возможным благодаря «зонтику безопасности», который предоставляет Россия. Размещение российских тактических ядерных вооружений на территории Беларуси в апреле 2024 года, по всей видимости, еще больше снизило в глазах Минска возможные издержки от враждебных действий в непосредственной близости от ЕС и укрепило его бескомпромиссный подход к продолжению гибридной активности против западных соседей.
Гибридные действия Беларуси напрямую затрагивают безопасность НАТО и служат реализации геополитической повестки России, однако США пока сторонятся применять жесткие ответные меры. Именно этим объясняется растущий аппетит Минска к тестированию и расширению спектра гибридных методов — от попыток нелегального пересечения границы ЕС через подземные туннели до систематического запуска метеозондов.
США сохраняли бдительность и прислушивались к предупреждениям союзников, когда речь шла об ограничении контактов с Беларусью на многостороннем уровне. Однако на двусторонней основе администрация Дональда Трампа с 2025 года начала процесс постепенной нормализации отношений с режимом Лукашенко: санкции поэтапно смягчались в обмен на освобождение политических заключенных.
В Вашингтоне Беларусь воспринимается как дополнительный канал коммуникации с Россией по вопросу мирных переговоров по Украине, который выгоднее использовать, чем игнорировать. В Минске подобное прагматичное отношение воспринимается как фактический «зеленый свет» для продолжения гибридных операций. Беларусь, судя по всему, рассчитывает на фактическую безнаказанность со стороны США за подобные действия — в обмен на свою роль посредника в контактах с Москвой по крайне чувствительному для администрации Трампа украинскому вопросу.
Первая фаза: контрабанда нелегальных мигрантов
Прошло четыре года с начала миграционного кризиса на восточных границах Евросоюза. Этому предшествовала вынужденная посадка рейса Ryanair FR4978 в мае 2021 года, в ходе которой режим Лукашенко задержал находящегося на борту оппозиционного журналиста Романа Протасевича. В ответ на эту авиационную провокацию Минска Евросоюз в июне 2021 года принял четвертый пакет санкций против Беларуси, затронувший 78 физических и 8 юридических лиц. Среди них оказались крупные белорусские бренды мирового уровня (BELAZ и МАЗ), что вызвало заметное раздражение в ближайшем окружении Лукашенко.
В отместку за санкции, а также за признание Евросоюзом победы оппозиции на президентских выборах 2020 года, Александр Лукашенко публично заявил, что Беларусь больше не будет задерживать нелегальных мигрантов и пресекать контрабанду наркотиков на границе с ЕС. Эта формулировка очень напоминала угрозы бывшего ливийского лидера Муаммара Каддафи, который в 2011 году предупреждал, что зальет Европу нелегальными мигрантами, если Запад продолжит давление.
Впрочем, именно Россия в 2015 году первой позволила массовые нелегальные пересечения границы с Финляндией (а также с другой страной Шенгена — Норвегией). Этот эпизод использования инструментализированной миграции носил ограниченный и временный характер и сопровождался полным официальным отрицанием какой-либо причастности Москвы. Тем не менее, именно он стал первым случаем «принудительной инженерированной миграции» на восточном фланге ЕС по так называемому «российскому арктическому маршруту» нелегального проникновения в Евросоюз.
В разгар миграционного кризиса 2015 года северный участок российско-финляндской границы был выбран целью именно из-за близости к Норвегии, которая привлекала своей щедрой политикой предоставления убежища. Из Москвы граждане третьих стран добирались до Мурманска, а затем нелегально пересекали границу на финских пунктах пропуска Райа-Йоосеппи и Салла. Власти Финляндии прямо указывали на причастность к контрабанде людей российских преступных групп. Без покровительства и содействия со стороны официальных структур — будь то российские спецслужбы или правоохранительные органы — подобные криминальные схемы не смогли бы функционировать столь организованно и масштабно. Инструментализация нелегальной миграции была тогда ответом России на финско-натовские военные учения 2015 года. После вступления Финляндии в НАТО в апреле 2023 года эта тактика была вновь использована: с августа по ноябрь 2023 года было зафиксировано около 1700 нелегальных пересечений границы.
Всего через полдесятилетия после того, как Россия запустила «арктический маршрут», беженцы из проблемных регионов стали прилетать в Беларусь, чтобы через страны Балтии и Польшу попасть в Шенгенскую зону. В период с июня по октябрь 2021 года Беларусь приостановила свое участие в «Восточном партнерстве» и в миграционном сотрудничестве с ЕС (в том числе по соглашению о реадмиссии 2020 года). Затем белорусские государственные компании, в частности туристическое агентство «Центркурорт», начали выдавать туристические въездные визы гражданам третьих стран — раньше эта функция была исключительной прерогативой белорусских консульств за рубежом. Получив туристическую визу, мигранты могли легально находиться на территории Беларуси. В качестве стран первоначального транзита использовались ОАЭ, Турция, Ливан и Украина, откуда осуществлялись прямые рейсы в Минск, преимущественно из стран Ближнего Востока, Северной Африки и Афганистана.
До 2025 года нелегальные мигранты могли попадать в Беларусь через Россию, используя российские визы, что указывает на определенный уровень координации между Москвой и Минском. Последний участок перелета в Беларусь обслуживала авиакомпания «Белавиа», которая перевозила пассажиров с подлинными документами (туристическими визами), выданными белорусским государством. На месте, по имеющимся данным, белорусские пограничные службы направляли мигрантов к границе. Данные Евросоюза за 2023 год — спустя два года после первых крупных инцидентов — показали рост числа зафиксированных случаев пересечения границы на 236% (около 4700 случаев) по сравнению с 2022 годом.
В конце 2025 года нелегальные мигранты перешли от попыток штурма границы на поверхности к использованию подземных туннелей для обхода польских стальных заграждений. Фотографии как минимум одного идентифицированного туннеля длиной 100 метров и высотой 1,5 метра свидетельствуют о том, что для его прокладки требовалось специальное оборудование, чтобы конструкция выдержала проход 180 нелегальных мигрантов. Польская сторона не смогла предоставить доказательств, которые бы однозначно устанавливали степень причастности белорусских властей к строительству туннеля или подтверждали бы существование других подобных сооружений. Беларусь отрицает любое участие в инструментализации нелегальной миграции, подчеркивая, что среди общего числа задержанных при нелегальном пересечении границы лишь 0,5% составляют граждане самой Беларуси.
Еще в 2021 году использование нелегальных мигрантов на границе задумывалось как дешевая мера против Евросоюза. Теоретически, это могло быть и хорошо продуманной подрывной операцией, нацеленной на отвлечение внимания ЕС от военной агрессии Москвы против Украины в начале 2022 года. Сегодня Минск предлагает ЕС дипломатический путь решения миграционной проблемы вместо дальнейших затрат на укрепление и секьюритизацию границ.
Вторая фаза: операции с «метеозондами» в северокорейском стиле
После почти пяти лет использования нелегальной миграции как гибридного оружия на восточных границах ЕС Минск перешел к новой фазе — парализации воздушного пространства соседей с помощью запусков так называемых «метеозондов», нагруженных контрабандными товарами (в основном сигаретами). Эта тактика, возможно, была вдохновлена «мусорными шарами» Северной Кореи: в 2024 году Пхеньян направил в воздушное пространство Сеула 3500 воздушных шаров с отходами общим весом 15 тонн. Это было ответом на запуски воздушных шаров с пропагандистскими листовками со стороны южнокорейских гражданских активистов.
Пик операций с «сигаретными шарами», запускаемыми из Беларуси в Литву, пришелся на октябрь-ноябрь 2025 года. Минск полностью перекладывает ответственность за эти операции на литовские криминальные группы, якобы занимающиеся контрабандой. Однако в авторитарной, строго централизованной и полностью контролируемой системе, какой является Беларусь, любая крупномасштабная криминальная деятельность, имеющая серьезные последствия для государства (включая международные санкции и дипломатические кризисы), как минимум известна, если не санкционирована на самом высоком уровне. Сознательное невмешательство в преступную деятельность, направленную против ЕС, фактически делает Минск соучастником.
Незадолго до эскалации инцидентов с «шарами-контрабандистами» — в конце июля 2025 года — в литовское воздушное пространство вторгались российские дроны, залетавшие туда с территории Беларуси. По меньшей мере в одном случае беспилотник типа «Герань-2» (аналог иранского «шахеда») был оснащен взрывчаткой. Литовские власти обратились за поддержкой НАТО в усилении противовоздушной обороны на восточном фланге, хотя и признали, что дроны, вероятно, упали в Литве случайно после изменения курса под воздействием украинских систем борьбы с БПЛА. В конце августа 2025 года после аналогичных инцидентов с российскими дронами в Польше Литва ввела (до октября) запретную для полетов зону вдоль границы с Беларусью.
Ситуация с дронами приняла неожиданный поворот: в начале декабря 2025 года Минск обвинил Литву в том, что именно с ее территории был запущен беспилотник, сбросивший «экстремистские» пропагандистские материалы на белорусскую территорию. Затем Беларусь обвинила Литву в попытке направить тот же беспилотник в Польшу с целью спровоцировать «межгосударственный конфликт». Литва отвергла эти обвинения, однако инцидент в целом показал, что Минск готов использовать случаи с дронами для перекладывания ответственности на Запад за нарушения воздушного пространства. Это позволяет Беларуси уравновешивать медийную картину, в которой она предстает прокси в российских провокациях с дронами против Украины и западных соседей.
Несмотря на попытки Минска представить метеозонды исключительно как инструмент контрабанды сигарет, НАТО рассматривает их как элемент «проактивной» российской гибридной войны. Негативные последствия уже очевидны: они вызывают систематические сбои в воздушном сообщении Литвы и создают реальные риски для безопасности гражданской авиации. В 2025 году на территорию Литвы с территории Беларуси приземлилось более 600 таких шаров. Только в октябре прошлого года воздушное пространство Литвы нарушалось не менее 71 раза. С октября по декабрь аэропорты Вильнюса и Каунаса закрывались не менее 15 раз, что затронуло около 320 рейсов. Литовские власти ввели режим чрезвычайной ситуации, получив выражение солидарности со стороны ЕС, который охарактеризовал «шары с контрабандой» как форму «гибридной атаки».
Лукашенко согласился урегулировать ситуацию с «шарами» лишь после вмешательства спецпосланника США Джона Коула. Минск, скорее всего, будет учитывать такие просьбы США, чтобы не сорвать продолжающийся процесс нормализации двусторонних отношений, который критически важен для поэтапного снятия санкций и возможного раскола в санкционном сотрудничестве между США и ЕС (как это было в случае освобождения политзаключенных в обмен на снятие санкций с белорусского калия). Однако возобновление операций с «метеозондами» может произойти в любой момент, поскольку такие провокации ярко выявили уязвимости в защите воздушного пространства Балтийского региона. Подобные меры вполне могут стать частью долгосрочной стратегии Беларуси и России по запугиванию стран восточного фланга ЕС и НАТО.
Вероятность того, что гибридные операции Минска координируются со Службой внешней разведки России (СВР), крайне высока, учитывая официально заявленную совместную повестку Минска и Москвы по противодействию «агрессивной» политике «коллективного Запада». По сути, гибридные действия Минска воспроизводят модель операций ниже порога войны против государств-членов ЕС и НАТО, которые министр иностранных дел РФ Сергей Лавров относит к категории «русофобских» и обвиняет в попытках «эстонизировать» внешнюю политику Евросоюза
Стратегические выгоды России
«Спутник» в лице Беларуси, выступающий усилителем антизападной гибридной войны на границах ЕС, приносит России существенные стратегические преимущества. Он позволяет Москве тестировать политическую решимость Запада и его технические возможности по противодействию угрозам безопасности на границах. По сути, белорусская гибридная кампания служит своего рода полигоном для оценки реакции европейской политической и оборонной политики (выделяемые средства, институциональные преобразования). На основе этих наблюдений Россия может корректировать свою стратегическую линию в отношении Евросоюза.
При этом ответ ЕС на совместные военные и гибридные действия России и Беларуси воспринимается в Москве как «гибридная война», направленная якобы против суверенитета Беларуси и России.
Несмотря на тесную геополитическую связь с Путиным, Лукашенко избегает окончательной финализации 28 программ интеграции с Россией. Он сохраняет передачу белорусского суверенитета Москве на относительно низком уровне, удерживая ключевые рычаги контроля над экономикой, внешней политикой и силовыми структурами. Отчасти этим объясняется желание Лукашенко выстраивать тесные связи с Северной Кореей — по прецеденту, заданному Москвой, но без прямого российского посредничества.
С помощью гибридных тактик, реализуемых через Беларусь, Россия усиливает ощущение угрозы в ЕС, вынуждая европейские страны перераспределять значительные ресурсы из социальной сферы в оборону. Это, в свою очередь, подпитывает официальные российские нарративы о «милитаризации Евросоюза», которая якобы чревата ядерной эскалацией с Россией. Приоритет обороны над социальными расходами усиливает внутренние противоречия по дилемме «мир или война», создавая благоприятную почву для подъема ультраправых и популистских сил на грядущих выборах в Европе. В этом контексте белорусскую гибридную войну на границах ЕС следует рассматривать как дополняющий элемент глобальной стратегии России по поддержке сил, выступающих за «Make Europe Great Again» и национальный суверенитет (в противовес усилиям наднациональных элит ЕС по созданию эффективной и самостоятельной европейской геополитической автономии).
При этом несмотря на демонстрацию режимом Лукашенко собственной субъектности, Россия последовательно поглощает элементы белорусского суверенитета (контроль над границами, воздушным пространством
