В апреле 2025 года российское руководство объявило о масштабном плане возрождения военно-морского флота (ВМФ) с инвестициями в 8 трлн рублей (около $ 100 млрд). Владимир Путин проявляет к флоту особый личный интерес, считая его ключевым символом статуса России как великой державы — в этом он следует традиции российских автократов прошлого.
Несмотря на обещания масштабного финансирования, остается неясным, откуда и каким образом будут взяты эти средства в условиях жестких экономических ограничений, с которыми сталкивается государство. Однако проблемы российского ВМФ гораздо глубже и сложнее, чем просто дефицит бюджета. Речь также идет о недостатке промышленного потенциала, острой нехватке квалифицированных кадров, а также о фундаментальных противоречиях, связанных с географическим положением страны и разнонаправленными стратегическими задачами.
Системные проблемы
Российский флот нельзя рассматривать как единое, монолитное образование — так же, как и саму Россию нельзя назвать классической морской державой. Это прежде всего континентальная, сухопутная страна. География России предопределяет, что ее флот функционирует как четыре (иногда пять) в значительной степени автономных объединения: Балтийский, Северный, Черноморский и Тихоокеанский флоты, а также полностью изолированная Каспийская флотилия.
Переброска кораблей между Балтикой и Тихим океаном остается чрезвычайно трудоемкой задачей. Каспийская флотилия отрезана от остальной системы российского ВМФ и ограничена замкнутым бассейном Каспийского моря, не имеющим выхода к мировому океану. Только Черноморский флот круглый год располагает незамерзающими портами. Даже с учетом климатических изменений значительная часть российского флота ежегодна в течение нескольких месяцев скована льдом и заперта в гаванях. Такой географический разброс различных частей флота означает, что что вся необходимая инфраструктура — верфи, ремонтные заводы, береговые сооружения — также разбросана по огромной территории страны.
В СССР наиболее мощные судостроительные предприятия и крупнейшие сухие доки располагались в украинском Николаеве. Советские военные планировщики считали, что возможность строить и эксплуатировать корабли в более мягком климате Черного моря с лихвой компенсирует стратегическую изолированность региона. При этом крупнейшие объекты, оставшиеся после распада СССР под контролем России, расположены в Мурманске, то есть за полярным кругом. Эти базы оказались пригодны для строительства атомных подводных лодок и обслуживания ряда крупных кораблей, однако эксплуатация судов в условиях Заполярья создает колоссальную нагрузку как на личный состав, так и на оборудование.
Общепризнано, что для обеспечения максимальной боеготовности и эффективности корабли должны проводить значительное время в доке — там они проходят техническое обслуживание и ремонтные работы между походами. При этом универсального фиксированного соотношения между временем в строю и в ремонте не существует. В крупных флотах, таких как ВМС США, принято ориентироваться на приблизительную схему: один корабль в море, один в ремонте или сухом доке, один на учениях. Недостаточное время на обслуживание и подготовку может иметь катастрофические последствия — это со всей очевидностью показал 2022 год, когда был потерян флагман Черноморского флота крейсер «Москва». Формально две противокорабельные ракеты «Нептун» не должны были представлять серьезной угрозы для корабля такого класса. На практике же из-за плохого технического состояния «Москва» вышла в море с неработающим радиолокационным оборудованием, что не позволило экипажу своевременно обнаружить и нейтрализовать угрозу. В гибели «Москвы» проявился еще один фундаментальный недостаток российского флота: нехватка подготовленного личного состава.
Для эффективного управления современным флотом необходимы высококвалифицированные кадры с многолетним опытом. Россия готовит офицеров в военно-морских академиях Калининграда, Санкт-Петербурга и Владивостока: после пятилетнего обучения курсанты получают полное высшее образование и начинают службу в звании лейтенанта. Учебная программа включает обязательную стажировку в роли матросов-стажеров, где они фактически выполняют обязанности рядовых членов экипажа.
Как и другие виды вооруженных сил, ВМФ в значительной степени пополняется призывниками. Срочная служба в военно-морском флоте длится 12 месяцев, из которых лишь 4−6 недель отводятся на подготовку перед прибытием к месту службы. Формально срочники должны служить на береговых объектах или на кораблях, проходящих ремонт, однако с начала войны в Украине многие из них были направлены в море. Основу квалифицированного состава флота составляют контрактники-профессионалы, но из-за дефицита специалистов с ценными навыками (управление оборудованием, радиолокацией, электроникой
В итоге российский флот столкнулся с острейшей нехваткой квалифицированных моряков и гражданских специалистов на верфях. Любые попытки увеличить набор необходимых кадров будут нивелированы еще более критической потребностью армии в живой силе. Даже после завершения войны в Украине дефицит квалифицированных рабочих и техников сохранится: массовый отток таких специалистов из страны и повсеместная нехватка кадров с техническими компетенциями сделают их востребованными как в других видах вооруженных сил, так и в гражданской экономике.
Стратегическая дилемма
Несмотря на многочисленные проблемы и дефициты, Россия по-прежнему способна заниматься судостроением. Однако типы кораблей, которые она может строить и поддерживать в боеспособном состоянии, совершенно не те, что необходимы для полноценного глобального (дальневодного) военно-морского присутствия.
Военно-морские операции обычно делятся на три категории в зависимости от дальности и характера действий: операции в «бурых», «зеленых» и «голубых» водах.
Флоты «бурых вод» действуют преимущественно на внутренних водных путях (реках, устьях, дельтах) и, как правило, используют небольшие патрульные катера и канонерские лодки.
Корабли для «зеленых вод» способны эффективно действовать в прибрежных водах и могут слегка выходить за пределы 12-мильной прибрежной зоны. Россия вполне способна создать и поддерживать именно эту категорию сил. Примерами могут служить относительно современные фрегаты класса «Адмирал Горшков», а также более легкие и менее вооруженные корветы класса «Каракурт» и «Буян-М». Эти корабли хорошо подходят для нужд России: они в первую очередь выполняют задачи прибрежного патрулирования и обороны, тесно сотрудничая с наземными радиолокационными средствами, береговыми ракетными батареями и авиацией. Такие суда обычно имеют относительно небольшой экипаж, меньшую дальность плавания и оборудованы менее сложными системами, но при этом они способны совершать длительные переходы между театрами военных действий (например, между Тихим океаном и Балтийским морем).
Совсем другое дело «голубые воды» (открытый океан): тут требуются большие, мощные корабли: эсминцы, крейсеры, авианосцы и океанские фрегаты, которые могут проецировать силу в глобальном масштабе.
Россия уже давно стремится сохранить потенциал именно в «голубых водах», хотя с точки зрения географии, инфраструктуры и технических возможностей она гораздо успешнее могла бы сосредоточиться на создании и поддержании флота для «зеленых», прибрежных, вод.
На протяжении многих лет российский флот вкладывал огромные ресурсы в поддержание престижных кораблей: атомного крейсера «Петр Великий» и единственного авианосца «Адмирал Кузнецов». Оба судна стали колоссальной нагрузкой на бюджет при минимальной операционной отдаче.
«Петр Великий» требовал дорогостоящих и длительных ремонтов на верфях. И все это осуществлялось, по сути, исключительно ради престижа, чтобы Москва могла заявлять, что у нее все еще есть боевой крейсер. «Адмирал Кузнецов» совершил несколько широко разрекламированных (и часто проходивших на буксире) выходов, нанес стратегически бессмысленные авиаудары в Сирии, после чего был направлен на наземные базы из-за неуточненных технических проблем. С 2018 года он находится в отстое (т.е. выведен из активного состава флота и отправлен на длительное хранение, ремонт или ожидание утилизации) после аварии, в результате которой под ним затонул плавучий сухой док ПД-50. Этот док, купленный у Швеции в 1980 году и уже имевший серьезные проблемы, использовался из-за отсутствия в России других сооружений достаточных размеров для обслуживания авианосца. Из-за отказа насоса 70-тонный кран рухнул на «Кузнецова», нанеся, вероятно, непоправимый ущерб корпусу авианосца.
Несмотря на проблемы с надводным флотом, Россия сохраняет значительное стратегическое преимущество в области подводного кораблестроения. Подводные лодки компактнее надводных кораблей, требуют меньшего экипажа. Они тактически гибки: субмарины с баллистическими ракетами могут использовать как ядерные, так и обычные боеприпасы, а Россия производит как дизель-электрические, так и атомные подлодки с большой дальностью действия.
Однако после эскалации войны против Украины обычные крылатые ракеты «Калибр», ранее основное оружие российских подлодок, стали применяться гораздо реже. Как и в случае с неудачными выходами в море авианосца «Адмирал Кузнецов», операции подводных лодок с баллистическими ракетами оказались крайне ограниченными. Удар подлодки «Краснодар» по Виннице в 2022 году (23 погибших мирных жителя) потребовал ценных и все более незаменимых ракет «Калибр». Подводные лодки не могут легко перейти на более дешевые и примитивные беспилотники и ракеты, которые сейчас доминируют в российской агрессии против Украины, поскольку они предназначены именно для высокоточных ударов.
Таким образом, хотя подводные лодки с ядерным вооружением остаются надежным средством стратегического сдерживания и потенциальным инструментом асимметричной войны (например, для атак на подводные кабели), их реальная роль в текущей сухопутной войне против Украины остается крайне маргинальной.
Господство в море
Описав структурные и стратегические проблемы, стоит отметить, что война России против Украины стала ярким примером того, как меньшая по размеру держава может добиться сдерживания на море и, возможно, даже локального доминирования над значительно более крупным противником.
У Украины никогда не было значительного флота, к тому же страна потеряла свою главную военно-морскую базу, а также многие ценные подразделения во время аннексии Крыма в 2014 году. Однако с момента начала полномасштабного вторжения России в 2022 году Украина потопила или серьезно повредила 15 (по другим оценкам, 16) российских кораблей и неоднократно наносила удары по верфям аннексированного Севастополя. Эти действия полностью лишили Россию возможности проводить десантные операции вдоль украинского побережья и уже более двух лет (с 2023 года) не дают использовать флот в какой-либо значимой наступательной роли. Сегодня Черноморский флот России точнее назвать флотилией: большая часть оставшихся сил передислоцирована в Новороссийск в попытке уберечь корабли от украинских ударов.
Успех Украины объясняется не только плохим техническим состоянием российского флота (что особенно наглядно продемонстрировал крейсер «Москва», потопленный из-за неработающего радара и средств ПВО), но и инновационным, высокоэффективным использованием дронов и ракет против крупных и относительно статичных целей.
Украинские пусковые платформы для ракет и беспилотников отличаются небольшими размерами и высокой мобильностью, что делает их трудной целью для обнаружения. Страна активно развивает инновации, разворачивая беспилотные надводные суда, такие как многоцелевой аппарат «Морський малюк» (Sea Baby). Это компактные суда размером с небольшую лодку, способные преодолевать расстояние до 1000 км. Изначально создававшиеся как аппараты-камикадзе, многие из них теперь оснащаются ракетным вооружением, что значительно повышает их боевую эффективность и поражающую способность. Стоимость одного такого дрона оценивается примерно в $ 200 тысяч. При этом он в основном собирается из уже готовых и доступных коммерческих компонентов, что позволяет Украине производить их в различных модификациях гораздо быстрее, чем Россия способна восполнять свои потери.
Недавно Украина расширила сферу своих операций в Черном море, перейдя к агрессивным наступательным операциям в глубине российских вод. Так, 15 декабря 2025 года Служба безопасности Украины сообщила, что украинские подводные дроны Sub Sea Baby вывели из строя подлодку класса «Варшавянка» в порту Новороссийска. Атака продемонстрировала, что даже укрытие в защищенных гаванях больше не гарантирует российским кораблям полной безопасности. Удару по субмарине предшествовала серия атак на танкеры так называемого «теневого флота», используемые Россией для экспорта нефти в обход санкций.
Все это помешало России установить сколь бы то ни было эффективную блокаду Украины.
Цели инвестиций
Способность России в полном объеме реализовать объявленный план модернизации ВМФ вызывает сомнения. Еще менее вероятно, что даже частичные усилия по возрождению флота позволят преодолеть глубокие системные проблемы, накопившиеся во всей экономике и военно-промышленном комплексе страны. Неясно, обладает ли Россия сегодня достаточной промышленной базой для восстановления полноценного флота дальнего океанского плавания («голубых вод») или хотя бы для устойчивого поддержания флота ближней морской зоны («зеленых вод»).
В своем выступлении Владимир Путин представил обещанные инвестиции как подтверждение приверженности руководства страны долгосрочной программе модернизации флота, значительному расширению судостроительных мощностей, сохранению акцента на ядерных возможностях и развитии подводных лодок, а также инвестициям в новые технологии беспилотных летательных аппаратов. Однако под «модернизацией» может подразумеваться и продолжение крайне дорогостоящих проектов, таких как возвращение в строй тяжелого крейсера «Адмирал Нахимов» на время ремонта «Петра Великого».
Россия, вероятно, потратит значительную часть имеющихся средств на расширение своих возможностей в области судоходства в «зеленых водах». Но нынешний режим по-прежнему остро осознает и чувствительно реагирует на любую угрозу своему статусу великой державы. За плечами у России долгая историческая традиция: правители страны нередко шли на значительные — и порой чрезмерно расточительные — вложения в строительство большого океанского флота именно потому, что наличие мощных кораблей в открытом море традиционно воспринималось как обязательный атрибут державы первого ранга.
Украина продемонстрировала, что будущее военно-морского флота в значительной степени принадлежит асимметричным, одноразовым и массово производимым системам — таким как дроны. При этом Россия по-прежнему делает ставку на строительство крупных надводных кораблей и подводных лодок, которые в текущем конфликте оказались на удивление малоэффективными.
Какой бы путь в итоге ни выбрала Москва — продолжать вкладывать средства в престижные, но крайне дорогостоящие «белые слоны» (крейсеры, новый авианосец) или переориентироваться на развитие возможностей в прибрежных («зеленых») водах, — запланированных инвестиций почти наверняка будет недостаточно: они не смогут даже остановить дальнейшее снижение способности России поддерживать в боеспособном состоянии уже существующий флот, не говоря уже о вводе в строй значительного числа новых кораблей.
Нехватка квалифицированных кадров, современных комплектующих и финансовых ресурсов ощущается во всей российской оборонной промышленности и экономике в целом. В силу географического положения страна останется прежде всего сухопутной державой. Даже если в ближайшие годы ВМФ получит особое внимание руководства (что с каждым месяцем выглядит все менее вероятным на фоне общего ухудшения ситуации в стране), он будет вынужден конкурировать за ресурсы с сухопутными и воздушными силами, которые уже понесли колоссальные потери.
Война против Украины со всей жестокостью вскрыла и многократно усугубила давно существовавшие системные слабости российского ВМФ. Увеличение финансирования не способно устранить эти проблемы. Для их преодоления потребуется подлинная, всеобъемлющая реконструкция экономики, что представляется крайне маловероятным, пока нынешний режим продолжает следовать саморазрушительному курсу.
