Российская военная экономика, несмотря на сохраняющуюся устойчивость, в последние месяцы практически не дает поводов для оптимизма. Динамика, которую ранее связывали с быстрым ростом номинальных зарплат и цен, сходит на нет. В 2025 году было зарегистрировано 173 тысячи новых компаний — на 20% меньше, чем в 2024-м, следует из данных, собранных «Известиями». Это худший показатель за последние 14 лет. При этом ликвидировано 233 тысячи компаний — на 15% больше, чем годом ранее. Судя по всему, чаще других закрываются малые предприятия, ориентированные на повседневный спрос. Значительная часть из них была создана уже после 2022 года.
Возможностей для ведения бизнеса в целом становится меньше. Зарабатывать на войне становится сложнее. Общее число компаний сократилось незначительно — всего на 2%, до 2,6 млн. В связи с этим возникает вопрос: за счет чего бизнес вообще может удерживаться на плаву?
Резкий рост производительности труда теоретически мог бы поддержать спрос в наиболее пострадавших секторах, но только если бы он сопровождался ростом реальных зарплат. Проблема в том, что действующая политика повышения зарплат в госсекторе и привязки МРОТ к «прожиточному минимуму» делает рост доходов населения проинфляционным. Именно этим объясняется решение ЦБ удерживать ключевую ставку на уровне 16%. Регулятор опасается, что резкое снижение ставки запустит новую волну инфляции, как это было в 2023—2024 гг.
За первые 19 дней января цены прибавили более 1,7%. Сошлось сразу несколько факторов: повышение НДС до 22%, рост тарифов на коммунальные услуги и, в гораздо меньшей степени, декабрьское снижение ставки на 0,5 п. п. Для сравнения: по итогам 2025 года инфляция составила 5,6%. При этом опросы ЦБ показывали снижение инфляции в 82 из 85 регионов, хотя отдельные группы товаров — прежде всего продукты питания — продолжали резко дорожать.
Динамика регистрации новых компаний и политика сдерживания инфляции напрямую связаны между собой как в условиях военной экономики, так и в любой другой. Инфляция — это не только макроэкономический показатель, но и социально-политический процесс. Для российской экономики в условиях войны важен не столько сам уровень инфляции (хотя темпы выше 5−6% и несут заметные риски), сколько то, как инфляция перераспределяет издержки между разными группами населения. Иными словами, важно то, кто в итоге за все платит.
Рост предпринимательской активности с осени 2022 года до начала 2024-го был связан с тем, что бремя инфляции легло на самые разные группы потребителей. На этом фоне позитивные оценки делового климата после начала войны выглядят вполне логично. Поток военных расходов, премий и других выплат дал предпринимателям возможность переложить издержки на потребителей, которые, столкнувшись с острым дисбалансом спроса и предложения, были вынуждены принять рост цен. Эти процессы усиливались тем, что власти активно накачивали деньгами оборонный сектор и стратегические компании. Крупный бизнес, работающий на войну, получал льготные кредиты, что позволяло инвестировать в строительство, наращивать потребление, перекупать сотрудников у других работодателей. Подрядчики этих компаний тоже выигрывали, даже несмотря на необходимость повышать зарплаты. Постепенно рост реальных доходов подъедала инфляция, однако до начала 2025 года это не ощущалось так остро.
Данные со стороны спроса указывают на то, что темпы ликвидации компаний будут и дальше ускоряться, тогда как число новых компаний, наоборот, будет снижаться. Подобно тому, как жилищное строительство раскручивает спрос на широкий спектр товаров длительного пользования — от холодильников и стиральных машин до посудомоек и кофемашин, — развитие бизнеса требует новых помещений, которые нужно не просто арендовать, но и оснастить и обустроить. Между тем чистые инвестиции в недвижимость в 2025 году, по официальным данным, упали на 24% по сравнению с 2024-м, до 1 трлн рублей (менее 0,5% ВВП). Данные за четвертый квартал еще предстоит уточнить, но по состоянию на третий квартал инвестиции в офисную недвижимость снизились на 9%, в складские помещения — на 42%, в розничные площади — на 11%, а проекты девелоперов (около половины из которых приходилось на жилье) — на 30% в годовом выражении. И тем не менее, несмотря на существенно более слабый спрос на фоне высоких процентных ставок, цены на новостройки продолжают расти (на 20−25% в Москве и Санкт-Петербурге, которые лидируют по динамике).
Частично происходящее в корпоративном секторе можно объяснить тем, что несколько лет назад было построено слишком много. Тогда никто не понимал, как долго продлится всплеск роста, вызванный военными расходами. Однако в большей степени сокращение инвестиционной активности связано с тем, что компаниям становится все труднее перекладывать рост издержек на потребителей. Даже замедляясь, инфляция остается слишком высокой по сравнению с темпами роста экономики. При столь высоких процентных ставках все больше новых юрлиц, вероятно, регистрируются для оказания консультационных услуг и аналогичных видов деятельности, которые можно вести из дома, а не для проектов в реальном секторе экономики. Это, в свою очередь, усиливает проблему стоимости жизни, поскольку даже такому предпринимателю нужны пространство, оборудование, автомобиль или надежный транспорт. То, что цены на новостройки в крупнейших городах продолжают расти, показывает: домохозяйства стремятся к финансовой и бытовой стабильности, и им прежде всего важно жить рядом с крупными рынками труда.
Чтобы удерживаться на плаву, бизнесу остается либо повышать цены, либо оставлять их прежними, одновременно сокращая объем или качество предложения. Однако в этом случае компании рискуют потерять клиентов в пользу конкурентов с более низкими ценами. Сейчас импортерам помогает относительно крепкий рубль, вернувшийся в диапазон 75−80 за доллар: при таком курсе маржу можно немного увеличить. При этом укрепление рубля прежде всего связано со слабым потребительским спросом. В версию о росте реальных зарплат с самого начала верилось с трудом, и даже ее сторонники уже признают, что она утратила актуальность, когда темпы роста ВВП снизились до 1% в годовом выражении.
Экономическая политика, которая ведет к росту цен на товары и коммунальные услуги и одновременно усиливает налоговое давление на малый бизнес, сделает 2026 год тяжелым для предпринимателей. Если компании смогут переложить издержки в цены, инфляция останется высокой. Значит, высокими останутся и процентные ставки. Это еще сильнее ударит по спросу. Если же ради выживания бизнес будет снижать цены, рост потребления все равно подтолкнет цены на отдельные товары вверх. Увеличение импорта ослабит рубль, что также добавит инфляционного давления. В любом случае основные издержки в итоге понесет население — либо из-за роста цен, либо из-за сокращения числа рабочих мест.
Уже к концу 2024 года технократическое правительство утратило контроль над макроэкономической стабильностью. В прошлом году ее еще удавалось поддерживать за счет незначительного снижения ключевой ставки. В этом году, в условиях более низких цен на нефть и нарастающей неопределенности, рассчитывать на такой эффект уже не приходится. Период относительного благополучия закончился. В экономической политике накопился клубок противоречий, разрубить который сможет лишь серьезная рецессия и снижение интенсивности военных действий в Украине.
