В православное Рождество патриарх РПЦ Кирилл дал интервью телеканалу «Россия 1». Самому празднику в беседе было уделено минимум внимания — ритуальный вопрос журналиста о нем прозвучал только в самом конце. Основную часть разговора патриарх посвятил идеологическим, политическим и геополитическим темам. Глава РПЦ рассуждал о том, что Запад «ополчился» на Россию, потому что она «представляет очень привлекательную альтернативу цивилизационного развития» и «предлагает ценности», от которых в Европе и Америке якобы отказываются.
Ключевым понятием в речи патриарха стало слово «цивилизация». Он, в частности, называл нравственность «условием выживания» цивилизации. Этот термин давно в фаворе у Владимира Путина, его активно используют кремлевские идеологи из политического блока администрации президента, он же закреплен в актуальной редакции Концепции внешней политики России, где страна характеризуется как «самобытная страна-цивилизация».
Это понятие заимствовано из трудов историков и философов, развивавших «цивилизационный подход» к истории, в том числе из идей Льва Гумилева, которого так любит цитировать Путин. Согласно этому подходу, мировая история — не линейный прогресс, а череда сменяющих друг друга цивилизаций, каждая из которых проходит стадии расцвета, упадка и гибели. Путин считает Россию молодой цивилизацией, способной успешно противостоять «умирающему» Западу благодаря своему «историческому возрасту»: «Россия не достигла пика, мы на марше развития».
Сегодня это понятие и весь цивилизационный подход активно навязываются россиянам через идеологические статьи работников АП и пропагандистский курс для студентов «Основы российской государственности». Патриарх Кирилл переносит их в церковный дискурс, тем самым делая его продолжением и частью дискурса государственного.
Самым заметным фрагментом интервью стали рассуждения главы РПЦ об «изменниках Родины» — так он охарактеризовал людей, выпадающих из «общественного консенсуса». «Изменникам» он пригрозил «юридическими последствиями», не уточнив их суть. Здесь предстоятель вышел за рамки официального государственного дискурса, присоединившись к наиболее радикальным провластным депутатам и общественникам. Как опытный политик и медийщик, Кирилл прекрасно понимает, какие именно формулировки гарантированно попадут в новостные ленты. Скорее всего, таким эпатажным сигналом он лишний раз напоминает о своей лояльности Кремлю и высшему руководству страны. Владимир Путин, как выходец из спецслужб, должен подобную риторику оценить.
Менее эпатажные высказывания патриарха также имеют понятного адресата — руководителей политблока Кремля, который в силу неформальных обязанностей опекает РПЦ. Вслед за главой кремлевского управления по социальному мониторингу и анализу Александром Харичевым Кирилл повторяет тезисы о «жертвенности» и «подвиге», якобы свойственных российскому народу. Харичев в своих текстах, опираясь на псевдонаучные построения, которые никак не коррелируют с данными социологических опросов, утверждает, что россияне придерживаются коллективистских ценностей, а не индивидуализма, и даже готовы пожертвовать жизнью ради неких «высших целей»: «Для нас жизнь стоит, оказывается, гораздо меньше, чем для человека западного. Мы считаем, что есть вещи поважнее, чем просто факт жизни».
Патриарх говорит о «подвиге»: это слово входит в церковный дискурс, однако «подвиг» по Кириллу — это не подвиг веры, а жертва государству. Он подразумевает отказ от «комфорта» и «сосредоточенности на самом себе». «Как можно без подвига защитить Родину? Как можно было без трудового подвига построить такую сильную страну, как наша?» — задает риторические вопросы патриарх Кирилл, добавляя, что «без подвига не может быть по-настоящему здорового цивилизационного развития». «Жертвенность» он перечисляет в числе основ крепкого брака (тема семьи и рождаемости — одна из приоритетных для Путина и Кремля) и, конечно, в контексте войны.
Таким образом, в программном интервью, посвященном одному из двух главных православных праздников, Кирилл выступил не как религиозный лидер, а как государственный менеджер на одном из направлений идеологической работы. В ответах на, судя по всему, заранее подготовленные вопросы он изложил адаптированный под православную аудиторию проект государственной идеологии, которую продвигает политблок Кремля. И мы вполне можем ожидать, что подобные речи вскоре зазвучат с амвонов — из уст епископов и лояльных руководству РПЦ рядовых священнослужителей.
Примечательно, что собственных идеологических трактовок предстоятель не предлагает — он идет в русле «трудов» сотрудников АП и разработчиков курса «Основы российской государственности». Именно поэтому Кирилла, в отличие от соратников Сергея Кириенко Александра Харичева или Андрея Полосина (разработчика «Основ»), нельзя назвать даже протоидеологом — он именно менеджер.
Рождественское интервью показывает, что патриарх полностью встроился в государственную вертикаль, где нужно регулярно доказывать лояльность президенту, озвучивать близкие ему идеологические тезисы и обеспечивать главе государства досуг. Так поступают кремлевские, правительственные и региональные чиновники. Так теперь поступает и патриарх. При этом он подчеркивает субординацию, посылая сигналы о лояльности не только Владимиру Путину, но и чиновникам политического блока, который курирует РПЦ.
Многие годы руководство церкви сохраняло какую-то степень самостоятельности — в том числе в идеологических вопросах. Кураторство со стороны АП носило скорее ритуальный характер и сводилось к организации взаимодействия Кремля и РПЦ. Последние высказывания патриарха свидетельствуют, что эта автономия уже потеряна: церковь вошла в границы «большого политблока» Сергея Кириенко наряду с «внешним контуром», высшей школой и культурой.
Рождество среди военных
Как бюрократ-конъюнктурщик патриарх Кирилл движется в правильном направлении. Владимир Путин встретил уже третье Рождество в окружении, так или иначе связанном с войной. В этом году он присутствовал на службе в храме, который, по данным СМИ, расположен на территории части ГРУ, вместе с офицерами этого подразделения. Если в предыдущие годы в это время года президент воздерживался от четко оформленных выступлений, то 6 января 2026 года он не смог себя сдержать: «Мы очень часто называем Господа Спасителем, потому что Он приш»л как-то на землю, для того чтобы спасти всех людей. Вот и воины, воины России, всегда как бы по поручению Господа исполняют эту самую миссию — защиты Отечества, спасения Родины и ее людей. То, что я сказал, относится не только к здесь предстоящим, но и ко всем воинам России. Вместе с нами нашу радость разделяют и наши братья, представители других конфессий, так же как и мы радуемся вместе с ними, когда они отмечают свои праздники».
В отличие от патриарха, который не рискнул модифицировать тезисы кремлевских идеологов, российский президент смело вмешивается в религиозные догматы, смешивая учение о вере с государственным патриотизмом. Путин открыто говорит о том, что деление на церкви и религиозные конфессии формально: «Если Господь есть, он не знает, что люди на земле там разделились на какие-то церкви. У нас общие ценности — вот что главное, вот что нас объединяет. Общие ценности традиционные у всех народов Российской Федерации».
В путинской картине мира государство ставится выше религии, а роль конфессий сводится к обслуживанию этого государства. Российский президент все чаще озвучивает эти еретические (с точки зрения любой веры) воззрения, выступая в качестве проповедника. И патриарх Кирилл готов ему в этом вторить.
