Финансы
Экономика

Год Великого Невозврата

Владислав Иноземцев о стоимости войны и экономических перспективах 2023 года

Read in english
Фото: Scanpix

Главным влияющим на российскую экономику в 2023 году фак­тором станет продолжающаяся война в Украине. Сегодня у Кремля нет никаких шансов не только на то, чтобы достичь уверен­н­ой военной победы, но и на то, чтобы даже удержать захваченные после 24 фев­раля терри­тории. Однако и готовности признать провал путинской авантю­ры также не наблюдается. Это означает, что России, которая в текущем году потратила на войну около пяти трлн рублей, потребуется еще в боль­шем объеме фи­нансировать «специальную военную операцию».

Выделим три основных причины дополнительных расходов. Во-первых, число вовлеченных в «СВО» солдат и офицеров будет расти, а обещанные им компенсации и страховые выплаты составят не менее одного трлн рублей даже без дополнитель­ной мобили­зации, которая остается самым вероятным сценарием. Во-вто­рых, если в 2022 году Россия задействовала в Украине давно произведенную технику и воору­жения, отраженные в расходах прошлых периодов, то теперь придет­ся про­изводить и/или закупать новые, что может увеличить траты на 1,2−1,5 трлн рублей. В-третьих, аннексия значительных украинских территорий потре­бует практически не авансировавшихся в 2022 году расходов на восста­новле­ние и обеспечение минимально приемлемого уровня жизни «новых русских», что также обойдется в сотни миллиардов рублей. Таким образом, можно определить расходы на войну и смежные задачи на уровне 7,0−7,5 трлн руб­лей, что сос­тавит 22−24% бюджетных трат (если исходить из того, что расходы сложатся в сумме не менее 30 трлн рублей, чуть выше планового значе­ния), или 6% ВВП. Учитывая, что более четырех трлн рублей выделено на «наци­о­нальную безопасность» и «правоохранительную» деятельность, расходы на силовые структуры заметно превысят треть всех бюджетных трат.

К проблемам, вызванным войной, добавятся и сложности, обусловленные санкциями (в уходящем году Россия их почти не увидела, так как существен­ные ограничения по экспорту нефти вступили в силу только в начале декаб­ря, а разрыв «газовых» отношений с Европой был с лихвой компенсирован ценами, которые довели поступления «Газпрома» до рекордного уровня). По итогам года рекордным должен стать и профицит российской внешней тор­говли, что также говорит о том, что следующий год будет явно хуже уходящего. Самые приблизительные оценки должны исходить из того, что мечты российских стратегов о «нефти по триста» не оправдались — напро­тив, санкции и эмбарго вызвали общее снижение котировок. Преждевременно утвер­ждать, что они уйдут существенно ниже нынешних уровней, но диапазон цен на Brent в $ 75−90/баррель при Urals, торгующейся со средней скидкой в $ 20/баррель, выглядит реалистичным сценарием. Это озна­чает, что россий­ский бюджет при сохранении прежнего объема реализации нефти на внеш­них рынках потеряет до 1,5 трлн рублей по сравнению с текущим годом (нефтегазовые доходы составят, как ожидается, более 10 трлн рублей), а при куда более вероятном сокращении бюджета на 15−20% — до 2 трлн. По газу падение экспорта составит не менее 50% по сравнению с 2022 годом, снижение сред­ней экспортной цены — более 40% даже без учета требуемой Турцией отсро­чки до 2024 года, так что тут бюджет лишится еще не менее 800 млрд руб­лей. Итогом станет рост дефицита федеральной казны с ожи­дае­мых 2,4−2,5 трлн рублей в этом году до не менее чем пяти трлн в следующем, хотя Минфин заложил в проект бюджета 2% ВВП, или 2,9 трлн рублей (на ситуацию окажет влияние также и падение налого­вых сборов).

Однако все эти экстраполяции не выглядят катастрофическими. Власти имеют воз­можность профинансировать дефицит из средств ФНБ (номина­льно они со­ставляют 11,4 трлн рублей, а ликвидная часть достигает 7,6 трлн), а также за счет заимствований (с начала четвертого квартала Минфин про­дал ОФЗ более чем на 1,4 трлн рублей по номиналу при плане в 150 млрд). Банк России также может стать источником до­полнительных средств — при этом мы не видим серьезного риска инфляции, так как потреби­тельский спрос остается в подавленном состоянии. По мере сокращения экс­порта роль тамо­женных пошлин в наполнении бюджета сократится, а доля внутрен­них налогов возрастет — это сделает менее явным стремление властей к снижению курса рубля для увеличения суммы рублевых поступ­лений в бюджет. Поэтому курс в течение года не претерпит существенных изменений, корректируясь на уровень инфляции (в результа­те доллар к кон­цу 2023 года будет оставаться ниже предвоенных значений).

Главной проблемой является внутреннее разрушение эконо­ми­ки в условиях исчезновения привычных институциональных рамок. В 2022 году в России практически уничтожено право на интеллектуальную собст­венность, права инвесторов официально признаны неравными в зависимос­ти от страны происхождения капиталовложений; по сути реквизированы ак­тивы сотен ушедших из страны компаний; начата подготовка к конфискации собственности эмигрантов. Бизнес столкнулся с массой ограничений и угроз; с рынка ушли традиционные поставщики, возник дефицит комплектующих, запчастей, услуг по обслуживанию оборудования. Снижение спроса вызвало потребность в сокращении издержек за счет качества продукции. В уходящем году все эти удары пришлись в основном на предпринимателей и остались мало видимыми для потребителей. В следую­щем году значительная часть этих проблем проявится, и кризис станет более заметным, что вызовет осознание многими гражданами серьезности проис­ходящего — а это означает новое сокращение расходов (уже в конце 2022 года доля сберегаемых россиянами «на черный день» средств достигла многолет­них максимумов) и новое сжатие со­вокупного спроса. Практически единст­вен­ным источником его поддержания на протяжении всего следующего года будет государственное потребление и социальные выплаты, которые навер­няка увеличатся в третьем и четвертом кварталах по мере начала кампании по переизбранию Путина на очеред­ной президентский срок в марте 2024 года. Поэтому ни о ка­ком росте ВВП в следующем году говорить не при­ходи­т­ся — напротив, с вы­со­кой вероятностью спад окажется сильнее, чем в нынеш­нем, достигнув 4−4,5%. Инфляция по-прежнему не будет беспокоить власти, снизившись до 6−7%. Основными драйверами кризиса станут строите­льство, которому придется вы­живать в условиях сокращения льготной ипо­теки, ме­таллургия, для которой экспорт стал убыточным, а также оптовая и рознич­ная торговля, сталкиваю­щиеся с сокращением конечного спроса.

Серьезные проблемы будут отмечаться на рынке труда — такого оттока активного населения из страны, как в 2022 году (наиболее реалистичной я бы счел оценку в 900 тыс. — 1 млн человек), не наблюдалось со времен Граждан­ской войны. Тенденция к эмиграции в 2023 году продолжится как за счет предпринимателей, стремящихся пока «завершить дела» в стране, так и за счет членов семей уехавших, которые не были вынуждены бежать в спешке, но не ожидают от развития ситуации ничего хорошего. Уже в 2022 году чистый отток капитала достигнет рекордных значений — Банк России в последнее время прогнозирует его на уровне более $ 250 млрд — причем основ­­ная масса приходится на трансграничные переводы частных лиц, а данный тренд в следующем году никуда не исчезнет. Как раньше отмечалось в Riddle, рано или поздно власти вынуждены будут регламентировать вы­езд из страны, что ста­нет важнейшим переломным моментом для российско­го рынка квалифицированного труда, так как никакие выгоды не перевесят в этом случае риска нахождения в стране. Но на текущей эконо­мической конъюнктуре нынешняя эмиграция отразится с не­которым лагом по времени (за исключением ряда узких секторов, в которых критически важ­ным является труд достаточно ограниченного числа креати­вных специалистов) — скорее можно говорить о постепенном и неуклонном снижении ка­чества человеческого капитала, чем о его массовом и немедлен­ном уничто­жении: значительная часть уехавших все-таки представляет либо тех, кто работал в компаниях с иностранным участием, либо ориентировался на глобальный рынок труда через дистанционное участие, либо работал инди­видуально, не будучи связующим звеном в корпорациях или между ними. В 2023—2024 гг. главным трендом на рынке креативных специальностей и менеджеров ста­нет его серьезная феминизация при тенденции к росту средних зарплат. На ближайшие несколько лет российский рынок труда станет рын­ком, на кото­ром право голоса вернется от работодателей к работникам — и завлечь людей в отрасли, которые государство потребует развивать с опережающим темпом (ту же оборонную промышленность и связанные с ней сектора), будет очень непросто.

2023 год станет рубежным в развитии россий­ской эконо­мики еще в одном очень важном смысле.

Мы можем с высокой долей уверенности заявить, что с геополитической точки зрения российские власти ориентировались на достижение быстрого успеха в войне с Украиной — что, вероятно, по мнению Кремля, должно было не дать Западу возможности ответить на действия Москвы. Действительно, само решение о введении эмбарго на российскую нефть было принято в ЕС в начале июня — более чем через сто дней после начала войны. Если бы к этому времени рос­сийские войска стояли у польской и венгерской границы, вполне вероятно, что энергетических санкций просто и не случилось бы. То же касается и ряда других ограничительных мер, которые вводились и вводятся в ответ на ужес­точение российской агрессии против Украины и в связи с появлением инфор­мации об очередных военных преступлениях. Вероятно, что и сегодня в Кремле сохраняется иллюзия того, что продолжение войны или, например, энергетический дефицит в Европе заставит западные страны пойти на смяг­чение санкций — иначе говоря, основной расчет делался и делается на вре­менный характер экономического давления на Москву. В таком контексте как раз 2023 год станет тем временем, когда это отношение должно будет измени­ться. Если еще несколько месяцев назад западные страны готовы были к определенным компромиссам в отношении Кремля в случае, если бы Россия проявила интерес к завершению конфликта, то 2023 год явно окажется уже «временем невозврата», когда никакие мирные переговоры и остановка военных действий не приведут к смягчению позиций. И так как по мере осознания этого обстоятельства российские власти будут адаптировать свою экономическую политику к новым реалиям, следует предположить, что автаркические элементы станут более явными, налоговая политика — более жесткой, а отношение к правам собственности — еще более условным. В 2022 году российская экономика сохраняла черты нормальности, а война действи­тельно оставалась до поры до времени «специальной военной операцией», но в 2023 году страна, вероятнее всего, уже в полной мере ощутит последствия путинской авантюры.

Подводя итог, следует подчеркнуть: 2023 год станет для российской экономики рубежным, но не катастрофическим. Сделав первый шаг в пропасть в 2022-м, Кремль в наступающем году отрежет все возможнос­ти для нормализации, страна окончательно превратится в изгоя, а развитые государства к началу 2024 года полностью откажутся от ранее критически важных для них российских поставок — газа, нефти, металлов, урана и т. д. Это создаст дополнительные условия для ужесточения санкций в дальнейшем. Москва со своей стороны будет усиливать фискальное давле­ние на экономику, наращивать ограничения по операциям своих граждан за рубежом и формализовывать экономический статус эмигрировавших «вра­гов народа». В то же время можно уверенно утверждать, что ни в 2023-м, ни в 2024-м годах никакого масштабного экономического кризиса в России не случится: источники покрытия бюджетного дефицита есть, предпосылок для взрывного роста инфляции нет. Учитывая, что доходы большинства росси­ян так или иначе зависят от бюджета, не стоит ожидать их радикального сниже­ния: падать будет скорее не уровень, а качество жизни — по мере того, как об­щество и экономика будут примитивизироваться во всех своих проявлениях.

Самое читаемое
  • Что изменилось на выборах президента России за шесть лет?
  • Проклятие «черной метки»: диффузия статуса «иностранного агента» в России и Казахстане
  • В защиту опросов общественного мнения
  • Социальные протесты в российских регионах: масштабы и роль политических партий
  • Российские города — проблема для Кремля
  • Новая геополитика Южного Кавказа

Независимой аналитике выживать в современных условиях все сложнее. Для нас принципиально важно, чтобы все наши тексты оставались в свободном доступе, поэтому подписка как бизнес-модель — не наш вариант. Мы не берем деньги, которые скомпрометировали бы независимость нашей редакционной политики. В этих условиях мы вынуждены просить помощи у наших читателей. Ваша поддержка позволит нам продолжать делать то, во что мы верим.

Ещё по теме
Как Россия спасла свой бюджет на 2023 год

Янис Клюге о том, как ослабление рубля, сохраняющиеся санкции и колебания цен на нефть повлияют на сбалансированность российского бюджета

Российский бюджет на 2024 затягивает пояс

Андраш Тот-Цифра о федеральном бюджете на 2024 год, в котором приоритет военных расходов за счет остальных статьей серьезно обременит региональные бюджеты

Исчезающий профицит российской торговли

Владислав Иноземцев о произошедшем сдвиге в направлениях и организации российской внешней торговли

Поиск