После новогодних каникул российская политическая элита начала обсуждение предстоящей кампании в Государственную Думу. Политический блок Администрации президента тестирует в публичном пространстве разные варианты верхушки списка «Единой России», появляются первые сведения о возможных выдвиженцах от системных партий. Самый заметный и обсуждаемый сюжет — попытки бывшего президента, экс-премьера, а ныне заместителя председателя Совета безопасности Дмитрия Медведева вернуться в большую политику в более весомой роли.
По данным газеты «Ведомости», Медведев может стать единственным участником федеральной части списка ЕР — как это уже было на выборах в Госдуму в 2011 и 2016 годах. Впрочем, источники издания не исключают, что в верхней части списка ему могут составить компанию и другие фигуры. РБК, в свою очередь, утверждает, что Медведев
будет первым номером в пятерке вместе с министром иностранных дел Сергеем Лавровым, начальником штаба провластного движения «Юнармия» и участником войны с Украиной Владиславом Головиным, главврачом московской больницы № 52 Марьяной Лысенко и военкором телеканала «Россия» Евгением Поддубным.
Информация о том, что Дмитрий Медведев как официальный лидер «Единой России» может возглавить ее список, появлялась и перед кампанией 2021 года. Однако Владимир Путин на съезде партии тогда объявил совсем другой состав федеральной верхушки: Сергея Лаврова, тогдашнего министра обороны Сергея Шойгу, главврача больницы в Коммунарке Дениса Проценко, директора образовательного центра «Сириус» Елену Шмелеву и на тот момент уполномоченного по правам ребенка Анну Кузнецову. Медведев не попал в список из-за низкого рейтинга.
У экс-президента, несмотря на нечетко прописанные в законодательстве полномочия зампреда Совбеза, сохраняется реальный аппаратный вес. Он возглавляет комиссию по набору контрактников, а значит, может оказывать давление на губернаторов, отвечающих за выполнение плана по рекрутингу. Он же проводит инспекции оборонных предприятий. Кроме того, как член Совета безопасности он имеет регулярный доступ к Владимиру Путину. Однако в публичном пространстве после начала полномасштабной войны Медведев воспринимается скорее как автор агрессивных постов в Telegram-канале, карикатурный ультраястреб, а не как влиятельный бюрократ.
Участие в агитационной кампании ЕР в роли первого номера могло бы существенно скорректировать этот имидж. Одним из ключевых элементов кампании станут партийные форумы, которые единороссы проведут во всех федеральных округах. Их участниками станут федеральные вице-премьеры и министры. В таком формате Медведев предстанет политиком, который реально влияет на решения правительства и способен отдавать указания его членам. Кроме того, во время региональных поездок он сможет раздавать населению социальные обещания.
Возможное включение Медведева в список источники «Ведомостей» объясняют его якобы высоким рейтингом и низким антирейтингом. Однако данные близкого к Кремлю ВЦИОМ показывают иную картину: рейтинг доверия экс-президенту составляет 42,5% при условии, что его фамилию называют респонденту; в опросе со спонтанными ответами (без подсказки) фамилию Медведева вообще не упоминают. Антирейтинг экс-президента — 42,6%, то есть даже немного выше рейтинга доверия. В 2021 году именно проблемы с популярностью стали одним из аргументов против включения Медведева в список. В этом году ситуация для «Единой России» еще сложнее: население недовольно ростом цен, устало от затяжной войны, которая, скорее всего, будет продолжаться и на момент выборов в Госдуму. Ультраястреб с высоким антирейтингом точно не прибавит партии власти популярности.
В политблоке АП, судя по всему, это понимают и сознательно не препятствуют утечкам о вариантах списка с Медведевым. Таким образом вопрос начинает обсуждаться в экспертном и медийном поле с перечислением плюсов и минусов. В итоге эта дискуссия может дойти до Владимира Путина, которому предстоит принять окончательное решение по верхней части списка. Времени на это достаточно: съезды ЕР по выдвижению списка традиционно проходят в июне. Очевидно, что основой обеспечения результата партии власти для политблока останутся корпоративная мобилизация и прямое вмешательство в итоги голосования. Однако присутствие в списке проблемной фигуры с высоким антирейтингом заметно усложняет применение как первого, так и второго инструмента.
Вариант верхушки списка, опубликованный РБК, явно рассчитан на вкусы Владимира Путина и сценарий продолжения войны. Он не имеет отношения к народным предпочтениям и выглядит предельно искусственным. Головина и Лысенко можно смело называть ноунеймами. Евгений Поддубный в силу профессии более известен, но вряд ли воспринимается как полноценная политическая фигура. Зато такой состав идеально вписывается в путинские рассуждения о военных как о новой элите.
Искусственность этой «пятерки» делает ее легко заменяемой на любой другой вариант в случае изменения конъюнктуры (например, при перемирии) или в соответствии с пожеланиями самого Путина, на которые могут повлиять разные игроки — от Сергея Кириенко до спикера Госдумы Вячеслава Володина и представителей влиятельных кланов из президентского окружения. Времени на формирование окончательного списка у Кремля еще достаточно, но политические менеджеры во главе с Кириенко уже сейчас начинают привлекать внимание к кампании. Заодно они тестируют общественное восприятие возможных кандидатов от ЕР и могут использовать негативный отклик на выдвижение того же Медведева в своих аппаратных интересах.
Корпорация «Верховный Суд»
Новый председатель Верховного суда (ВС), бывший генпрокурор Игорь Краснов, дал программное интервью газете «Коммерсантъ», в котором изложил свое видение судебной ветви власти. Судя по содержанию ответов, Краснов сознательно выбрал амплуа не судьи-законника и не представителя силовой корпорации (каковым он во многом и остается), а менеджера-технократа. Так, например, он рассуждает о кадровой политике в типично корпоративном стиле: «Кадровое обновление не означает утрату преемственности. Напротив, я считаю необходимым сохранять профессионалов. Но и приток новых управленческих и судебных компетенций, способных адекватно отвечать на современные вызовы, не менее важен».
Краснов также рассказывает о стажировках судей из регионов непосредственно в Верховном суде и анонсирует намерение стандартизировать подходы к вынесению приговоров и решений. Нынешние практики он называет «противоречивыми» и полагает, что они «подрывают доверие к судебной власти». По мнению Краснова, его ведомство должно сформировать «непротиворечивые» правовые позиции. «Роль Верховного суда заключается не в массовом исправлении ошибок — эту модель необходимо последовательно преодолевать. Высшая судебная инстанция призвана задавать стандарты применения закона», — говорит Краснов.
Очевидно, что новый руководитель ВС превращает судейский корпус не в самостоятельную ветвь власти, а в корпорацию, полностью подчиненную интересам государства. Он выступает за жесткое насаждение единообразия сверху, вводит корпоративную по своей сути систему обучения и повышения квалификации.
Подобный подчеркнуто технократический, корпоративистский подход начал активно внедрять в государственное управление Сергей Кириенко еще в бытность полпредом в Приволжском федеральном округе. Те же методы он успешно применил в «Росатоме» и на посту главы политического блока Кремля. Судя по продолжающейся экспансии влияния Кириенко, этот стиль близок Путину.
Другие участники вертикали это прекрасно понимают и начинают перенимать корпоративистские практики. Спикер Госдумы Вячеслав Володин превращает парламент в закрытое бюрократическое учреждение, а Игорь Краснов публично обозначает свое видение Верховного суда как технократической машины с жесткой вертикальной организацией. Разумеется, это не означает, что Володин или Краснов входят в орбиту влияния Кириенко — скорее наоборот. Но пока корпоративистский стиль управления, который успешно практикует глава политблока, остается востребованным у президента, его будут перенимать все амбициозные участники вертикали власти — даже те, кто ранее придерживался принципиально иных подходов. Если же Кириенко окажется в немилости, они столь же легко откажутся от корпоративизма и перейдут к новым, более актуальным на тот момент трендам.
