Выборы
Политика
Регионы

Неоднозначные выборы накануне президентской кампании

Ксения Смолякова о специфике региональных и местных выборов в России в сентябре 2023 года

Read in english
Фото: Scanpix

В воскресенье, 10 сентября, в России состоится очередной единый день голосования. На этот раз проходят дополнительные выборы депутатов Госдумы в четырех округах, выборы глав 21 региона, выборы депутатов 16 региональных парламентов и депутатов 12 городских дум в региональных столицах. Кроме того, выборы идут на контролируемых российскими властями территориях в так называемой «зоне СВО», то есть на оккупированных частях Украины.

Региональные и местные выборы 2023 года сложно свести к одному знаменателю: Россия страна большая и регионы в ней отличаются существенным разнообразием, в том числе и в электоральном плане. Рядом с совершенно неконкурентным Кузбассом, где ни один из кандидатов не стал пользоваться дорогим эфирным временем и не пришел на теледебаты, есть Хакасия, в которой каждый из 14 раундов дебатов посмотрела значительная часть республики — все благодаря самой острой в масштабах всей страны кампании по выборам губернатора за последние восемь лет, прошедших с выборов иркутского губернатора в 2015 году. Рядом со скучными выборами губернатора Магаданской области идут интереснейшие тройные выборы в Якутии (губернатор, региональный парламент и гордума). Примеров можно набрать еще довольно много. И это уже первое существенное отличие от выборов 2022 года — тогда интересных кампаний практически не было.

Это отличие ожидаемое. Год назад набор выборов был очень комфортным для властей — много неконкурентных губернаторских кампаний, а парламентские проходили сплошь в регионах, которые находятся под жестким контролем. В этот раз набор регионов, наоборот, не очень комфортный для власти. Дальний Восток, Сибирь, Урал, Европейский Север — это, как правило, проблемные для Кремля регионы, где тотальный контроль установить так и не удалось. Благодаря такому набору кампаний у нас наконец-то появляется какая-то информация для анализа происходящих в обществе процессов. Даже в тех случаях, когда сильные кандидаты до выборов не допущены, сам набор этих кандидатов в сочетании с анализом тем, которые затрагиваются в ходе избирательных кампаний, дает много материала для анализа.

Желание участвовать в выборах снижается

Нынешние выборы корректно сравнивать не с прошлым годом, а с 2018-м — пять лет назад был примерно тот же набор кампаний в тех же регионах. Контекстом тех выборов была только что объявленная пенсионная реформа, которая вызвала сильное раздражение в обществе. Выборы этого года проходят на фоне затухающего интереса к военным действиям, постепенной адаптации экономики к санкциям и приближающихся выборов президента, которые начнутся уже в декабре этого года.

Главная разница с выборами 2018 года, которая бросается в глаза, — сокращение кандидатов и партийных списков, которые изначально были выдвинуты. Это происходит на всех уровнях выборов. На довыборах в Госдуму число выдвинутых кандидатов упало сразу в два раза. Даже «парламентские» «Новые люди» не выдвинули ни одного претендента на госдумовское кресло. На выборах губернаторов пять лет назад было выдвинуто в среднем 7,8 кандидата на регион, а теперь — только 5,2. На выборах региональных парламентов пять лет назад свои списки в среднем выдвигали 8,7 политических партий, теперь — только 7,1. На городских выборах было 8,3 политических партии на город, а стало 7. Это существенное сокращение числа желающих поучаствовать в гонке.

Объяснений этому несколько. Часть «политического класса» в регионах всегда была скорее «бизнес-классом» — люди решали свои экономические проблемы с помощью политических инструментов. Часть этого класса теперь вынуждена в ежедневном режиме спасать бизнес, часть просто выводит деньги за границу, а еще часть считает, что сильно возросли риски участия в публичной политике.

Риски действительно существенно возросли, причем не всегда это связано с риторикой, которую используют кандидаты. Достаточно того, что кандидат или партия начинают создавать проблемы для поддержанных властями конкурентов. В результате мы видим, что репрессии со стороны силовых органов прошли почти по всем партиям. Свои политзеки, обвиняемые по «экстремистским» статьям, или кандидаты, просто пережившие аресты и обыски, есть почти у всех партий. Больше всего из действующих партий, кстати, у КПРФ — главной угрозы благополучию «Единой России».

По этой же причине даже те из политиков, кто все-таки решил участвовать в выборах, часто ведут сугубо формальные кампании: избирательные фонды и объемы агитации очень скромны. Многие кандидаты и партии не столько участвуют в выборах, сколько изображают это участие. Это касается и тех региональных отделений, которые в своих регионах еще недавно представляли серьезную силу. Например, в Иркутской области КПРФ ведет кампанию гораздо скромнее, чем в прошлые годы (хотя ранее там на конкурентных выборах был избран губернатор-коммунист). А за несколько дней до старта голосования в той же Иркутской области из партии вышел лидер регионального отделения «Новых людей», которые, по мнению местных наблюдателей, начали набирать популярность. Эсеры испытывают дефицит в деньгах в Ярославской области, где всего два года назад взяли оба одномандатных округа на выборах депутатов Госдумы. В Забайкальском крае федеральное руководство «Справедливой России» разогнало сильное региональное отделение прямо в период избирательной кампании. Этот список можно продолжать.

Но жизнь есть

Тем не менее конкурентные и острые кампании в этом году есть, и они о многом могут нам рассказать. Самая яркая кампания 2023 года проходит в Хакасии, где действующий губернатор-коммунист пытается переизбраться на второй срок после неожиданной победы в 2018 году. Ему до 2 сентября противостоял депутат Госдумы, единорос Сергей Сокол — якобы участник боевых действий в Украине, награжденный под старт кампании орденом Мужества. Хакасская кампания интересна совершенно нетривиальным развитием сюжета этого политического триллера. По мере развития событий на сторону коммуниста Коновалова перешла значительная часть местных элит: единорос-спикер регионального парламента, бывший руководитель исполкома реготделения «Единой России», мэры-единоросы из городов и районов республики, бывший руководитель реготделения «Новых людей» и т. д. Это лишь яркое подтверждение того процесса, который стал проявляться в последние месяцы в разных частях страны — у местных элит и федерального центра в разных регионах есть серьезные противоречия, из-за чего забуксовала муниципальная реформа. Это важно, потому что нижний уровень бюрократии является одной из главных опор нынешнего политического режима.

Другая яркая кампания проходит в Якутии, где, кроме губернатора, также выбирают депутатов регионального парламента и депутатов гордумы Якутска. В губернаторских выборах не стала участвовать экс-мэр Якутска, депутат Госдумы от «Новых людей» Сардана Авксентьева. И можно было бы предположить, что взамен ей пообещали не мешать во время кампании по выборам региональных депутатов, поскольку она возглавила список партии. Однако в реальности Авксентьева жалуется на то, что постоянно отменяются рейсы самолетов в те населенные пункты, куда она собралась лететь на встречи с избирателями.

В Екатеринбурге идет настолько острая кампания, что постоянно происходят эксцессы, связанные с насилием (это вообще традиция столицы Урала). В результате уже погиб сотрудник штаба одного из кандидатов — лез на билборд, чтобы его испортить, и сорвался. Но жертв при том накале страстей, который там царит, могло быть и больше. Тем более, что анализ партийных раскладов там работает плохо — реальные группы интересов не замыкаются в границах одной партии. Показательная история произошла с бывшим спикером гордумы Екатеринбурга Ирой Овчинниковой, которая проиграла праймериз «Единой России» и вынуждена была идти на выборы самовыдвиженкой. Она не была зарегистрирована, и только после федерального скандала, когда она написала письмо Владимиру Путину, была допущена до участия в выборах.

Герметизация выборов

Примеров таких кампаний по стране довольно много. И благодаря им становится понятно почти маниакальное стремление администраторов выборов максимально спрятать их от глаз общества. Несмотря на более чем два десятилетия попыток поставить выборы под тотальный контроль, тех инструментов, которые есть сейчас, властям оказывается недостаточно, чтобы чувствовать себя спокойно.

Поэтому на протяжении всего последнего года идет наступление на возможности наблюдения: наблюдательские объединения оказываются под прессингом «силовиков», расширяется использование совершенно непрозрачного для наблюдения онлайн-голосования, сокращаются возможности для наблюдения в целом.

Параллельно усиливается давление на самих избирателей: и с помощью цензуры и пропаганды, и с помощью прямого принуждения все к тому же онлайн-голосованию.

Власти пытаются превратить выборы в замкнутую систему — подводную лодку, в которой не будет места ни нежелательным кандидатам, ни гражданам страны. Поскольку, как только появляются хоть немного конкурентные выборы, сразу же на поверхность всплывает множество проблем. Реальные рейтинги власти оказываются не так высоки, как обычно демонстрируется.

Самое читаемое
  • Будущее и настоящее Роскосмоса
  • «Элегантное» решение: потому что нам нужнее

Независимой аналитике выживать в современных условиях все сложнее. Для нас принципиально важно, чтобы все наши тексты оставались в свободном доступе, поэтому подписка как бизнес-модель — не наш вариант. Мы не берем деньги, которые скомпрометировали бы независимость нашей редакционной политики. В этих условиях мы вынуждены просить помощи у наших читателей. Ваша поддержка позволит нам продолжать делать то, во что мы верим.

Ещё по теме
Рекордная фальсификация

Ксения Смолякова подводит итоги самых сфальсифицированных выборов в истории современной России

Содержательная пустота: президентские выборы 2024 года

Ксения Смолякова о том, как избиратели в российских регионах не заметили главных выборов в стране

Что изменилось на выборах президента России за шесть лет?

Ксения Смолякова о том, какие произошли изменения в авторитарных выборах в России

Поиск