Социальная политика Финансы Экономика

Нужно выбирать: геополитические амбиции или стабильность

Владислав Иноземцев о том, почему 2022 год может оказаться для России одним из самых судьбоносных за последнее время

Фото: Scanpix

Только что начавшийся 2022 год на первый взгляд не несет для России заметных хозяйственных угроз — тем более что первые дни подтверили, что ми­ровая экономика находится в фазе уверенного восстановления (нефть за по­следние две недели вырос­ла более чем на 10%, а американские фондовые ин­дексы ус­тановили ряд последовательных рекордов). Бюджет 2021 года получил рекорд­ные дополнительные доходы. В первом квартале Фонд национально­го благо­состояния повысится на 2,5−3,5 трлн рублей. Сырьевой экспорт вырос почти на $ 100 млрд, а положительное сальдо торгового ба­ла­н­са — в 1,8 раза. Рост российской экономики составил чуть менее 5% (и, скорее всего, превысит этот рубеж после уточнения оце­нок), став самым быстрым с 2008 года. Определенную озабоченность, конеч­но, вызывает перспектива декарбониза­ции и вытеснения России с ее экспорт­ных рынков, но тот же газовый кризис, случившийся прошлой осенью и зи­мой в Европе, свидетельствует, что такая перспектива является от­носительно от­да­ленной. Между тем все отмеченные достижения не должны воспринима­ть­ся как гарантия беспроблемности на­ступившего года.

Основной проблемой 2022 года в России станет проблема снижения уровня жизни населения. Формально реальные располагаемые доходы выросли за первые три квартала 2021 года на 4,4% (и, вероятно, покажут 3%-ный рост по ито­гам всего года), но это не означает, что жизнь в стране стала лучше для бо­льшинства граждан. Во-первых, рост реальных доходов рассчитан с учетом официальной инфляции в 8,4%, в то время как «продовольственная» инфля­ция составляет почти 11%, а само население оценивает рост цен в 16%. Поэто­му нет ника­кой уверенности в том, что уровень жизни действительно вырос. Во-вторых, распределяются доходы в России крайне неравномерно: особен­но быстро они растут у богатых граждан, так что малообеспе­ченные росси­яне могут не разделять оптимизма фигурантов списка Forbes, обогатившихся на $ 101 млрд, или чиновников, укравших 6,5 трлн рублей. В-третьих, даже те доходы, которые добрались до кармана среднего обывателя, в 2021 году в значи­тельной части были обеспечены не ростом зарплат или пен­сий, а единовре­менными выплатами, которые в прошлом году получали се­мьи с детьми, пен­сионеры и силовики. Таким образом, формально довольно высокий рост экономики так и не обес­печил в 2021 году заметного роста уро­вня жизни, а в наступившем году даже прошло­годних дости­жений может не случиться.

Причиной этого станет стремление властей бороться с ростом цен монетарными методами: в ушедшем году Банк России на семи заседаниях повысил ключевую ставку вдвое — с 4,25 до 8,5% годовых. Данная мера вряд ли приве­дет к серьезному снижению инфляции (потенциал инфляции определяется ростом цен производителей, который составил за двенадцать месяцев 27,5%), однако при этом спровоцирует дальнейшее повышение издержек и существенно за­мед­лит экономический рост (самой реалистичной оценкой сейчас пред­ставляется 1,4−1,6%). Не исключено, что инфляция снизится (но вряд ли бо­льше чем до 6%), но при этом и рост номинальных доходов окажется гораздо менее значительным, чем в 2021 году. Таким образом, да­же по официальным данным повышения реальных располагаемых доходов в 2022 году, скорее всего, зафиксировано не будет — и это означает, что уровень жизни в России окажется стагнирующим уже на протяжении целого десятилетия. У властей нет действенных методов для канализации нефтяных сверхдоходов в те сектора экономики, которые могли бы реально обеспечить рост уровня жизни и «запустить» самоподдержи­вающийся экономический рост. Вместо снижения налогов и повышения сте­пени хозяйственной свободы Кремль намерен нарастить вложения в инфра­структуру — однако они способны обеспечить лишь номинальный рост ВВП, но не столь необходимое повышение жизненного уровня граждан.

Поэтому основная опасность 2022 года исходит из того, что власти слишком долго живут в плену придуманных цифр, до которых лю­дям нет никакого дела (что, кстати, подтверждают события в Казах­стане, где большинство экономических показа­телей в последние годы выгля­дели даже лучше, чем в России, но власти оказались под мощным прессин­гом со стороны граждан как только очередной раунд повышения цен ударил по карману десятков тысяч людей). Особенно серьезной опасность самообма­на выглядит на фоне достаточно уве­р­енного восстановления мировой эконо­мики, высоких цен на сырье и расту­щих доходов бюджета, которые ставят и будут ставить вопросы о том, почему столь благоприятная конъюнктура ни­как не отражается на уровне жизни. Без обеспечения перелома в ситуации с доходами на­селения ус­пешное пожизненное воцарение Путина в 2024 году вы­глядит как минимум небеспроблемным, а заложенное в бюджет на текущий год сокращение финансирования многих социальных статей — крайне недальновидным.

Российские власти имеют все возможности для изменения ситуации, но не имеют для этого серьезного желания. По итогам года круп­нейшие отечественные корпорации, как государственные, так и частные, по­лучат рекордные прибыли (значительная часть которых будет выплачена в виде дивидендов) и заплатят рекордные налоги. При этом именно рост цен на бензин, металлопродукцию, удобрения, стройматериалы и железнодорожные перевозки обеспечивают су­щественную часть повышающихся издержек, и, соответственно, роста цен. Властям следует задуматься о заморозке цен и тарифов — причем не показушной, в виде всяких «добровольных соглашений» производителей, а реальной и долгосрочной. Крупные компании способны обеспечивать высокую рентабельность за счет экспорта при поддержании от­носительно низких цен на внутреннем рынке (в конце прошлого года разни­ца в ценах на газ в Европе и России достигала 20 раз). Задача приближения внутренних цен к мировым должна быть снята с повестки. Инструмен­тами достижения этой цели могут стать, с одной стороны, последовательная антимонопольная политика, а с другой — гибкая система налогообложения: в нынешних условиях можно снизить налоги ради заморозки тарифов.

Планы правительства по совершенствованию инфраструктуры, как и по наращи­ванию вложений в развитие оборонной промышленности, должны быть скорректированы. Российская экономика страда­ет сегодня от анемичного спроса намного сильнее, чем от недостатка пропу­скной способности железных дорог или неразвитости Северного морского пу­ти. Даже экологические проблемы не являются столь значимыми, как нарастающее обеднение населения и отсутствие реальных перспектив повышения уровня жизни. Вместо увеличения капитальных трат следовало бы направить в 2022—2024 гг. не менее 2−3% ВВП ежегодно на поддержку малообеспечен­ных слоев населения и «работающих бедных», ежегодно повышая уровень минималь­ной зарплаты не менее чем на 15% и мобилизуя накопления насе­ления на инвестиционные цели (например, сохраняя льготную ипотеку или автокредитование со ставкой 4−6% годовых в случае внесения покупателем не менее половины суммы). Важнейшей задачей является сохранение стабиль­ного валютного курса, так как он не менее (и даже более) значим для ограничения инфляции, чем ключевая ставка Банка России. Сегодня серьезных оснований для ослабления рубля нет — и на национальную валюту давят скорее лишь геополитические риски, которых следовало бы из­бегать любыми средствами.

Здесь мы выходим за пределы собственно экономических трендов, но в нынешней ситуации не учитывать политические факторы невозможно. И тут нужно отметить еще одну проблему: Кремль предельно повысил ставки в своей геополитической игре в конце 2021 года. За взятый западными странами рождественский тайм-аут, скорее всего, сформируется относительно консенсусная позиция о невозможности удовлетворения российс­ких требований. При этом «наезд» сам по себе может вызвать ряд дополнительных санкций против Москвы и торпедировать «Северный поток-2», что может вывести проти­востояние «партнеров» на новый уровень. Хотя я практически полностью ис­ключаю возможность полномасштабного вторжения России в Украину, даже менее серьезные поводы для роста напряженности в отношениях с Западом способны серьезно снизить курс рубля, уведя его к 77−80 руб./$, возоб­новить понижательные движения на российском фондовом рынке, уже наб­лю­давшиеся в октябре-декабре 2021 года, а также создать многочисленные про­блемы для российских компаний на внешних рынках. Если такие санкции в ближайшие месяцы окажутся достаточно серьезными, экономический рост по итогам наступившего года может оказаться близким к нулю, что лишь обост­рит существующие сегодня проблемы.

2022 год может оказаться для России одним из самых судьбоносных за последнее время — причем то, как страна его закон­чит, практически полностью зависит от Кремля. Сегодня станови­тся очевидным, что все ресурсы «путинской» модели роста исчерпаны: создан­ная система «перемалывает» любое количество нефтедолларов без видимых последствий для большинства граждан. Такое положение вещей не явля­ется устойчивым. При этом власти обладают финансовыми резервами, более чем достаточными для запуска двух-трехлетнего цикла повышения уровня жизни на­селения и переориентации хозяйственной политики на более равномерное распределение национального богатства. Вопрос заключается лишь в том, готов ли Кремль пожертвовать (пусть хотя бы на время) аппетитами бюрократии, госкомпаний и олигархов, а также ограничить себя в гео­политических амбициях для того, чтобы снизить степень экономической на­пряженности в обществе. Если ответ на этот вопрос окажется положитель­ным, можно будет говорить об относительной стабильности режима на долг­ие го­ды. Если он (что более вероятно) будет отрицательным, то наступивший год положит начало довольно проблемному периоду нашей истории.

Самое читаемое
  • Что представляет собой российская «партия войны»
  • Кто умирает за «Русский мир»?
  • Сергей Кириенко: из кабинетного технократа в «главные политики» страны
  • Вперед в прошлое?
  • О чем говорят диктаторы
  • О вреде российских опросов

Независимой аналитике выживать в современных условиях все сложнее. Для нас принципиально важно, чтобы все наши тексты оставались в свободном доступе, поэтому подписка как бизнес-модель — не наш вариант. Мы не берем деньги, которые скомпрометировали бы независимость нашей редакционной политики, а рынок «безопасных» грантов при этом все время сужается (привет, российское законодательство). В этих условиях мы вынуждены просить помощи у наших читателей. Ваша поддержка позволит нам продолжать делать то, во что мы верим.

Ещё по теме
Хрупкая российская экономика военного времени

Ник Трикетт о том, как экономические вызовы подсвечивают недостатки российского подхода к централизованному планированию

Вперед в прошлое?

Владислав Иноземцев о том, будет ли будущее российской экономики похоже на поздний Советский Союз или Россию 1990-х гг.

Ставка на стабильность

Георгий Бовт о перспективах развития российской экономики и проекте федерального бюджета на 2022−2024 гг.

Поиск