После 2022 года Египет значительно реже, чем Иран, Турция или ОАЭ, попадал в фокус внимания СМИ в контексте отношений с Россией. Тем не менее за этот период взаимодействие Москвы и Каира развивалось поступательно и стабильно. По объему торговли Египет уже входит в тройку важнейших партнеров России на Ближнем Востоке. Кроме того, российская сторона рассматривает Египет как важные «ворота» на африканский континент — не случайно в конце декабря 2024 года в Каире прошел саммит «Россия — Африка», на котором глава МИД РФ Сергей Лавров подчеркнул уникальный характер отношений двух стран.
Действительно, фундамент для перехода на качественно новый уровень сотрудничества выглядит прочным. При этом очевидны и серьезные ограничения, которые пока сдерживают более глубокую экономическую интеграцию России и Египта.
Растущая торговля
Египет стал одним из тех направлений, где российская внешняя торговля демонстрировала устойчивый рост после начала полномасштабной войны с Украиной. Если в 2022 году товарооборот составлял около $ 6 млрд, то в 2023-м он превысил $ 7 млрд, а по итогам 2024 года достиг $ 9,3 млрд. Положительная динамика сохранилась и в 2025 году: за первые девять месяцев рост торговли составил 12%, что позволяет прогнозировать итоговый показатель года в диапазоне $ 10−11 млрд (окончательные данные обычно публикуются весной).
Таким образом, Египет с большим отрывом остается главным торгово-экономическим партнером России в Африке: на него приходится более трети всей российской торговли с африканским континентом. В ближневосточной перспективе Каир стабильно входит в тройку крупнейших партнеров Москвы, уступая лишь Турции ($ 55 млрд) и вплотную приближаясь к ОАЭ ($ 10 млрд). Важный нюанс: египетский рынок остается для России профицитным — из упомянутых $ 9,3 млрд примерно $ 6 млрд приходится на российский экспорт.
Главным драйвером роста торговли стали российские зерновые. Стабильно увеличивающееся население Египта в сочетании с традиционно высокой долей хлеба и хлебобулочных изделий в рационе среднего египтянина обеспечивает устойчивый рост потребления зерновых в стране. Укреплению российско-египетских экономических связей способствует и резкое сокращение экспортных возможностей Украины — бывшего второго по значимости поставщика зерна для Египта, чья аграрная отрасль серьезно пострадала от войны.
В результате по итогам 2024 года Египет стал для России крупнейшим в мире покупателем зерна: туда было отгружено 10 млн тонн. «Никто в мире не покупал зерно в таких объемах, и никому другому Россия не продавала столько хлеба», — резюмировал посол России в Египте. Только экспорт пшеницы оценивается в $ 3,1 млрд, что составляет около трети всего товарооборота между странами.
Второй по значимости экспортной статьей ($ 1,3 млрд) стали железо и сталь. Этому способствовали два масштабных строительных проекта в Египте. Первый — амбициозный план по созданию новой административной столицы в 45 км от Каира. Второй напрямую связан с Россией — это сооружение АЭС «Эль-Дабаа» силами «Росатома». Речь идет о крупном проекте с общими инвестициями около $ 30 млрд (из них $ 25 млрд — российский кредит), который стартовал в 2022 году. Завершить сдачу четырех энергоблоков планируется к 2030 году. Это не только первая атомная электростанция в Египте, но и первая АЭС «Росатома» на африканском континенте. Москва рассчитывает, что успешная реализация проекта укрепит стратегические отношения с Каиром и откроет российским атомщикам дорогу в другие страны региона.
Россия также экспортирует в Египет растительные и животные масла, древесину, нефтепродукты, удобрения, бобовые, машинное оборудование, алюминий и пластмассы. Взамен российский рынок получает в основном фрукты, овощи и орехи.
Налаженные связи
Одним из ключевых условий развитого и диверсифицированного международного сотрудничества является наличие широкой сети социальных связей между двумя странами. Это особенно важно в случае государств, где значительную роль играют неформальные практики и институты. Иными словами, для эффективного взаимодействия необходимо знать «нужных людей» и поддерживать с ними рабочие отношения. Знакомства и личные связи часто возникают случайно, но количественный фактор существенно повышает вероятность успеха: чем больше контактов между представителями двух стран, тем выше шансы встретить именно того, кто окажется полезен.
Личных контактов между россиянами и египтянами более чем достаточно. Страна стабильно входит в число самых популярных туристических направлений для россиян: в 2025 году ее посетили около 2 млн граждан РФ — больше было только в Турции (около 7 млн). Поскольку это направление остается востребованным уже примерно два десятилетия, в Египте сформировалась значительная прослойка людей, владеющих русским языком. Одним из косвенных последствий стал рост студенческого обмена: по данным на 2025 год, в российских вузах обучается более 11 тысяч студентов из Египта.
Таким образом, объем контактов — как краткосрочных (туристы), так и долгосрочных (студенты, бизнес, покупка недвижимости, смешанные браки) — выступает важным долгосрочным фактором, способствующим укреплению и развитию отношений двух стран.
Власти России ищут способ, как стимулировать экономические отношения с Египтом или сделать их более устойчивыми. Одним из них стала попытка перехода на расчеты в национальных валютах — эта тема приобрела особую актуальность на фоне западного давления, которое серьезно осложняет операции в долларах и евро. Прогресс в этом направлении есть, хотя и довольно медленный. Банковские системы двух стран пока слабо интегрированы, а в условиях действующих санкций полноценная интеграция в ближайшей перспективе выглядит маловероятной. Кроме того, расчетам в национальных валютах мешает сильная девальвация египетского фунта. В результате около 60% операций между Москвой и Каиром по-прежнему проводятся в евро или долларах.
С точки зрения крупных правительственных проектов флагманом остается АЭС «Эль-Дабаа». Однако понимая, что одной электростанции недостаточно для качественного скачка в отношениях, звучат и другие инициативы. Ближе всего стороны подошли к созданию Российской промышленной зоны в районе Суэцкого канала. Идея з в том, чтобы на участке около 50 га российские компании размещали свои производства, а выпускаемая продукция продавалась в Египте на тех же условиях, что и местная. Насколько эффективным будет проект пока неясно, хотя инициаторы и утверждают, что эта зона станет точкой входа не только на египетский рынок, но и в Африку в целом. Кроме того, процесс реализации сложно назвать быстрым: предполагается, что первые российские компании смогут начать работу здесь только к 2030 году.
Другой серьезной инициативой можно назвать создание Зоны свободной торговли (ЗСТ) между Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС) и Египтом. Переговоры по этому проекту ведутся с 2015 года. Это эффективный механизм, опробованный ранее в Иране. Подобный механизм уже успешно опробован, например, с Ираном. Соглашение могло бы существенно стимулировать торговый оборот за счет снижения пошлин. Однако на конец 2025 года, по заявлениям российских официальных лиц, диалог находится «на паузе».
Соглашение о ЗСТ могло бы стать важным шагом к интеграции экономических систем двух стран, но есть сомнения, что Каир готов пойти на такой шаг в условиях нарастающего западного давления на Россию.
Лимиты сотрудничества
В целом отношения России и Египта за последние годы действительно вышли на новый уровень и обладают достаточно прочной базой на ближайшую перспективу. Высокий и стабильный спрос на российское зерно в сочетании с долгосрочным, капиталоемким проектом АЭС «Эль-Дабаа» служат надежным фундаментом как для торгового, так и для политического взаимодействия. К этому добавляется большое количество контактов граждан двух стран за счет российского туризма, что позволяет налаживать личные отношения и неформальные связи. Иными словами, превращение Египта в рамках «разворота на Восток» в ключевого партнера России в ближневосточном регионе выглядит логичным и устойчивым трендом.
В то же время пределы этого сотрудничества вполне очевидны. Основную долю российского экспорта составляют сельскохозяйственные товары. В сфере технологий по-настоящему востребован только российский мирный атом — здесь Москва остается одним из мировых лидеров и предлагает конкурентоспособные условия. Проще говоря, Каир отдает приоритет России именно в тех нишах, где она либо незаменима (зерно), либо объективно предлагает лучшие условия (атомная энергетика). При этом российских застройщиков не зовут строить новую столицу, зато к этой роли активно привлекают Китай.
Важным фактором остаются санкции в отношении России. Идеи создания Зоны свободой торговли с ЕАЭС и интеграции платежных систем могли бы быть весьма полезны для Каира, чтобы стимулировать торговлю с Москвой. Однако в условиях давления Запада египетская сторона опасается продвигаться в этом направлении, и пока этот процесс поставлен на паузу.
В теории новые горизонты могли бы открыть поставки вооружений. Египет в последние годы стабильно входил в тройку крупнейших импортеров оружия на Ближнем Востоке (после Саудовской Аравии и Катара). После завершения или «заморозки» войны в Украине у России появятся избыточные экспортные возможности за счет разросшегося ВПК. Однако традиционно Каир отдавал предпочтение западным поставщикам (США и Франция), а в последние годы на этот рынок активно заходил Китай. Учитывая такую конкуренцию и сохраняющееся санкционное давление, разворот в сторону российского вооружения выглядит маловероятным.
Наконец, и сам Египет может предложить России не так много. Почти весь его экспорт в РФ — это тоже аграрная продукция (фрукты, овощи, орехи). Страна не стала ни важным транзитным хабом для Москвы (в отличие от Турции), ни источником стратегически значимого технологического импорта (в этой роли в регионе пытается выступать та же Турция, а также ОАЭ). Египетские партнеры также вряд ли выступят инвесторами в российскую экономику — в отличие от монархий Персидского залива, у Каира значительно меньше финансовых ресурсов.
Отношения России и Египта выглядят как типичная модель взаимодействия Москвы со странами Ближнего Востока: ставка делается на оставшиеся сильные стороны Кремля — их немного, но они есть. При этом общий авторитет и переговорный вес России в регионе снизился, поэтому продавить глубокую экономическую интеграцию пока не удается.
