Прошло две недели с момента захвата Николаса Мадуро американским спецназом и его последующего ареста в США, однако Владимир Путин до сих пор не сделал ни одного публичного заявления по этому поводу. Венесуэла при этом остается одной из ключевых дружественных Кремлю стран, что российская пропаганда подчеркивает годами. Молчание Путина распространяется и на арест танкеров «теневого флота», один из которых во время преследования поднял российский флаг — правда, это не спасло ни судно, ни экипаж. Фигурой умолчания стали и намеки Дональда Трампа на возможную смену режима на Кубе, а также продолжающиеся протесты в Иране.
Оперативная реакция Кремля на бедствия дружественных режимов была бы вполне логичной. Россия и лично Путин уже много лет продвигают концепцию «многополярного мира», в которой любой авторитарный режим заслуживает уважения и невмешательства извне. Россия позиционирует себя как одну из ведущих сил, способных защитить партнеров и союзников. Эта идея активно используется как на международной арене, так и внутри страны: партнерство с Москвой якобы гарантирует железобетонную защиту от внешних угроз.
Поддержка, разумеется, касается в первую очередь режимов, лояльных Кремлю, а не самих государств как таковых. В 2015 году российская пресса широко освещала успешную военную помощь Башару Асаду в Сирии. К 2024 году падение его режима уже попало в зону замалчивания (в итоге выяснилось, что Асад не был настолько уж ценным союзником). При этом Венесуэла (где власть Николаса Мадуро казалась устойчивой), Куба и Иран продолжали преподноситься как ближайшие друзья, на защиту которых Россия встанет стеной. Но сирийский сценарий частично повторился в Венесуэле, а Путин решил никак не объяснять произошедшее.
Поначалу молчание Путина можно было списать на новогодние каникулы. После их окончания у президента нашлось время для рабочих встреч с первыми вице-премьерами Денисом Мантуровым и Маратом Хуснуллиным, а также с губернатором Ярославской области Михаилом Евраевым. Последняя встреча, скорее всего, была проведена заранее (то есть кадры с нее — «консерва») — такие визиты требуют предварительного карантина, а Евраев накануне публикации новости о встрече проводил публичные мероприятия в Ярославле. На разъяснение позиции по Венесуэле, Кубе, Ирану или аресту российских танкеров времени у Путина не нашлось.
15 января пресс-секретарь Дмитрий Песков анонсировал, что на церемонии вручения верительных грамот Путин выскажется по «основным внешнеполитическим вопросам». Однако в речи прозвучали лишь общие формулировки о «невмешательстве во внутренние дела» и «уважении суверенитета». Конкретные названия — Венесуэла, США или события в Каракасе — не упоминались вовсе.
Кремль явно прибегает к привычной тактике: молчать о проблеме (а захват Мадуро — очевидная имиджевая потеря для «старшего партнера»), пока она не уйдет из повестки. У такого молчания есть и дополнительная причина — нежелание лишний раз задеть Дональда Трампа в расчете на возможное улучшение отношений с ним. Отсутствие каких-либо действий или хотя бы четких заявлений уже вызывает недоумение среди «ультрапатриотов», которые начинают ставить под вопрос силу и возможности Кремля. Вряд ли «легкая» потеря Венесуэлы пройдет незамеченной и для более широкой публики — слишком долго ей внушали мысль о широком круге друзей России, которых та готова защитить.
Путин намекает на нарушение «суверенитетов» и «вмешательство» в чьи-то внутренние дела, но не называет вещи своими именами — словно избегает прямой конфронтации и боится сказать лишнее. Этот эзопов язык, полный полунамеков и недосказанности, напоминает советскую риторику эпохи застоя и воспринимается даже более беспомощным, чем полное молчание. Вместо образа мощного защитника на сцену выходит фигура, опасающаяся высказаться открыто.
Парламент за закрытой дверью
Спикер Государственной Думы Вячеслав Володин посоветовал депутатам обсуждать спорные и непопулярные инициативы в «закрытом режиме», и только потом вносить их в парламент и говорить о них в публичном поле. Заявление Володина прозвучало на закрытой части пленарного заседания.
«Надо находить возможность обсуждать самые острые темы и где-то неприятные, понимая, что это необходимо. И делать это в таком [закрытом] формате — если мы хотим добиться решения, а не других каких-то результатов», — цитирует спикера газета «Ведомости».
Кроме того, Володин рекомендовал заранее прорабатывать вопросы к правительству перед ежегодным отчетом кабмина — на заседаниях профильных комитетов, встречах с министрами и в ходе диалога премьера Михаила Мишустина с представителями фракций. В отличие от заседаний Госдумы, эти форматы также можно проводить в закрытом режиме, что позволит отсечь острые вопросы и критику в адрес чиновников от попадания в публичное пространство. На этом фоне депутаты фракции «Единая Россия» получили от руководства письмо-напоминание: в зале пленарных заседаний постоянно работают фотографы, поэтому следует вести себя соответствующе.
Очевидно, что после недавнего скандала с платными круглыми столами в Госдуме спикер Вячеслав Володин пытается максимально закрутить гайки и минимизировать публичные скандалы. Для этого он предлагает обсуждать самые острые и потенциально токсичные темы исключительно в закрытом режиме — на заседаниях комитетов и комиссий, — а в публичное пространство выносить их только после того, как решение уже принято.
Рвение Володина объяснимо: он всеми силами старается сохранить пост спикера. Скорее всего, он прекрасно понимает, что равнозначной или более высокой позиции в вертикали ему уже никто не предложит. В истории современной России спикеры Госдумы не остаются на посту дольше двух сроков, а второй срок Володина как раз подходит к концу. Однако кадровый ультраконсерватизм Владимира Путина дает Володину надежду на продление полномочий. Президент предпочитает работать с давно знакомыми, полностью предсказуемыми фигурами. Рекорд по нахождению в должности поставил глава администрации президента Антон Вайно. Давно работают и хотят сменить посты на более спокойные спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко и министр иностранных дел Сергей Лавров. Володин вполне может вписаться в этот ряд «вечных» функционеров, но публичные скандалы вокруг Госдумы, рассмотрение и принятие нижней палатой парламента непопулярных мер ему явно мешают. Не помогает ему и давний аппаратный конфликт с главой политического блока Кремля Сергеем Кириенко. После перехода из кресла первого замглавы АП в должность спикера Володин еще какое-то время пытался через своих людей сохранять контроль над «Единой Россией», что вызывало недовольство Кириенко.
В первый срок спикерства Володин, пытаясь подчеркнуть свою значимость для вертикали власти и для Путина лично, акцентировал внимание на значимости парламентских институтов и публичности. Спикер вел себя как политик: позволял себе устраивать разносы правительственным чиновникам, требовал похожей публичности и активности от депутатов в регионах, от которых они были избраны. Сейчас же вертикаль власти стала еще более закрытой, а парламент с остатками даже ограниченной самостоятельности Кремлю больше не нужен. Депутаты окончательно превратились в высокопоставленных бюрократов, задача которых — оперативно проводить нужные законопроекты, помогать в их разработке и не задавать лишних вопросов.
Многие руководители комитетов — например, Андрей Макаров (бюджетный комитет) или Павел Крашенинников (комитет по госстроительству) — работают на своих постах уже не первый созыв. По стилю работы они ближе к чиновникам, чем к классическим парламентариям. Роль Госдумы в такой системе свелась к ритуально-процедурной и статусной функции. Володин, похоже, готов окончательно принять и даже ускорить эту трансформацию — переформатировать нижнюю палату в закрытую бюрократическую машину, где все острые и непопулярные вопросы прорабатываются за закрытыми дверями, а общество ставится перед фактом уже после принятия решения. Это полностью противоречит традиционной роли парламента. Но, как и для любого участника вертикали в ее нынешнем виде, для Володина сохранение собственного места в системе и иерархии оказывается важнее института, к которому он принадлежит.
