Рост напряженности между США и Данией, которую поддерживают и другие страны ЕС, вызывает неоднозначную реакцию России — одного из ведущих игроков в Арктике. Эту реакцию можно описать как смесь сдержанного удовлетворения и вполне реальной стратегической тревоги. С точки зрения Москвы, этот конфликт вокруг Гренландии ярко обнажает трещины внутри НАТО, одновременно поднимая фундаментальные вопросы о будущем безопасности в Арктике.
В данной статье мы проанализируем, как российские политики и эксперты оценивают намерения США в отношении Гренландии — от расширения военного присутствия на территории до более радикальных сценариев — и что это значит для арктической стратегии России.
Стратегические интересы России в Арктике и отношения с США и ЕС
У России нет прямых экономических или оборонных интересов в Гренландии, в отличие от других арктических регионов. Однако весь регион имеет для Москвы стратегическое значение еще со времен холодной войны. Тогда — как и сейчас — и американский, и российский военно-морские флоты высоко ценили Северный полюс как кратчайший путь для надводных кораблей и атомных подводных лодок. С военной точки зрения пуски ракет из полярных широт существенно сокращают подлетное время до ключевых целей. Арктика также обеспечивает самые короткие маршруты полета стратегических бомбардировщиков между Россией и Северной Америкой. Географически полярный маршрут — это наиболее прямой путь для российских межконтинентальных баллистических ракет и стратегических бомбардировщиков, нацеленных на США. Кроме того, Северный Ледовитый океан соединяет Атлантику и Тихий океан, а главные базы российских стратегических подводных лодок с баллистическими ракетами (ПЛАРБ) расположены на Кольском полуострове — именно здесь сосредоточен весь ядерный подводный флот страны.
С момента начала полномасштабного вторжения России в Украину в 2022 году в российских государственных аналитических центрах и СМИ Гренландия все чаще упоминается в контексте прав коренных народов и права на самоопределение. Впрочем, военные опасения в отношении Гренландии никуда не исчезли — особенно в связи с американскими военными объектами на острове и той потенциальной угрозой, которую они могут представлять для России.
Стоит отметить, что российские спецслужбы проявляли интерес к Гренландии и отдельным сегментам американской политической сцены задолго до 2022 года. Шесть лет назад появилось поддельное письмо, которое якобы отправил министр иностранных дел Гренландии сенатору США от Арканзаса. В нем обсуждалась идея покупки острова Соединенными Штатами. Датская разведка впоследствии подтвердила, что за этим фейком стояла Россия.
Когда российские силовые и внешнеполитические круги комментируют нынешнюю ситуацию вокруг Гренландии, они обычно акцентируют внимание на «нарастающей милитаризации Арктики» и «конфронтационной политике» стран НАТО. При этом подчеркивается право местных жителей на самоопределение: многие гренландцы, по их версии, стремятся к независимости от Дании, но при этом не заинтересованы в присоединении к США.
За пределами официальных тезисов Москва явно пытается использовать возникшее напряжение между Вашингтоном и Евросоюзом по гренландскому вопросу. После августовской встречи президентов Трампа и Путина в Анкоридже российские политики стали рассчитывать на возможную сделку с США по Украине, а в более отдаленной перспективе, возможно, и на вовлечение Вашингтона в совместные экономические проекты в российских арктических зонах.
В этом контексте официальная российская позиция по Гренландии тщательно балансирует: с одной стороны, выражается озабоченность вопросами безопасности и милитаризации региона, с другой — соблюдается максимальная осторожность, чтобы не оттолкнуть США и не закрыть дверь для возможного диалога или сделки. Основная критика направляется в адрес арктической политики ЕС и НАТО без прямых нападок на Соединенные Штаты.
Хорошим индикатором изменений в риторике служит сравнение заявлений российского посла в Дании Владимира Барбина в начале 2025 года и в январе 2026-го — тон и акценты заметно смягчились и стали более нюансированными.
В начале 2025 года, комментируя планы США по Гренландии, Барбин предупреждал, что тенденция к милитаризации Арктики, конфронтационная позиция НАТО и открытие региона для иностранных военных сил подрывают стабильность. Он подчеркивал, что «вопрос о судьбе Гренландии должны решать сами гренландцы на основе действующего законодательства и без вмешательства извне», и их выбор «должен уважаться».
К январю 2026 года акценты сместились в сторону европейских стран и НАТО в целом. Барбин отметил, что «происходит неуклонное наращивание в регионе — как на море, так и на суше, и в воздушном пространстве — военной активности НАТО, в том числе вооруженных сил таких далеких от Арктики стран альянса, как Франция, ФРГ, Великобритания». При этом, по словам Барбина, «инициативную роль в приглашении государств НАТО в Арктику играет Дания».
Барбин отметил, что «в недавно обновленной стратегии национальной безопасности США, по сути, возрождается доктрина Монро, предусматривающая якобы ответственность США за ситуацию в Западном полушарии. На практике это означает, что Гренландия отнесена к сфере американских интересов. В этой связи противоречий между амбициями США, стремлением Гренландии к независимости и суверенитетом Дании над этим арктическим островом избежать будет непросто».
Кроме того, в 2025 году в совместном докладе МИД России и Беларуси «О ситуации с правами человека в отдельных странах» появился специальный раздел, посвященный Дании, где особое внимание уделялось «недоработкам в области обеспечения прав жителей Гренландии».
Надежды на возобновление взаимодействия с Вашингтоном и ситуация вокруг Гренландии
Тем не менее Москва искренне обеспокоена расширением военного присутствия США в Гренландии. Модернизация военно-космической базы США Питуффик вызвала резкие комментарии российских официальных лиц. Москва заявила, что возникшие в этой связи новые вызовы будут «учитываться в нашем военном планировании, включая целесообразность осуществления дополнительных военно-технических мер реагирования».
Основные опасения России в Арктике связаны с дальнейшим расширением присутствия НАТО и попытками создать на крайнем севере интегрированный военный театр. В отношении Гренландии Москву беспокоит, что дополнительные права и возможности США на размещение там инфраструктуры — систем противоракетной обороны, средств слежения за подводными лодками в Гиукском проливе
Россия как сторонник регионального диалога в Арктике?
В последнее время российские официальные лица утверждают, что Арктический совет мог бы сыграть ключевую роль в предотвращении милитаризации региона. При этом они подчеркивают, что Копенгаген, нынешний председатель Совета, не проявляет достаточной политической воли для достижения реального прогресса в международном сотрудничестве через эту площадку.
После выхода Москвы из других форматов арктического сотрудничества Арктический совет остается практически единственным многосторонним каналом, который сохранился у России с арктическими государствами, входящими в НАТО (при этом сам Совет по своему мандату не занимается военными вопросами). Война в Украине серьезно подорвала связи России с другими арктическими странами в рамках таких площадок, как Совет Баренцева/ Евроарктического региона (СБЕР), Совет государств Балтийского моря (СГБМ) и «Северное измерение» — деятельность по всем этим форматам была существенно сокращена или полностью заморожена. Россия также расторгла соглашения с Советом министров северных стран (включающим Данию, Исландию, Норвегию, Финляндию и Швецию) о работе информационных центров в Санкт-Петербурге и Калининграде. Кроме того, агрессия против Украины ударила по экономическим связям России с Евросоюзом.
Теоретически, при отсутствии других площадок, Арктический совет мог бы стать местом для коммуникации по вопросам, связанным с безопасностью и военной сферой. Однако структурные и геополитические барьеры, многие из которых созданы действиями самой России (в первую очередь полномасштабным вторжением в Украину), делают такой сценарий крайне маловероятным в обозримой перспективе.
Заключение
Москва обеспокоена тем, что Соединенные Штаты могут получить расширенные права на размещение дополнительной военной инфраструктуры в Гренландии, включая системы противоракетной обороны и средства слежения за подводными лодками в Гиукском проливе. С российской точки зрения, это обеспечило бы США долгосрочный доступ к сырьевым ресурсам, открыло бы еще один вход в Арктику и укрепило бы стратегическое преимущество Вашингтона в регионе.
В то же время война в Украине, разрыв отношений с Евросоюзом и сохраняющаяся надежда на достижение какой-либо договоренности с Вашингтоном оставляют Москве крайне ограниченное пространство для маневра. Эти реалии заставляют российских официальных лиц воздерживаться от слишком жесткой публичной критики планов США по Гренландии — по крайней мере открыто. Поэтому в нынешнем разногласии между США, Данией и ЕС по поводу Гренландии Москва занимает в основном выжидательную позицию: она старается извлечь максимальную стратегическую выгоду из того, что произойдет, не пытаясь при этом активно контролировать события.
