В статье, опубликованной в декабре 2025 года, мы проанализировали связь между экономическими, бюджетными и политическими процессами в Иркутской и Кемеровской областях, которые к тому времени уже переживали острый финансовый кризис. Настоящий материал продолжает этот анализ, фокусируясь на регионах, где ситуация пока остается относительно стабильной, но проблемы стремительно нарастают — в первую очередь из-за углубляющегося спада в металлургии и автопроме.
В этих отраслях в последние годы наблюдались периоды оживления, однако в 2025 году они вновь вошли в депрессивную фазу. По данным Росстата, в первые три квартала 2025 года (более поздних данных пока нет) выпуск стали и чугуна неуклонно сокращался. Автопром — отрасль гораздо меньшая по масштабам, но важная из-за высокой концентрации производств — сократил выпуск более чем на 26% по сравнению с предыдущим годом.
Разумеется, военное производство по-прежнему играет роль промышленного локомотива. В 2025 году отрасли, связанные с военно-промышленным комплексом (например, выпуск готовых металлических изделий), демонстрировали рост. Однако этого, по всей видимости, недостаточно, чтобы компенсировать кризис в гражданских сегментах этих отраслей. Более 75% спроса на сталь в России обеспечивает строительный сектор. При этом из-за охлаждения рынка жилья и сворачивания массовой льготной ипотеки застройщики сокращают потребление с конца 2024 года. По оценке ассоциации «Русская сталь», внутренний спрос на металл в 2025 году снизился примерно на 14% в годовом выражении. Укрепление рубля дополнительно сузило экспортные возможности, которые и так ограничены из-за потери европейского рынка и вынужденного разворота в сторону Азии. Высокие процентные ставки осложняют инвестиции внутри страны. Ожидая затяжной спад, владелец «Норникеля» Владимир Потанин охарактеризовал текущую экономическую ситуацию словом «выживание».
Автопром тем временем, по мнению отраслевых экспертов, входит в фазу «истощения», что хорошо видно по цифрам за прошлый год. Это уже второй крупный кризис с 2022 года: тогда уход западных инвесторов впервые обрушил отрасль, после чего последовал краткий период восстановления. В 2025 году продажи новых легковых автомобилей сократились на 16%. Всего было реализовано 1,326 млн транспортных средств. Производство за первые десять месяцев года упало более чем на 22%. Несмотря на рост цен, в денежном выражении рынок впервые за последнее десятилетие ушел в минус — на 7,8%. Отчасти это результат экономической политики российских властей — в том числе более медленного, чем ожидалось, снижения ключевой ставки, а также повышения налогов и утилизационного сбора. Но свою роль играют и санкции, из-за которых подорожали запчасти.
Сокращение расходов, рост дефицита
В Самарской области, где расположен АвтоВАЗ (крупнейший автопроизводитель России), кризисные явления более заметны, чем в других регионах, зависящих от автопрома. Калужская и Калининградская области, например, после резкого провала в 2022 году сумели перезапустить свои автомобильные кластеры в партнерстве с китайскими компаниями. Хотя эксперты и предупреждают, что китайских производителей в основном интересует сборка, а не локализация, эти регионы смогли избежать заметного сокращения поступлений налога на прибыль в номинальном выражении. Самарская область же (вместе с Тольятти, крупнейшим российским моногородом, где находится основной завод АвтоВАЗа) столкнулась с серьезными трудностями.
В 2025 году, по данным агентства «Автостат», продажи бренда Lada, принадлежащего АвтоВАЗу, сократились почти на 25%. Это вынудило компанию искать возможности для экспорта на высокорисковые рынки, включая Йемен и Иран. Руководство АвтоВАЗа также прибегло к сокращению рабочего времени и отправке сотрудников в вынужденные отпуска — практике, широко распространенной в российской промышленности. Формально это позволяет сохранять занятость, однако доминирующее положение компании на рынке означает, что ее проблемы неизбежно отражаются и на смежных отраслях, а через них и на региональных финансах. Губернатор Самарской области Вячеслав Федорищев публично признал, что регион демонстрирует отрицательную динамику практически во всех секторах экономики. Бюджет на 2026 год был принят с дефицитом в 30,1 млрд рублей (более 10% доходов области). При этом власти, по всей видимости, рассчитывают на возобновление экономического роста в 2027—2028 гг.
Вологодская область также входит в число регионов с ухудшающимися экономическими и бюджетными перспективами. Во многом это связано с кризисом в ключевой для региона отрасли — металлургии. По данным властей, компания «Северсталь», крупнейший налогоплательщик региона, в первые девять месяцев 2025 года фактически не платила налог на прибыль, что привело к почти 30-процентному падению поступлений по этому налогу за первые одиннадцать месяцев года. Примечательно, что в области сократились и поступления от налога на доходы физических лиц (даже в номинальном выражении), хотя в большинстве регионов именно этот источник во многом компенсировал недобор по налогу на прибыль. В результате дефицит бюджета резко расширился и к концу прошлого года оказался одним из самых высоких среди российских регионов.
На 2026 год региональный парламент утвердил бюджет Вологодской области с дефицитом в 10,2 млрд рублей (это около 10% от доходов — примерно как в Самарской области). Причем произошло это уже после того, как запланированные расходы по сравнению с предыдущим годом и так были сокращены почти на четверть (24%). Под сокращение попали в том числе социальные и медицинские программы: финансирование оснащения детских садов и выплаты сельским медицинским работникам. Ранее власти региона позиционировали себя в качестве передовиков демографической политики.
Спад в металлургии ударил по бюджетам и других регионов. В Оренбургской области снижение выпуска на металлургических предприятиях на 9,8% — вкупе с проблемами в энергетике и нефтехимии — привело к почти 40-процентному сокращению поступлений от налога на прибыль за первые 11 месяцев года. Это фактически отправило региональный бюджет в свободное падение. Параллельно власти пытаются восстановить инфраструктуру после разрушительных наводнений 2024 года.
В 2024 году регион получил значительные дополнительные трансферты из федерального бюджета, однако в 2025 году их объем вновь сократился. В результате область фактически не может позволить себе ни сохранить расходы на текущем уровне, ни существенно урезать инвестиции в инфраструктуру (они обычно первыми идут под нож в период бюджетной экономии). Вместо этого были сокращены расходы на здравоохранение (на 15%) и образование (на 4%). Впрочем, несмотря на эти меры, бюджет Оренбургской области на 2026 год все равно предусматривает дефицит в 12,9 млрд рублей. Как и в Вологодской области, остается вопрос, насколько такие параметры устойчивы: в прошлом году дефицит изначально планировался на уровне 18 млрд рублей, но в итоге превысил 33 млрд. Попытки запустить экономический рост за счет привлечения иностранных инвестиций в Оренбургскую особую экономическую зону во многом зависят от состояния ключевых отраслей региона.
Похожая ситуация складывается в Мурманской области, где металлургия остается одной из ключевых отраслей. За первые 11 месяцев 2025 года поступления от налога на прибыль сократились на 13%, при этом снизился и грузооборот портов — еще одного важного драйвера регионального развития. Как и в других рассмотренных регионах, бюджет Мурманской области на 2026 год был принят с внушительным дефицитом: 23,7 млрд рублей, или почти 20% доходов. При этом проводить масштабные сокращения расходов непросто: власти стремятся привлечь в регион квалифицированные кадры, чтобы закрепить за Мурманском статус «арктической столицы» России.
Расставляя приоритеты
Простых решений нет. Рассчитывать на то, что изменение внешних условий само по себе снимет остроту проблем, не приходится. Обе отрасли — автопром и металлургия — уже добиваются поддержки со стороны государства. При этом, как и в случае с угольной промышленностью, федеральные власти не готовы или не способны предоставить ту помощь, на которую рассчитывает бизнес: преференции и масштабное стимулирование спроса (например, через государственные закупки или субсидирование крупных инфраструктурных проектов). Впрочем, отдельные программы по поддержке закупок техники все же были одобрены. Однако вместо полноценного удовлетворения запросов промышленников, государство делает ставку на регулирование: предоставляет металлургическим компаниям отсрочки по уплате налогов и помогает реструктурировать долги, а также вводит различные протекционистские меры в интересах отечественного автопрома.
Согласно оценкам экспертов, такие меры мало что меняют для получателей помощи. При этом они повышают издержки для конечных покупателей. Прошлогодние протесты против утилизационного сбора на Дальнем Востоке наглядно показали, насколько чувствительной является эта тема. В региональных бюджетах (в обычных условиях они должны брать на себя часть нагрузки, когда федеральные власти не готовы решать проблему) лишних средств нет. Причина не только в падении доходов, но и в росте расходов, прежде всего социальных выплат. Повышение НДС в этом году дополнительно усилит давление на государственные закупки.
Примечательно, что два наиболее проблемных регионов — Вологодская и Самарская области — возглавляют представители новой волны губернаторов, которые отличаются ярким публичным стилем и опираются на влиятельных покровителей в федеральных структурах. Губернатор Вологодской области Георгий Филимонов, прославившийся непопулярным «сухим законом» и другими ультраконсервативными инициативами, связан с первым заместителем руководителя администрации президента Сергеем Кириенко. Глава Самарской области Вячеслав Федорищев — бывший соратник секретаря Совета безопасности Алексея Дюмина. В 2025 году оба губернатора участвовали в конфликтах с местными политическими и бизнес-элитами, которые широко освещались в СМИ: Филимонов боролся с чиновниками, связанными с «Северсталью», а Федорищев в середине декабря отправил в отставку весь региональный кабинет министров.
Несмотря на многочисленные слухи о скорой отставке обоих губернаторов, этого пока не произошло, что позволяет предположить: по крайней мере на данный момент их попытки поставить под контроль местные элиты пользуются поддержкой Кремля. Некоторые спорные строительные проекты Филимонова также планируется продолжить в следующем году, несмотря на сложную бюджетную ситуацию. Третий губернатор из числа затронутых кризисом регионов — глава Оренбургской области Евгений Солнцев — ранее работал в оккупационной администрации в Украине. В продвижении таких кадров Кремль сейчас также заинтересован.
Приоритетом для Кремля остается обеспечение внутренней политической стабильности. Традиционно в этом он опирался как на региональные власти, так и на крупных работодателей, способных сглаживать социальное недовольство и влиять на протестную активность и даже на результаты выборов. В двух регионах, переживающих экономический спад и рост социальной напряженности, эти игроки вступили в конфликт друг с другом. Кризис в автопроме и металлургии, по всей видимости, будет разрастаться. Учитывая, что в 2026 году должны пройти выборы в Госдуму, федеральным властям придется уделить этим отраслям и зависящим от них регионам больше внимания.
